Глава 211

Дрожа от нетерпения, Ген притаился в тени надвратной башни, вглядываясь в лесную опушку в поисках малейшего движения. Падающий Дождь где-то там, он чуял это всем нутром. Час, от силы два, и этот ублюдок сам прискачет навстречу своей гибели. Витар со своими уцелевшими соплеменниками укрылись на юге, а вместе с ними – несколько тысяч Просветлённых; едва эта «спасательная» армия переступит ворота Шэньцзиня, как тут же угодит в ловушку. Гену не терпится показать этому самовлюблённому ублюдку Рейну, что такое истинная сила. Своими омерзительными взглядами и презрительными усмешками тот возомнил себя выше других лишь по прихоти судьбы, из-за рождения в благородной семье. Пфе, быть принцем дикарей – сомнительная гордость; сброд недочеловеческого отребья, якшающийся в горах с полузвериными шавками, подальше от приличного общества, где им самое место.

О, как же Ген жаждал пленить Бессмертного Дикаря и проверить его титул на деле. Долго ли этот высокомерный тупица продержится, прежде чем сломаться? Скоро ли взмолится о смерти? Йо Лин обещал обучить Гена всем своим уловкам и техникам – целая сокровищница знаний ждёт, когда ею поделятся и испытают на практике. Рейн возомнил себя благородным героем в этой истории, но Ген позаботится о том, чтобы тот до мельчайших подробностей познал всю бездну своего злодейства и испустил дух, лишь захлебнувшись собственным раскаянием. Ген грезил о том, как эти янтарные глаза наполнятся страхом, и воображал жалкие мольбы после дней – нет, недель пыток.

После всех страданий Ген стоял на пороге освобождения, готовый вершить правосудие и смыть с себя величайший позор. Это ожидание было настолько мучительным и в то же время сладостным, что он боялся сорваться в любой момент. Не в силах усидеть на месте, он покинул балкон и вошёл в ближайшую пустую комнату. Клинок замелькал в стремительном танце выпадов и ударов – для тренировки Ген сражался с мысленным образом Рейна. Движения давались легко, и хотя его тело наполняла Энергия Мира, а направляли его Духи, Йо Лин говорил: чем раньше Ген научится сам управлять своими Движениями, тем сильнее станет. Помня об этом, после каждой схватки и стычки Ген изучал свои Движения, усердно тренировался и анализировал ошибки, постепенно постигая тонкости боя.

Отныне он не был трусливым слабаком, рыскающим по лесу в надежде раздобыть пропитание. Небеса избрали его своим чемпионом, и вскоре он возвысится над всеми и встанет во главе революции. С каждым выпадом, ударом, парированием и рипостом вокруг него вспыхивало пламя, пожирая воображаемого врага. Металлические руки мерцали в колеблющемся свете; он двигался с безупречным изяществом, так быстро, что рукава рассекали воздух с резким свистом, похожим на щелчки кнута. Всё быстрее и быстрее, он наносил удары с безрассудной яростью, круша каменные стены и деревянную мебель, обратив свое тело в разрушительный вихрь.

Он – Ген, Эмиссар Пламени, и Падающий Дождь станет лишь очередной ступенью на его пути к славе.

Развернувшись в яростном замахе, он с размаху врезался рукой во что-то твердое, словно гора, и отлетел от удара. Руку обожгло болью, а злобный оскал тут же сошёл с лица, стоило ему встретиться с тёмными, стальными глазами Мао Цзянхуна. Тот стоял с поднятой ладонью, которой только что заблокировал удар Гена, и недовольно поджимал губы. Нарушив молчание, он произнёс:

— Ты, — и в его устах это простое обращение прозвучало как тягчайшее оскорбление, — наводишь тут беспорядок.

Проглотив рвущуюся с языка колкость, Ген изо всех сил старался сдержать гнев; Духи внутри требовали немедленно наброситься на обидчика и совершить сладкую месть. Сделав глубокий вдох, он закрыл глаза и улыбнулся, признавая мудрость Йо Лина. Да, Духи даруют великую силу, но чем скорее он станет самостоятельным, тем лучше. Они жаждут лишь насилия и действий, даже если это вредит их носителю – теперь Ген понимал эту угрозу. Глупо нападать на Мао Цзянхуна, чьё мастерство не вызывало сомнений.

Открыв глаза, он увидел, что суровый воин пристально наблюдает за ним, слегка приподняв бровь.

— Похвально, — сказал тот с кивком и заложил руки за спину, хотя от его опрятной фигуры всё ещё исходила явная угроза. — Я думал, мне придётся вправлять тебе мозги силой, но, похоже, ты уже неплохо справляешься со своими порывами. — Окинув взглядом комнату, он перешагнул через обломки камня и дерева и устроился на единственном уцелевшем стуле. — Главный урок, который должен усвоить солдат – это терпение. Война – не спринт, а изнурительный, затяжной марафон, где приходится ползти по горам трупов ради выживания и победы. Силы тебе ещё понадобятся, а ты тратишь их на… перестановку мебели.

Эти слова очень напоминали то, что когда-то говорил его отец.

— Да, сэр, для охотника всё точно так же. Я просто забылся от волнения. — Подойдя к невозмутимому воину, Ген сложил ладони и склонился в поклоне. — Спасибо за урок. Прошу, уделите мне ещё немного вашего Направления. — Это была отличная возможность поучиться, а Ген всегда жаждал знаний.

Цзянхун покачал головой, и его губы скривились в усмешке.

— Брось разыгрывать из себя смиренного крестьянина, это утомляет. Ты лишь недавно обрёл силу, но уже зашёл так далеко – весьма любопытно. Знать бы ещё твой секрет… — Не зная, что ответить, Ген лишь пожал плечами под пристальным взглядом этих тёмных глаз, которые, казалось, видели его насквозь, проникая в самые сокровенные мысли и душу. Спустя долгие секунды Цзянхун вздохнул, расслабился и принялся задумчиво поглаживать бороду. — Загадка. Как бы то ни было, глупо позволять столь талантливому юноше спотыкаться впотьмах. Запомни: твоё главное оружие – не руки и не пламя, а разум. К чему эти идиотские бесчинства?

Почувствовав себя уязвлённым, Ген возразил:

— Я просто привыкал к Движениям.

Цзянхун усмехнулся и обвёл комнату жестом.

— И какой прок от этого беспорядочного махания руками? Разве твои враги будут стоять смирно, подобно этим стенам и стульям, и умирать без сопротивления? Бессмысленная трата сил. Я смотрю на тебя и спрашиваю себя: «Куда же делся тот хитрый маленький ублюдок?». Где тот воин, который чуть не сжёг меня, просто предугадав мои действия? Сколько тебе лет?

Удивлённый похвалой, Ген ответил не задумываясь:

— Двадцать один, сэр.

— Хм. Сто восемьдесят три сантиметра роста. Поджарый, но гибкий. — Ген удивлённо моргнул, поражаясь точности его догадки, но старший воин продолжал без паузы:

— Судя по твоему возрасту и телосложению, тебе никогда не стать таким тяжеловесом, как Витар или Йо Лин. Нет, ты скорее как я – скорость важнее мощи, ловкость важнее массы. Тебе не стоит сталкиваться с ними лоб в лоб, если, конечно, у тебя есть голова на плечах. — Цзянхун понимающе улыбнулся и постучал пальцем по виску. — Духи больше всего жаждут хаоса, но хитрость и дисциплина – вот инструменты, которые сослужат тебе добрую службу. Без них ты ничем не лучше дикого зверя, которого легко одолеет любой крестьянин, имеющий хоть каплю ума и час на подготовку. Простое повторение Движений не уведёт тебя далеко; ты должен понимать смысл каждого действия и решения. Знать, когда наносить рубящий удар, а когда колющий, когда блокировать, а когда парировать. Изучай тонкости позиционирования и просчитывай любые контрмеры в любой ситуации. Действуй сам, а не подстраивайся под чужие действия, и тогда ты станешь силой, с которой будут считаться.

Почесав щеку, Ген нерешительно произнёс:

— Голова кругом идет от всего этого, сэр. Я даже не знаю, с чего начать.

— С того же, с чего и всегда. Начинай с самого начала. — Жестом велев Гену сесть, Цзянхун принялся объяснять ему основы работы ног. Поначалу это казалось незначительной мелочью, которой можно пренебречь, но чем больше он говорил, тем яснее Ген понимал, насколько это важно. Ошибиться на ширину пальца означало упустить преимущество – пугающая перспектива.

Урок длился недолго, Цзянхун разобрал лишь один пример, но Ген был заворожён открывшимися возможностями. В замешательстве он прикусил губу и спросил:

— Почему вы учите меня? Хотите переманить меня у Йо Лина? Я многим ему обязан.

Старший воин так и затрясся от смеха.

— Нет, я не жду, что ты станешь бить поклоны и напрашиваться ко мне в ученики. Я просто решил, что это приятный способ скоротать время. — Выдохнув, он пожал плечами. — Честно говоря, мне и самому не терпится со всем этим покончить. Чем скорее мы разберёмся с Юйчжэнь, тем скорее я смогу присоединиться к битве за Шэньцзинь. Каждую минуту, что я теряю здесь, очередные вороватые торговцы бегут из Города, а этот пузатый позор на должности магистрата рискует сдохнуть, так и не узнав, почему я пошёл против него.

— А почему вы пошли против него? — У Цзянхуна была сила, богатство и положение – казалось странным бросать всё это.

— Эту историю я рассказывать не люблю, так что слушай внимательно. — Взгляд бывшего капитана стражи стал отрешённым, унося его вглубь воспоминаний. — Наши судьбы похожи. Мой род Мао был немногочисленным, но благодаря упорному труду моих родителей мы уверенно шли к процветанию. Я был старшим сыном, наследником, меня обучали и воинскому искусству, и торговле, готовя принять бразды правления семейным делом. К несчастью, как говорится, торчащий гвоздь забивают первым. Моя семья попала под прицел Совета, и на нас посыпалась череда «несчастных случаев» и «неудачных вложений», которые едва не пустили нас по миру. Но им и этого показалось мало: они наняли наёмников, чтобы те под видом разбойников вырезали мою семью по пути на отдых. И вот я, молодой парень чуть старше тебя, избитый и брошенный умирать у обочины дороги, оплакивал погибшего отца и братьев, молясь лишь о том, чтобы моя мать и сестра поскорее присоединились к ним на том свете.

Он замолчал, и после долгой паузы Ген не выдержал:

— И что потом?

Цзянхун снова пожал плечами.

— На крики примчался находившийся поблизости патруль, и наёмников перебили до единого. Никого из них так и не удалось опознать – просто банда чужаков в наших краях. Моя сестра выжила, но лишь для того, чтобы через несколько дней покончить с собой, повесившись в собственной спальне. Я распродал остатки семейного имущества и пошёл в стражу, где долгие годы пытался выяснить, кто именно заказал то нападение. Но чем больше я узнавал, тем яснее понимал, что это уже не имеет значения. Весь Город прогнил насквозь, его невозможно спасти; за закрытыми дверями ежедневно проворачивались сделки ради удовлетворения грязных пороков и устранения подрастающих конкурентов. Даже Магистрат был по уши в кармане у Совета, поэтому я решил, что нам нужно новое начало. — Он улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла. — Очищение человеческого рода, начиная с Шэньцзиня. Я связался с Йо Лином и собрал вокруг себя единомышленников, и вот мы здесь.

— Да, здешняя знать – это и есть настоящие Осквернённые, гнилые до мозга костей. — Радуясь, что нашёл родственную душу, Ген просиял. — Но как вы узнали о Духах и обо всём, что они дают?

Пренебрежительно махнув рукой, Цзянхун покачал головой.

— Энергия Небес, Энергия Мира, Ци или Духи – называй как хочешь. Я изучал и то, и другое, и считаю, что это просто разные взгляды на одно и то же. Всё, что можно сделать с помощью Ци, под силу повторить и с помощью Духов. Как бы это лучше объяснить? Представь, что три слепца подошли к слону и пытаются вместе понять, что это за существо. Первый потрогал ухо и заявил: «Это птица». Второй потрогал хобот и объявил: «Это змея». Третий потрогал бивень и крикнул: «Это кабан». Каждый из них не способен осознать, насколько велик слон на самом деле, и отказывается принимать Озарения других, делая поспешные выводы на основе крупицы знаний. Какой бы Путь ты ни выбрал, всё это ведёт к силе, чистой и простой. Духи лишь дают её больше, пусть и ценой своего назойливого шёпота, но с этим при должной дисциплине вполне можно совладать.

Прежде чем Ген успел задать следующий вопрос, Цзянхун нахмурился и поднял руку, призывая к молчанию, после чего посмотрел на север. Раздражённо цыкнув, он поднялся, расправил рукава и направился к выходу из комнаты, заложив руки за спину.

— Похоже, малыш Синьюэ не до конца доверяет своему «дяде Мао». Странно, никогда бы не подумал, что этот огромный идиот окажется таким проницательным. Интересно, что меня выдало? Как бы то ни было, идём, Ген. Бэкхай с ними, а значит, и Падающий Дождь будет в их рядах. — Шагая неторопливо, но уверенно, Цзянхун пробормотал что-то о «выползающих изо всех щелей преступниках», но Ген был слишком взбудоражен, чтобы вслушиваться, и просто побежал вслед за бывшим капитаном стражи.

Наконец-то пришло время снова драться. Для учёбы и размышлений ещё будет полно времени – после того как он убьёт Падающего Дождя и остальных защитников Шэньцзиня.

Наконец-то Рейн заплатит за все свои преступления.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

— Держать строй! — Взвыла Сованна, когда её булава с силой опустилась на рычащего Мясника. Осквернённый разбойник даже не поморщился от удара, его темные глаза были полны ненависти и жажды крови. Замахнувшись для следующего выпада, она перехватила рукоять булавы повыше и приложила все свои силы, идеально рассчитав момент, чтобы её Ци взорвалась при ударе. Получилось: её Усиление сработало, оружие с гулким звоном обрушилось на цель, и противник, закатив глаза, безжизненно рухнул на землю. — А ну, ребята, покажем этим ворам и мошенникам, что такое Ярость Шэньцзиня! Стоять, чёрт вас дери!

Тяжело дыша, она удерживала позиции вовсе не из-за отваги и мужества, а просто потому, что у неё не осталось сил бежать – ноги онемели, а руки ныли от усталости, пока Осквернённые лавиной катились на защитников Шэньцзиня. Люди гибли пачками, когда две волны человеческой плоти сшибались друг с другом; её бойцы и Корсары пядь за пядью сдавали позиции, сдерживая неумолимый натиск Осквернённых Мясников. Расходуя последние резервы, она била снова и снова, не заботясь о собственной безопасности и мысленно посмеиваясь над своей прежней самоуверенностью. Имея едва ли один шанс из четырёх на успешное Усиление – что уже было огромным шагом вперёд по сравнению с тем, что было два дня назад, – она возомнила, будто стоит на Пути Истинного Воина, настоящего командира. Каким же глупым и высокомерным ничтожеством она, должно быть, казалась, гордясь своими грошовыми достижениями, пока такие таланты, как Гао Цю и Йо Лин, наблюдали за ней со стороны.

Что ж, Гао Цю больше не наблюдал. Тот поединок всё ещё стоял перед глазами Сованны, хотя с тех пор прошло уже несколько часов. Две легенды Шэньцзиня сошлись на площади, разговаривая так тихо, что никто не мог расслышать ни слова. На какую-то мучительную минуту она испугалась, что Гао Цю обернётся против её людей, а Корсары помогут ему вырезать их всех, но страх оказался напрасным. Даже Красный Демон не мог выносить Осквернённых, и он отдал все силы, пытаясь одолеть своего старого друга. Ну и схватка это была – боги среди смертных обменивались ударами быстрее, чем способно уловить человеческое око. Стены содрогались, воздух рокотал, камни трескались под их ногами; воющий Демон бился против безмолвного Призрака. Ей это показалось странным. Йо Лин открыто признавал себя Осквернённым, но выглядел более спокойным из этой пары, тогда как Гао Цю изливал звериную ярость и чудовищную жажду крови, будучи Демоном во всех смыслах этого слова.

Но этот Демон защищал Шэньцзинь.

Увы, чуда не произошло: Призрак с лёгкостью одолел Красного Демона и замер над телом поверженного врага, словно мстительный фантом, пирующий на костях. Она едва успела осознать смертельный удар, как Мясники разразились ликующими криками и бросились в бой, вновь навалившись на её бойцов. Надежды не осталось, теперь уж точно. Канаты, которыми собирались обрушить опоры и уничтожить мост, были брошены ещё во время её первого отступления, и вскоре её с позором погонят отсюда во второй раз за сегодня. Если, конечно, она вообще выживет.

Какое унижение, но, если честно, на что ещё можно было рассчитывать? Что она смыслит в войне и тактике? Обычная прачка, не знающая своего места, выскочка, выдвинувшаяся по чистой случайности. Если бы не предательство Мао Цзянхуна, Сованна и в самых смелых мечтах не видела себя выше звания штаб-сержанта. Держать парней в узде и следить, чтобы они не натворили глупостей – простая работа, с которой справится любой дурак, но теперь она буквально тонула в собственном невежестве и бессилии.

Острие копья вонзилось ей в плечо; она нанесла ответный удар и благодаря чистой случайности размозжила лицо нападавшему. Никаких потоков Ци или взрывов силы – лишь грубые мышцы, просто и понятно. Как странно, ведь она никогда не была настолько сильной, верно? Конечно нет, думать иначе – лишь глупые фантазии. Она открыла рот, чтобы подбодрить падающих духом бойцов, но слова застряли в горле, не давая вытолкнуть простую фразу: «Держать строй!».

Этот трупоед Ген был прав. Зачем вообще пытаться? Мы обречены.

Один из её людей, похоже, подумал о том же: он выронил оружие и бросился бежать. Не сумев пробиться сквозь толпу, он в то же мгновение получил удар в спину и упал замертво, но битва продолжалась и без него. Она не могла его винить, она знала этого парня. Сын торговца фруктами, ему и двадцати не исполнилось, совсем зелёный новобранец. Ему не место на передовой в такой бойне. Где вся эта элита и знать? Где Совет или Магистрат? Отсиживаются в своих поместьях и крепостях, в тепле и безопасности, пока простолюдины истекают кровью и умирают за них.

Всё как обычно в Шэньцзине.

Пока она предавалась невесёлым мыслям, битва вокруг продолжала бушевать, а Сованна стояла посреди этого хаоса, словно камень в реке, пытаясь отыскать хоть какой-то смысл в происходящем безумии. Если она уйдёт, заметит ли кто-нибудь? Здесь не победить, Осквернённые слишком сильны. Йо Лин одолел Герела и Гао Цю играючи, Джариад держится позади, а Ублюдок Лю вообще носа не показывает. Кто остался, чтобы сразиться с Призраком? Магистрата нигде не видно – должно быть, бьётся на другом мосту, но откуда Сованне знать наверняка? Может, её просто бросили здесь, чтобы задержать Мясников, пока Магистрат бежит вместе с Советом и всем их награбленным добром. Зачем умирать ради них? Ей незачем драться в этой битве – одинокая женщина в самом расцвете сил, у которой даже нет семьи.

— Сованна, продержись ещё немного, — в её разуме раздался голос Магистрата, передавшего мысленно Послание. — Помощь уже близко, держись.

Эти слова прояснили разум и вернули ей решимость. Он всё ещё здесь, бьётся за свой Город, как и подобает истинному герою. Окинув взглядом своих бойцов, она прогнала мрачные мысли и стиснула зубы. Нет семьи? Чушь собачья. Собрав остатки своей скудной Ци, она подняла булаву и шагнула вперёд, неистово круша врагов и крича во весь голос:

— В бой, ребята, в бой! Неужто вы позволите какому-то пиратскому отребью превзойти вас? Не бывать этому! В наших жилах течёт кровь героев, а наша отвага крепче стали! Стоять насмерть! Ярость Шэньцзиня!

В ответ раздался дружный, оглушительный клич. Это были её ребята, её семья. Она умрёт за них, а они за неё, сражаясь ради защиты остальной своей родни, которая всё ещё бежала из Города. Вдохновлённые её примером, бойцы сражались и гибли, но удерживали позиции, долгие минуты не уступая ни единого клочка земли. Их оборонительная линия прогибалась, когда Корсаров начали теснить, и Осквернённые грозили вот-вот окружить её людей, но те продолжали драться, стоя до самого конца. С вызовом хохоча, она крушила один череп за другим, стремясь забрать с собой как можно больше врагов, чтобы потом с чистой совестью предстать перед Матерью и сказать: «Я сделала всё, что могла».

Пресвятая Матерь, забери меня, если нужно, но убереги моих ребят, сколько сможешь, молю Тебя.

Вдруг сверху промелькнула огромная тень, и Мясники перед Сованной дрогнули, испуганно глядя куда-то ей за спину. Едва заметив эту заминку, она бросилась в атаку, но кто-то вовремя оттащил её назад, спасая от града снарядов. Камни, стрелы, кирпичи и копья – в ряды Осквернённых полетело всё подряд, разве что без ночных горшков обошлось, хотя толку от этого было мало. Обернувшись, чтобы высказать всё тому идиоту, который приказал дать залп так близко к её людям, она так и застыла с открытым ртом при виде оборванной толпы. Ополчение наступало, обрушивая на врага волну за волной и буквально топя Осквернённых под шквальным огнем. В этой толпе она разглядела несколько знакомых лиц, чьи портреты висели на каждой площади и рынке Города. Дворняга Каби, Ульфсаар Ненасытный, Юй Ловкие Пальцы, Дасянь Добродетельный и многие другие. Герои они или злодеи – зависело от того, кого спросить, но в одном сомнений не было: их сила внушала трепет.

Возглавлял атаку сам Владыка Грома, Лэй Гун; его седые волосы стояли дыбом, а сам он заливисто хохотал, швыряя в ряды Осквернённых ослепительные молнии. Рядом с ним бежал невысокий воин, с ног до головы облачённый в сверкающую синюю чешую, с мотком металлической цепи в руке. Пока остальные разбойники атаковали Врага, чешуйчатый воин отступил в сторону в сопровождении великана и худощавого бойца – оба они держали толстые металлические шесты и были одеты в похожие доспехи, пусть и не такие яркие, как у их предводителя. Посмотрев на собравшихся стражников, их спаситель поднял руку и снял шлем, явив миру измученное лицо с крысиными ушками, подёргивающимися на макушке. Тяжело дыша, он широко улыбнулся, сверкнув зубами, и обратился к страже:

— Ух! — Воскликнул он. — Похоже, мы как раз вовремя. Ну и кто тут у вас, горемык, за главного?

Все взгляды тут же обратились к Сованне, и она сделала шаг вперёд.

— Я Сованна, капитан стражи Шэньцзиня. А вы кто такие?

Окинув её плотоядным взглядом снизу вверх, он ухмыльнулся и отвесил почти придворный поклон.

— Какая прелестная капитан стражи, почту за честь. — Выпрямившись, он снова натянул шлем и игриво подмигнул из-под маски. — Имею удовольствие назваться Джорани-Палачом, и я привёл сюда Ополчение Матери, дабы вымести эту Осквернённую шваль из Шэньцзиня. На то воля Матери, — добавил он не слишком убедительно.

Облачённый в броню великан восторженно закивал и вставил свои пять копеек:

— И про Асцендентов с Бэкки не забывай, Джо. Они тоже здесь.

Тяжело вздохнув, Джорани ответил:

— Да, Рал, спасибо. Лазурные Асценденты тоже тут. А ещё мы наткнулись снаружи на Бэкхай, они говорят, что майор Юйчжэнь уже на подходе. Ну что, доволен, Рал? Всех назвал. — Повернувшись к Сованне, он добавил:

— Вы, ребята, переведите дух и только не вздумайте бить мне в спину, а мы уж тут разберёмся как надо. Ну же, пойдём порешим этих Осквернённых. Мне нужно попрактиковаться с этой проклятой цепью. Самое паршивое Духовное Оружие в мире, и как он только думает, что я буду этим пользоваться?

Пока они уходили, Сованна краем уха слышала, как великан продолжает бубнить, болтая так, словно они вышли на обычную прогулку.

— Джо, а мы пойдём потом на рынок? Чей говорила, там продают засахаренные фрукты. Я никогда раньше не ел засахаренных фруктов.

— Конечно, куплю тебе столько сладостей, сколько влезет. Но сначала дело, так что не витай в облаках во время драки, без головы конфет не поешь.

— Хорошо, Джо, я буду очень осторожен… Как думаешь, мистер Рейн разрешит мне погладить рузикуина? Они выглядят такими мягкими и пушистыми.

— Называй его офицер Рейн, вежливо и как положено. А насчёт Куинов посмотрим, ничего не обещаю.

Сованна лишь беззвучно открывала и закрывала рот, после чего без сил опустилась на землю, не в состоянии даже уйти. В каком же странном мире она живёт: благородные господа в спешке бегут из Города, бросая жителей на произвол судьбы, в то время как едва ли не каждый разбойник и бродяга в округе спешит на защиту Шэньцзиня.

Пути Матери неисповедимы, но Сованна не смела подвергать сомнению Её волю.

http://tl.rulate.ru/book/591/2108133