Глаза Гу Цици стали серьезными, когда она увидела, как ладонь Гу Цюшаня опустилась вниз.
Не то чтобы она не могла избежать пощёчины. На самом деле, у нее было лезвие, зажатое между пальцами, которое могло полностью разрезать руку Гу Цюшаня. Но она не избегала его.
Она пристально наблюдала за этим человеком, который называл себя ее отцом. Она задавалась вопросом, будет ли его мучить совесть, когда он ударит собственную дочь, слепо основываясь на диких слухах.
Возможно, это было из-за того, что Гу Цици пристально смотрела на него, выражение глаз Гу Цюшаня дрогнуло.
Но нежный плач Гу Мэйфэн позади него заставил его сердце снова ожесточиться.
“Злая дочь! Сегодня я должен бить тебя до тех пор, пока ты не признаешь свои ошибки! Я буду бить тебя, пока ты не сбросишь слой кожи!”
Окутанный резким ветром, бессердечный шлепок безжалостно полетел в сторону Гу Цици.
Со звуком “Па—”.
Высокий мужчина появился, чтобы заслонить собой Гу Цици.
Ладонь Гу Цюшаня была так крепко сжата сильной и мощной рукой мужчины, что его суставы побелели.
Этот звук был звуком хрустящих суставов Гу Цюшаня.
“Ты… Кто ты? Кто ты такой, чтобы мешать мне наказывать собственную дочь?”
Пощечина Гу Цюшаня не была выполнена должным образом, так что ему некуда было выплеснуть свой гнев.
Более того, запястье этого человека казалось стальным, ему было очень больно, когда его руку так сжимали; он чувствовал, что кости его пальцев были сломаны, а рука вот-вот оторвётся!
“Не тебе бить того, кто принадлежит мне!” Лицо Гонг Чжуэ потемнело. Его ястребиный взгляд заставил Гу Цюшаня отвести взгляд.
По какой-то причине Гу Цюшань обнаружил, что не может нормально дышать от давления, стоя лицом к лицу с этим молодым человеком. “К-Кто… Кто она для тебя?”
Гонг Чжуэ небрежно взглянул на Гу Цици.
В этот момент Гу Цици тоже бесстрашно смотрела на него в ответ.
— Вялый парень, заткнись! Кто принадлежит тебе?
— Глупая женщина, у тебя есть возможность убежать от меня, так почему же у тебя нет возможности бросить вызов этим трусам сейчас? Ты даже вытянул лицо, чтобы кто-то другой тебя ударил. Ты совсем глупая?
— Кто позволил тебе быть таким назойливым? Я могу разобраться с ними сама!
— Кто позволил тебе "бросить им вызов" таким странным способом? Я злюсь, просто глядя на это!
— Насколько странно? Почему я должна позволять тебе смотреть такой интересный бой?
— Потому что ты принадлежишь мне, глупая женщина!
В воздухе взгляды Гонг Чжуэ и Гу Цици яростно столкнулись, когда во все стороны полетели искры; они вели себя так, как будто вокруг них больше никого не было.
В глазах Гу Цюшаня они были ужасно высокомерными.
Этот человек больно выкручивал ему руку, не давая ему ударить свою дочь и даже игнорируя его слова. Откуда появился этот человек?
“Джентльмен. Не могли бы вы сначала освободить меня...” Гу Цюшань уже вспотел от боли и не мог с ним спорить.
Прямо в этот момент Гонг Чжуэ отвел глаза, и лениво ответил. “Она моя женщина… Заключенная. Я хочу забрать ее для допроса. У вас есть возражения?”
Женщина-заключенная?
Гу Цюшань бросил взгляд на Гу Цици со сложным выражением лица.
Было очевидно, что хотя эта его дочь разочаровала его настолько, что ему захотелось забить ее до смерти … Он все еще немного колебался, позволить ли незнакомому мужчине забрать ее.
В этот момент Гу Мэйфэн прошептала ему на ухо: “Старший брат Цюшань, разве ты не видишь, что одежда и обувь, которые он носит, дорогие и эксклюзивные? Ты не должен провоцировать этого господина любой ценой! Несколько дней назад этот мастер посетил нашу больницу. Но из-за того, что он не нашел того, кого искал, он чуть не сравнял нашу больницу с землей. Мы не можем позволить себе оскорбить его!”
Поскольку Гу Цюшань много лет инвестировал в недвижимость здравоохранения, он понял ее намек.
Наморщив лоб, он еще раз взглянул на Гу Цици.
Эта дочь не возвращалась домой уже три дня и три ночи.
По словам Сюэ Сюэ, она дурачилась со многими стариками снаружи.
Поскольку она уже была такой распущенной, не было ничего страшного в том, чтобы быть оскверненной еще одним мужчиной.
“Вы можете забрать ее, но вы должны позволить ей… Вы должны отправить ее обратно живой”, - заявил Гу Цюшань с ложной бравадой.
Один раз его голос дрогнул.
Гу Цици без конца усмехалась.
Если она вернётся живой, то все будет в порядке?
Гу Цюшань, ты, конечно, доброжелательный и праведный внешне, но по-настоящему презренный внутри!
Пока твоя дочь будет оставаться жива, ты небрежно передашь ее незнакомому мужчине для осквернения? Ты собираешься позволить ему унижать твою дочь без малейшего протеста?
http://tl.rulate.ru/book/54566/1686513
Сказали спасибо 29 читателей