Когда началась советско-германская война в оригинальном временном периоде, немецкая армия стремительно приближалась к Ленинграду, Москве и Ростову. В конце июля 41 года Люфтваффе совершили первое наступление на Москву. С этого момента, как только наступала ночь, немецкие военные самолеты появлялись над советской столицей точно в срок. Их тактика была проста: небольшое количество бомбардировщиков использовалось для привлечения на себя огня наземных зенитных позиций, а группы бомбардировщиков следовали за ними, чтобы бомбить цели в центре города.
Отразить налет немецкой авиации было для Советов в то время почти невыполнимой задачей.
Немецкие «взлетные плацдармы» в Беларуси и на Балтийском побережье находились всего в нескольких сотнях километров от Москвы, в то время как Москва была в 2000 километрах от Берлина.
Хотя советские военно-воздушные силы Балтийского флота были хорошо подготовлены для таких операций, их оперативный диапазон простирался только от базы в Ленинграде до Пилау (Балтийск после 1946 года), где базировались немецкие военные корабли. С установкой ускорителя советские дальние бомбардировщики ДБ-3Ф могли летать до Любавы. Однако для района Кенигсберга (Калининграда) и чуть более отдаленных целей взлет был возможен только с главной базы Балтийского флота в Таллине.
Народный комиссар ВМФ СССР Кузнецов вместе с начальником Главного штаба ВМФ Алафузовым много дней пытались определить, как нанести удар по столице противника. Они нашли скромный грунтовый аэродром на острове Эзели в Таллиннском заливе, на самом дальнем западе советской территории, еще не оккупированной немцами.
По их расчетам, отсюда они могли бы добраться до Берлина по морю, но для этого им пришлось бы перевозить вторичные топливные баки. Они перепроверили цифры и в итоге пришли к выводу, что если самолет будет нести все топливо и не более 750 кг бомб (одна бомба весом 500 кг или три бомбы по 250 кг), то экипаж сможет пролететь 900 км до Берлина и обратно и при этом иметь избыток топлива от 10 до 15 процентов. Это означало, что пилоты не могли терять время и должны были сразу идти на бомбометание, а затем сразу же возвращаться по прямой. Даже задержка вылета на 20-30 минут не позволила бы им вернуться на свой аэродром. Если бы расчеты оказались неверными или неудачными, небо над Берлином стало бы могилой для советских летчиков.
Но Сталин больше всего ценил политическое значение бомбардировок, и одно из его любимых изречений гласило: «Важна победа, а не цена».
8 августа 1941 года советские бомбардировщики совершили первый воздушный налет на Берлин. 15 «незваных гостей» пролетели над центром Берлина и сбросили на цель 7 500 кг бомб. Берлин, который был ярко освещен, пришлось долгое время держать в темноте. Все советские летчики благополучно вернулись на аэродром, хотя у них почти закончилось топливо. Многие пилоты упали на аэродроме после приземления самолетов. Семь часов напряженного полета привели к тому, что они долго лежали на взлетно-посадочной полосе, обессиленные и неспособные двигаться.
Сталин был очень воодушевлен успехом первого воздушного налета и довольно сказал: «Это была пощечина, звонкая пощечина немцам за их нападение на Москву. Весь мир теперь знает, что наши ВВС не только существуют, но и могут летать в тылу врага». — Летчики, показавшие высокие результаты, в том числе полковник Преображенский, были награждены Золотой Звездой Героя Советского Союза. Политическое значение этого стратегического воздушного налета намного превосходило эффект от военных ударов.
В сентябре 1941 года советские бомбардировщики лишились своей «летающей перевалочной базы» на острове Эзели, и воздушный налет на Берлин завершился. В течение месяца советские ВВС девять раз бомбили Берлин.
Выслушав анализ Хрипина, Кузнецов покрылся холодным потом. Он думал только о том, как исправить свои ошибки, и не думал о рисках.
Если бы немцы устроили крупномасштабную бомбардировку Москвы, стал бы товарищ Сталин сердиться на него? У него были бы преступление на преступлении, не говоря уже об исправлении ошибки.
Кузнецов был немного в панике: «Товарищ Хрипин, как вы думаете, что мне делать?».
«Что еще вы можете сделать, если вы уже согласились на это? Вы скажите товарищу Сталину, что вы только что говорили глупости, и что у вас просто нет былой уверенности? Я думаю, вам лучше пойти и составить план боевых действий, представить его с учетом тех рисков, о которых я только что говорил, и пусть товарищ Сталин сам решает, бомбить Берлин или нет».
Кузнецов не мог не вздохнуть с обреченностью: «Похоже, это все, что можно сделать в данной ситуации, спасибо товарищ Хрипин. Но что если товарищ Сталин непреклонно настроен бомбить Берлин?». — С жестким характером товарища Сталина, он был уверен в ответной реакции.
Хрипин лишь тяжело вздохнул и не ответил ему.
…
Вечером того же дня был дан официальный старт бомбардировке бакинских нефтепромыслов. Сотни тяжелых бомбардировщиков, собранных в военной зоне Северного Кавказа, в большом количестве вылетели на бакинские нефтепромыслы. Темнота обеспечивала хорошее прикрытие, и Советы думали, что они хорошо спрятаны, не зная, что сзади к ним подкрадывается строй немецких ночных истребителей.
Бомбардировщики TB-3 были вооружены восемью пулеметами, расположенными на носу, за крыльями и на фюзеляже. Бомбардировщики TB-7 были вооружены двумя 20-мм авиационными пушками, двумя 7,62-мм пулеметами и двумя 12,7-мм пулеметами, размещенными на носу, за крыльями и на фюзеляже. Они могли видеть свои верхние и передние полушария, но, заходя снизу сзади, это была полная мертвая зона.
Поэтому только после того, как группа бомбардировщиков оказалась в зоне действия немецких ночных истребителей, Советы почувствовали аномалию и провели окончательную калибровку направления, надеясь, что им удастся обнаружить бакинские нефтепромыслы и затем разбомбить их.
«Включите инфракрасные фары!». — Командир звена ночных истребителей отдал приказ.
Инфракрасный прожектор на спине каждого ночного истребителя был включен, и его невидимый свет освещал советские бомбардировщики, находившиеся в нескольких сотнях метров от них.
Пилоты ночных истребителей полагались на свои инфракрасные приборы ночного видения Vampire 4.0, чтобы четко видеть свои цели.
«Огонь!». — Командир звена отдал приказ, и система вооружения «косая музыка», состоящая из четырех 20-мм авиационных пушек на спинах истребителей, распылила сильный дождь пуль.
«Бум!». «Бум!». «Бум!».
Менее чем через две секунды в небе появились десятки огненных шаров.
«О Боже!». — Пулеметчик на пулеметной позиции за крылом бомбардировщика TB-3 истерически кричал, с ужасом наблюдая, как вокруг него один за другим взрываются дружественные самолеты: «Вражеская атака! Это вражеская атака! Нас атакуют!».
На самом деле, ему не нужно было кричать, громких взрывов и пламени, озарившего большую часть неба, было достаточно, чтобы все поняли, что на них напали.
Пулеметчики на бомбардировщиках крепко сжимали рукоятки и смотрели вокруг широко раскрытыми глазами, но в поле зрения не было ни одной цели, кроме дружественных самолетов, которые то и дело превращались в огненный шар.
Хуже всего было то, что большинство бомбардировщиков не были оснащены радиостанциями и были вынуждены полагаться на командиров своих звеньев, которые пускали сигнальные ракеты, поэтому они не могли свободно совершать маневры уклонения, иначе они врезались бы в соседний дружественный самолет и погибли бы.
http://tl.rulate.ru/book/51755/1624055
Сказали спасибо 164 читателя