Солнце постепенно клонилось к западу, и вечернее солнце накладывалось на море, подхваченное ветром и волнами, красное, словно гобелен из бирюзовой крови.
Но Хьюберт, возглавлявший этот эскорт, был не в настроении наслаждаться пейзажем, он смотрел на постепенно опускающееся солнце, его брови были нахмурены, а в глазах читалось сильное беспокойство, когда он отдавал приказы: "Прикажите эсминцам на периферии поднять усиленную охрану, халатности быть не должно!".
Поскольку немецкие волчьи стаи больше всего любят нападать ночью, ему пришлось повысить бдительность. Если они переживут эту ночь, то завтра вечером конвой войдет в зону патрулирования их самолетов, и только тогда можно будет считать, что они в безопасности.
Это было пугающее путешествие, и иногда наблюдатели так нервничали, что принимали кита или что-то еще за немецкую подводную лодку и давали сигнал тревоги, и тогда весь флот некоторое время был начеку. Но он не мог сделать замечание наблюдателю, в конце концов, в следующий раз, когда он действительно столкнется с немецкой подводной лодкой, нерешительность наблюдателя может привести к катастрофическим последствиям.
Ощущения этого тревожного беспокойства было настолько мучительными, что ему казалось, что за несколько дней он потерял по меньшей мере десять лет своей жизни. Он втайне решил, что после этой поездки никогда больше не возьмется за такую проклятую работу.
"Бум!". - В этот момент вдалеке раздался взрыв.
"!!!". - Хьюберт споткнулся и чуть не упал на землю: "Объявите тревогу! Всем приготовиться к бою!".
Как раз в тот момент, когда над транспортным формированием раздалась заунывная боевая сирена, несколько бледнолицых людей на грузовом судне в самом центре формирования растянулись на борту корабля.
"Черт, не надо было есть еду на ночь, и..!". - Один из молодых людей пожаловался, и его вырвало.
Морская болезнь и укачивание - это физиологическая и очень нормальная реакция на самолеты. Хотя в медицине это называется укачиванием, это всего лишь экстренная реакция вестибулярной нервной системы внутреннего уха человека на внешние раздражители.
Долгое морское путешествие по Атлантическому океану должно было доставить всем укачиваемым людям двойное неудобство, и этот бедный молодой человек был одним из них; выплевывая свою горечь, он не мог не пожаловаться человеку рядом с ним: "О чем думал босс, когда посадил нас на пассажирский корабль и заставил пройти через это, он хотел, чтобы нас вырвало до смерти на полпути или что-то в этом роде?".
Это были американские пилоты, точнее, британско-американские пилоты, совершавшие секретную поездку в поддержку Великобритании.
Мужчина рядом с ними тоже выглядел не лучшим образом: он дважды отхаркивался, и в его желудке действительно не осталось ничего, что можно было бы вырвать: "Если немцы узнают, что происходит, это станет проблемой для высшего командования", - сказал он, его аппетит пропал от долгой морской тряски, а речь казалась запыхавшейся.
Из-за потопления пассажирского судна "Нью-Джерси" недовольство американской общественности еще не улеглось, к тому же Соединенные Штаты все еще номинально нейтральны, поэтому невозможно оказать поддержку открыто, поэтому Рузвельт может только тайно поддержать группу пилотов и истребителей таким образом; эти вещи знают лишь несколько человек в военной иерархии, даже Конгресс не знает.
"Но в случае, если мы столкнемся с...". - Не успели слова сорваться с его губ, как молодой человек снова почувствовал, что в животе что-то бурлит, и он дважды сухо выдохнул, прежде чем продолжить говорить: "В случае, если мы столкнемся с этой "волчьей стаей", разве нам всем не придется умереть здесь? Мы идем сопротивляться немцам, а не кормить рыбу в море".
"Вообще-то-!". - Слова едва успели вырваться из его рта, как они услышали звуки взрывов и резкий вой боевых сирен вдалеке. Они заметили, что все корабли вокруг них начали медленно ускоряться, хотя это ускорение было не заметно человеческому глазу. Пилоты, лежавшие в своих каютах в гамаках, испуганными и недоумевающими глазами смотрели на красные сигнальные лампы, которые продолжали мигать на переборках.
"Волчья стая атакует! Нападение волчьей стаи!". - Британский моряк с корабля подскочил к ним и крикнул нескольким пилотам: "Наденьте спасательные жилеты!".
"О, черт!". - Пилоты бросились надевать спасательные жилеты и были уже на полпути, когда кто-то внезапно отреагировал и выругался: "Какой смысл нам носить эти вещи? Разве нас подберут, если корабль затонет?!". - Если бы корабль был подбит и затонул, а они выпали за борт, остальные корабли, конечно, не стали бы рисковать из-за угрозы нападения немецкой подводной лодки, чтобы остановиться и спасти их, и после нескольких минут отмокания в холодной воде им пришлось бы отойти к Богу; какой толк от спасательных жилетов в этот момент, лучше было бы просто утонуть.
Компаньон рядом с ним сказал успокаивающе: "Не волнуйся мы находимся в самом ядре всего флота, если все внешние корабли не будут потоплены, нас спасут".
В этот момент эсминцы на периферии неистово выстрелили в небо бесчисленными сигнальными ракетами, осветив море так ярко, как будто это был дневной свет. Моряки, широко раскрыв глаза, внимательно осматривали море, чтобы заметить перископы подводных лодок или траекторию торпед. Некоторые из эсминцев даже начали беспорядочно стрелять из своих главных орудий в далекое море. Но такой шаг, похоже, только подбодрил их.
Бум! Бум!
Один за другим шесть транспортов взорвались чуть менее чем за минуту.
"Почему мы до сих пор не нашли вражескую подводную лодку?!". - Хьюберт был так встревожен, что его сжатые кулаки уже побелели.
Адъютант рядом с ним нахмурился: "Сэр, эта частота взрыва не похожа на атаку волчьей стаи". - Если бы это была атака волчьей стаи, то они определенно выпустили бы торпеды со всех сторон, и было бы правильно, если бы по меньшей мере дюжина транспортов была поражена, но пока что взорвались только шесть транспортов в авангарде, а остальные остались невредимыми.
После того, как он напомнил ему об этом, Хьюберт тоже почувствовал, что что-то не так: "Раз это не торпедная атака, может это мина? Но это международный судоходный путь, зачем немцам ставить здесь мины?". - Не боятся ли немцы случайно повредить остальные нейтральные корабли?
"Правильным ли курсом мы идем?". - На мгновение у него даже возникло подозрение, что они отклонялись от первоначального курса.
Но после опроса нескольких судов вокруг, все они сказали, что курс был совершенно правильный и что они не отклонялись.
Это действительно была международная судоходная трасса, и что касается возможности случайно повредить судно из нейтральной страны, решение было простым. Достаточно было установить на мины устройство синхронизации, и те, которые не сработали, взорвались бы через час, и не было бы речи о случайном повреждении других кораблей.
"Черт! Всем кораблям прекратить движение вперед!". - Хюбер срочно отдал приказ флоту прекратить движение вперед. Если бы немцы поставили впереди сотни мин, сколько кораблей осталось бы, если бы они прорвались?
Поэтому он мог только отдать приказ прекратить движение вперед, но это были не маленькие рыбацкие лодки, которые могли просто остановиться; все лодки бросили якоря, и винты начали реверсировать, но они все равно упорно шли вперед на несколько десятков метров и взорвали более десяти мин, прежде чем постепенно остановиться.
http://tl.rulate.ru/book/51755/1476109
Сказали спасибо 182 читателя