Лют с холодом усмехнулся, глядя в перископ на советский флот вдалеке. «Неужели они все ещё опрометчиво думают, что Черное море — это их внутреннее море?». — Советский флот двигался вперед с включенными навигационными огнями, не имея даже самого элементарного противолодочного формирования, и со скоростью флота в 20 узлов в лучшем случае, он представлял собой живую мишень.
Не то чтобы советский флот не хотел плыть на большой скорости, три тяжелых крейсера «Красный Кавказ», «Ворошилов» и «Молотов» и два легких крейсера «Красный Крым» и «Красная Украина» могли развивать скорость 30 узлов и более.
Проблема заключалась в том, что флагманский корабль «Парижская Коммуна» имел максимальную скорость 20 узлов.
Когда линкор «Парижская Коммуна» впервые вступил в строй в 1914 году, его максимальная скорость составляла 24 узла, что было на 2-3 узла выше, чем у его современников. Но после почти 30 лет тягот и лишений ее скорость снизилась примерно до 20 узлов.
Остальные корабли не могли оставить флагман и убежать самостоятельно, поэтому им пришлось приспособиться к скорости флагмана, и флот плыл со скоростью 20 узлов.
Лют отдал приказ: «Выпустить торпеды со звуковым наведением номер один и номер два».
Командир Октябрьский на борту линкора «Парижская коммуна» также был обеспокоен скоростью флота, которая была слишком медленной.
Если бы он знал, он мог бы с таким же успехом позволить Красному Кавказу или Молотову плыть впереди и позволить Парижской коммуне плыть в тылу.
Как раз когда он раздумывал, стоит ли менять флагман, внезапно раздался громкий бум, и толпа на мосту споткнулась и упала на пол.
«Что происходит? У нас проблемы с котлами?». — Почувствовав, что скорость линкора резко упала, командир Октябрьский первым делом подумал, что взорвались котлы.
В конце концов, кораблю было почти тридцать лет, и не так давно его котлы уже ремонтировали, когда техники сказали, что котлы полностью износились и их необходимо заменить на совершенно новые, иначе в любой момент могут возникнуть серьезные проблемы.
Первоначально предполагалось заменить котлы в начале следующего года, когда будут выделены военные средства, но немецкий флот проник в Чёрное море и они были вынужден вытащить ее.
Маловероятно, чтобы корабль сломался в это время, не так ли?
Но этот линкор также достаточно старый и прочный, чтобы его можно было назвать линкором.
Во время Второй мировой войны командир этого линкора был награжден советским Верховным командованием орденом Красного Знамени со словами:
«Во время бесстыдного нападения Германии и ее лакеев в июне 1941 года, в тяжелые дни Великой Отечественной войны с 1941 по 1945 год, Офицеры и бойцы линкора «Парижская коммуна» сражались с большим мастерством, с большой силой воли и решимостью, эффективно поддерживая бои на Балтийском и Черноморском направлениях, защищая Тамань, Ленинград, Одессу и Севастополь и нанося беспощадный и тяжелый удар по фашистским захватчикам. За славное выступление и выдающиеся боевые заслуги, достаточные для того, чтобы служить образцом и примером для всей армии, вы награждаетесь орденом Красного Знамени!».
Капитан Парижской коммуны воскликнул: «Какие у нас повреждения...». — Не успели слова покинуть его губы, как раздался «Бум!».
У командира Октябрьского было смутное ощущение, что тут что-то не так, это не было похоже на взрыв котла, когда пришло сообщение из службы контроля повреждений: «Это не неисправность котла, в транце пробита большая дыра!».
«Что?!». — Командир Октябрьский был ошеломлен и мгновенно понял, что на их группу было совершено нападение.
Но на сторожевой башне не было никаких признаков стрельбы с поверхности, поэтому атака могла быть только из-под воды.
«Поблизости есть подводные лодки, вступайте в противолодочную войну!».
В составе флота было три командира эсминцев, тринадцать эсминцев и два фрегата; противолодочные силы могут показаться большим количеством, но аппаратура обнаружения на многих кораблях представляла собой гидрофоны времен Первой мировой войны, и пытаться найти погруженную немецкую субмарину с помощью такой штуки было несбыточной мечтой.
Исторически сложилось так, что Советский Союз снабжался гидролокаторами почти исключительно из США, и пока они не были оснащены гидролокаторами в больших масштабах, лучшее, что Советский Союз мог сделать, это сбрасывать бомбы вслепую.
Поэтому корабли могли только возиться со своими прожекторами, их слепящие блики шарили по морю, а некоторые эсминцы просто бросали глубинные бомбы без разбора.
Капитан Парижской коммуны поспешил дать совет: «Товарищ командир, прошу вас немедленно заменить флагман». — Теперь линкор был парализован на месте и обездвижен, являясь легкой мишенью для немецких подводных лодок.
Как только эти слова были произнесены, свет на мостике внезапно погас, и не только мостик, но и весь корабль погрузился во тьму. Вода хлынула в машинное отделение, и генераторы перестали подавать энергию.
В такое время даже приказы не могли быть переданы вовремя, и командующий Октябрьский, зная, что если он будет продолжать оставаться здесь, то тем самым задержит сражение, приказал: «Используйте факела, чтобы отправить послание на Красный Кавказ».
Но не успел командир Октябрьский сойти с мостика, как вдруг под их ногами раздались два сильных взрыва.
Что может быть лучшей целью, чем большой линкор, который не мог двигаться?
Лют не собирался упускать такую прекрасную возможность и немедленно выпустил две торпеды, попав в середину корабля.
Командир Октябрьский упал от сильного толчка, ударившись затылком о твердый пол так сильно, что у него потемнело в глазах, и он почувствовал, как его тело медленно скользит в одну сторону, прежде чем он потерял сознание.
Старый линкор погрузился в море менее чем за несколько минут с раздирающим уши звуком рвущейся из корабля стали.
Советский флот был в хаосе, так как флагманский корабль тонул, а три тяжелых крейсера, «Красный Кавказ», «Ворошилов» и «Молотов», обсуждали, стоит ли идти напролом или найти проклятую подводную лодку, когда громкий удар послал два столба воды вверх по борту «Ворошилова».
Теперь флот был в полной панике, и все корабли бешено стреляли в окружающее море, чтобы как можно быстрее покинуть эти воды. Это было правильным решением, ведь подводные лодки немцев были слишком быстры, чтобы догнать линкоры, идущие на полной скорости по поверхности.
«Докладываю, торпеды со звуковым наведением номер один и два заряжены!».
«Огонь!»
Две торпеды устремились в сторону удаляющегося флота, попали в эсминец и легко потопили его.
«Отправьте сообщение командованию! Потоплен советский линкор «Парижская Коммуна», крейсер Типа 26 и один эсминец».
Весть о том, что «Парижская коммуна» потоплена, а командир Октябрьский может быть уже мертв, достигла командования Севастополя.
Отчет был получен Сергеем Георгиевичом Горшковым, что застыл на месте.
Разве не они пытались заманить немецкий флот в засаду? Как их силы могли попасть в засаду немцев?
http://tl.rulate.ru/book/51755/1615979
Сказали спасибо 169 читателей