Глава 14.
Небольшой конный отряд без опознавательного знамени рысью въезжал на покрытый высокой, бледно-зеленой травой и кривыми, серыми деревцами холм, замирая на его вершине и устремляя взгляд на казавшееся далеким подножие.
Две группы вооруженных людей сходились в сражении. Это была уже вторая попытка устроить решающее сражение между восставшими мелкими лордами, примкнувшими в небольшом восстании к потомку куда более благородного дома. Первая попытка провалилась и после небольшой стычки, не успевшие на помощь к организатору восстания воины бросились прочь, напрочь игнорируя требования и предложения сдаться по чести и осознать свое поражение.
И вот наконец, после долгого преследования, враг был настигнут на краю небольшого пустыря с редким лесочком, возможно некогда бывшего бедным оазисом.
Дорнийцы выстроились в некоторое подобие полу-солнца, со множеством оборонительных очагов внутри первой линии обороны, целиком состоящей из копейщиков, в то время как Рубиновые маски словно спущенные с цепей псы приближались к врагам всей толпой. Весь внешний вид наемников словно кричал об их дикости и сложном переходе – окровавленные и пыльные одежды, наспех заделанная и слаженная на ходу Хозаром и его учениками броня и кольчуги, недосчитавшиеся некоторых кусков, а так же взмыленные лошади и люди с бессвязными криками несущиеся по сухой земле.
Люди под командованием Авута преследовали врага в течении двух суток, принимая пищу и падая в сон на ходу или во время часовых или около того остановок, вынужденные думать лишь о том, как настигнут тех, кто лишает их шанса лить кровь, дразня и без того разогретый аппетит. Нанявший их кастелян и воины при нем отстали еще на исходе первого дня, предпочтя отдых после кровопролитной битвы. И враг видимо решил, что отдыхать остановятся все, ибо и сам встал в тот день на стоянку, за что и поплатился ночным налетом, что унес значительную часть обоза и конницы, в разгоревшемся пожаре и бойне, что устроили добравшиеся до дорнийцев наемники.
Еще целый день и значительную часть последовавшей ночи враг бежал от Рубиновых масок, но даже так им пришлось все же остановиться, когда стало ясно что даже оставшиеся в скудном количестве дорнийские скакуны не выдержат столь долгого перехода, а люди не протянут без брошенной еды. Видимо тогда их предводители и приняли решение, что лучше будет слегка отдохнуть и принять бой с куда более уставшими наемниками, чем терять свои силы понемногу, на изматывающей жаре, подставляя спину под удар.
Но стоило только расстоянию между «армиями» сократиться до жалкой полусотни ярдов, как казавшиеся неорганизованной и уставшей толпой наемники внезапно хлынули в стороны, словно напуганные крысы. И вот уже до того казавшиеся хаотичным построение превратилось в три отдельных ударных группы – конница, до того нелепо взявшая пехоту в неровное окружение, под трубный вой резко оказалась построенной в два вертких клина, словно волны обогнувшие строй дорнийцев, в лоб которого тут же ударила пехота, с одним лишь оставшимсяя всадником во главе.
Словно голодающие, наконец добравшиеся до стола полного различных явств, Рубиновые маски с дикими выкриками и неутихающим воем боевых рогов - погребли под собой первые ряды дорнийцев, обламывая и вырывая из рук их копья. Возглавлявший же атаку воин в одиночку нахрапом прошелся сквозь все ряды оборонительного порядка, добираясь до укрепленного «островка» внутреннего строя, словно стрела прошедшая сквозь мясо и добравшаяся до кости. Его руки ловко и практически невидимо орудовали двумя черными мечами, что словно ужасные бичи почти без сопротивления рассекавшие плоть, кости и доспехи со щитами. Остальные наемники следовали за ним в открытую брешь, тут же бросаясь в стороны, стремясь расширить нанесенную «рану». Казалось, отчаянное, яростное сопротивление дорнийцев лишь еще больше распаляло нападавших, подталкивая их бросаться на врага с удвоенным рвением.
А тем временем фланги сепаратистов смяла конница Рубиновых масок. Дотракийские кони, видимо наконец почувствовавшие под ногами привычную сухую землю пустыря, с яростным ржанием вошли в галоп, вырываясь вперед своих дорнийских трофейных собратьев и подминая под собой дорнийских воинов, пока их всадники, изгибаясь в тканевых седлах, ловко рубили врагов своими серповидными клинками, выкрикивая ругательства и бессвязные фразы на родном языке, что смешивался с воем уродливых шипастых рогов и всеми диалектами, что только можно было встретить в Эссосе, что доносились от остальных наемников. Но какими бы бессвязными не был бубнеж, как бы громко не выли трубы и не кричали люди с лошадьми – все удивительным и пугающим образом складывалось в один слитный боевой клич, что радостно подхватывал сухой ветер Дорна. Унося его прочь:
-Победа и кровь!
Под безумные крики толпы наемников и пугающий, казалось обретший новую громкость, вой боевых рогов, что смешивались вместе со звоном стали и железа, топотом и ржанием, образуя оторванный от реальности уродливый, мерзкий стон наслаждения огромной, бугрящейся лужи кровоточащей плоти, под все это - вверх взметнулось знамя. Оно выросло внезапно, словно поднявшийся в полях ветер, выскочив посреди кровавой бойни. Уродливое и изорванные, оно трепетало на сухом ветру, мечась из стороны в сторону, словно мерзкая серая птица, придавая живые черты изображенному на ней окровавленному лицу без выделенных особенностей, с одними лишь темными провалами на месте глаз и растянутого в треугольной беззубой улыбке рта.
Казалось одно лишь появление этого одновременно до смешного нелепого и мерзкого, но в то же время величественного знака, вселило в наемников еще больше сил, а их сердца наполнило бескрайней яростью.
Двое мужчин, чуть отделившихся от наблюдавших с холма всадников, медленно завели разговор.
-Поразительная кровожадность. – протянул старший их них, черноволосый и с оливковой кожей, несколько неуютно сидевший в седле.
-Ха! Ты еще не видел их кровожадности. – весело подметил второй, поджарый и бравый, приторочивший к седлу копье и меч. - Это лишь часть той глубины, на которую они способны опуститься в безумии собственной битвы.
-Хм? – изогнул бровь старший, но уже через миг его нахмурившееся в размышлениях лицо посветлело. - Ах, да… Ты же говорил, что был в их рядах какое-то время.
-Сражался в их рядах со своим отрядом в войне против Мира. Можно сказать - это был их дебют, как отряда наемников, что способен и главное любит лить кровь на поле боя. Доказательство тому в том, что не останавливаясь на отдых их командир повел отряд в новую компанию.
-Ну, как бы то ни было, их явно меньшинство, три сотни против пяти. Про атаку конницы на закрепившийся пехотный строй с копьями и говорить нечего, – это явно не самая лучшая тактика. Лишь последний маневр, что застал воинов Сэндвуда врасплох можно считать удачным. Удивительно что они все же решили принять бой после такого перехода. Теперь меня мучает вопрос – просто ли он кровожадный идиот, или все же знающий командир, что понадеялся на физические возможности своих людей? И насколько безумны его люди, что послушались столь сумасбродного приказа? Преследовать врага по пустыне, после кровопролитного боя, оставив союзника позади…
-Они безумно верны. – подметил ухмыльнувшийся младший. – Я пытался перетянуть парочку из них на свою сторону. Хотел позже даже привезти парочку в Дорн, как своих парней…
-И каковы успехи?
-Ничего, как видишь. Первый их вопрос был о том, одобрит ли переход господин. Второй выяснял сколько кровавых битв я предоставлю им. И третий допытывался кто сильнее – я, или их предводитель.
-Хочешь сказать, что ты не дал ответ на последний вопрос в ту же минуту?
-Я не идиот, брат. – пробормотал чуть нахмурившийся младший. - Я видел, что он сделал с бывалым дотракийцем, что пошел ему поперек. Тот даже не успел подставить свой аракх под удар, как его руки упали в пыльную землю степи. Черный клинок пронесся в воздухе так быстро, словно это крылья калибри мелькнули. Семеро, а что он творит с врагами… Да ты сейчас приглядись, он вон, на том рыжем жеребце посреди бойни, рядом со знаменем.
-Так это он? Внушает уважения…
-Его сила?
-Скорее везучесть. Не каждый смог бы выжить в такой бойне, в которую он себя загнал. И не каждый идиот бы решился на такое.
-О, он отнюдь не идиот. Просто сумасшедший. Его желание битвы и кровопролития перевешивают здравый смысл и инстинкты самосохранения.
-В таком случае мы должны радоваться, что он на нашей стороне.
-Покуда мы платим и даем ему врагов – да.
-Дорн никогда не был спокойным местом, чтобы кто не говорил.
-А еще его можно использовать в темную, предоставляя услуги кровожадного цепного пса остальным регионам и лордам, верно? – ехидно покосился на брата копьеносец. – За плату и ответные услуги, конечно же.
-Посмотри-ка, ты способен мыслить мудро. Иногда. Займись этим, очаруй этого воина всем что только можно, перемани его на службу, брат. А я позабочусь об остальном.
-Хочешь привязать его к этому земле?
-Ну, а кто откажется, когда после достойной службы ему предлагают собственный замок с куском земли?
-Этот может. Да и в наших землях… Где ты найдешь в Дорне пустующий замок? Если ты не забыл, то наши люди довольно любвеобильны и у каждого дома всегда есть наследник по третей линии брата-бастарда, что заберет земли себе.
-Если мы позволим их забрать. – жестко оправил старший, но тут же смягчился, похлопав коня по загривку. – В любом случае – не волнуйся, я уже все придумал. Нам даже не придется ходить вокруг да около.
-Неужели тебе так понравился этот наемник, что ты продумал целую стратегию как заполучить его верность себе? – с усмешкой протянул младший.
-По крайней мере он удобнее чем многие другие, в том числе и наемники, а простота его необузданных желаний нравится мне куда больше чем изворотливая и спесивая натура благородных межевых рыцарей.
-Ну, иметь такого человека в должниках – удобно, не спорю. – пожал плечами младший, кивком указывая на то как капитан Рубиновых масок все же добрался до главаря сепаратистов и сейчас потрясал его отрубленной головой, насаженной на пику. – Он практически единолично выиграл для нас войну с Айронвудами. Кстати, они?..
-Мы ничего им не сделаем. – недовольно фыркнул старший. – По официальной версии- бастард брата лорда Айронвуда вознамерился отомстить нам без разрешения на то отца и обокрав собственный дом, подкупил обещаниями и золотом некоторые мелкие дома, собрав себе небольшую армию, с которой планировал добраться до нас в дороге, на пути к лорду Фаулеру.
-Но лорд Виль оказался куда более преданным и внимательным и послал вдогонку еще не собранной армии собственный отряд, подкрепив его наемниками.
-Змея кусает в открытую по глупости и спесивости ногу. – мудро протянул старший. – В любом случае дело сделано и нам нужно подумать о награде для верного вассала. Займись этим наемником, брат. Такая сила не должна достаться ни кому другому. Кто увидел, тот и взял.
-Не бойся, я не сдамся покуда этот меч не станет нашим.
-Поторопись. – настойчиво отчеканил старший. – Простор и Штормовые земли не упустят момент, когда окраина Дорна кипит от событий. И нам нужен цепной пес, что радостно устремится на нарушителей по нашей указке.
****
Ветер легким холодком проникал в комнатку, трепетал ткани и волосы, легко касаясь предметов и тел на кровати. Авут с трудом сбросили с себя жалкие, но крайне липкие, словно древесная смола, остатки сна и пошевелился на своем лежбище, среди десятка бархатных подушек и тонких простыней, слишком хороших для кабачной комнатушки или его каюты на «Морском Буйволе». Лицо уперлось во что-то теплое и вполне человеческое, как по ощущениям, так и по звукам. А еще обнаженное.
С трудом разлепив до ужаса тяжелые веки, Прасет тут же скривился и нахмурил брови, спасая прищуренные глаза от резко ударившего в них света. Нос раздражал кислый и в то же время удивительно сладковатый запах вина, а обострившийся слух словно мелкая настырная мошка тревожили всевозможные звуки из соседних комнат и дыхание человека рядом, а так же скрипы и топот. Очень много скрипов и шагов. Сколько он вчера выпил, что с утра потерял контроль над собственной энергией, сейчас бушующей в теле? Вопрос сам собой застыл в воздухе на пару мгновений, после чего Авут шумно выдохнул, разгоняя энергию по телу. Две бочки вина и бутылка какой-то особой настойки, которой уж очень хвастался в свое время Мугг Гор, вручив ее отряду в поход. А еще стакан яда гадюки. И жало скорпиона в закуску. И еще слишком много всего того, что человек не смог бы осилить или просто не потянул бы в рот. Но вот Прасет избавил мир от этих вещей, поглотив их на спор, и сейчас усиленно пытался вспомнить причину столь громкого празднества…
Под боком зашевелились и теплое тело всем весом навалилось на живот, нелепо раскинув руки и чуть не ткнув в глаз наемника, тут же забубнив что-то непонятное во сне. Приятное, загорелое лицо с парой мелких шрамов, белыми полосками пересекавшими лоб и щеки, выглядело очень по дорнийски и еще к тому же не знакомо. Авут с шипением выругался. Уж точно не так он привык проспаться. А если подобное и могло произойти, то мужчина предпочитал помнить все и контролировать себя, но вот многовековое существование в теле бессмертного и почти сильнейшего существа все же наложило свой отпечаток и Авут совершенно упустил из головы мысль о том, что он больше не могучий Патриарх, а всего лишь чуть более сильный человек, усиливший свое тело крупицами энергии для удобства и по привычке.
Вокруг виднелись разнообразные предметы, как чистое украшение, так и изящно выполненные предметы обихода – узорные ковры, полу-прозрачные шторы на распахнутых окнах, гребни для волос, кувшины для вина, зеркала, золоченые платки под потолком, сложенные в узор – все это складывалось в один большой рисунок достатка и некой роскоши. Это, можно сказать, была еще одна сторона дорнийцев – любовь к красоте и украшениям, и потому не мудрено что в некотором смысле хвастовство вошло в их обиход, как что-то привычное загорелым жителям региона.
Скинув с себя все еще невнятно бормочущее и крепко спящее тело, Авут поднял с низкого прикроватного столика собственные штаны и подвязав их, поплелся к выходу, по пути захватывая остальную одежду. За пределами комнаты так же стояла полная тишина, и единственное что прерывало умиротворенность дорнийского замка, словно спящий гигантский зверь, были птицы и редкие слуги, шнырявшие по коридорам.
На несколько часов закинутая в дальние уголки сознания память Авута тут же выкинула на первый план охапку воспоминаний о том, как их отряд после разгрома врагов возле высохшего оазиса был встречен людьми под флагом красного солнца, пронзенного копьем. Встреченные по началу, как враги - дружным радостным ревом и ощетинившимся строем, подоспевшие дорнийцы довольно споро объяснили ситуацию, доказав путем логических выводов что двое в их рядах являются сюзеренами нанимателя Рубиновых масок. Мартеллы – хозяева региона Дорна, именно против них разбитые сепаратисты и собирали армию, мечтая отплатить за старые оскорбления и обиды.
Слушая такое, Прасет погружался в воспоминания о прошлом, когда «цивилизация» пришла на земли континента и из сотен мелких королевств начала образовываться империя, а за ней другая и еще одна, покуда одна старая ящерица не взяла все в свои руки, создавая настоящую Империю.
Именно в эти времена и получили свой рассвет основатели множества богатых в будущем династий, чьи дети, да и сами новоявленные Патриархи, тут же ударились в мелкие кривые интриги против друг друга, спеша доказать свою особенность и силу, притесняя и оскорбляя налево и направо, очень скоро попадая под ноги куда более сильной семье и оказываясь на месте уже жертвы. Те же кто был поумнее держался на плаву, продолжая грызться с равными им соперниками, не забывая даже самой малой обиды и вознося каждую глупость в абсолют, готовясь мстить до калечащих травм и смертей даже за простую перебранку между детьми в Академии, раздражая своей громкой возней того же Прасета и его отпрысков, уже тогда разросшихся достаточно, чтобы их не трогала мелкая грызня идиотов, не видевших настоящей силы и не нюхавших настоящих битв.
С одной стороны - ударившая ностальгия была приятна Авуту, все же пусть то были и не самые лучшие для его душевного здоровья времена, но даже в них случалось нечто хорошее, но с другой каждая попытка погрузиться в летописи прошедших лет, бередила другие раны, оставленные за прошедшие столетия жизни Патриарха. Видеть смерть собственных детей и их детей – не самое лучшее для человека, произойди она от старости или на поле боя, но таков путь того, кто не старея живет в стремительно изменяющемся мире, защищая клан. Ведь рано или поздно каждое лицо размывается в воспоминаниях, словно поднятый на дне реки ил, что медленно оседает в безмятежной темноте вод…
В одной из зал замка сидели другие члены отряда, вяло переговаривавшиеся друг с другом о незначительных тема, однако выведших Авута из мрачных мыслей. Только вот стоило ему целенаправленно свернуть к более стойким, или попросту рано отрубившимся, бойцам, как словно черт из табакерки рядом появился обряженный в шелка дорниец, чуть склонившийся в поклоне и указавший рукой на дверь из которой и вышел.
-Лорд Доран Мартелл желает видеть вас, Авут Прасет, в своих апартаментах, на аудиенции.
-А позже никак? – раздраженно повел плечом наемник. – Я только встал, да еще и есть хочу.
-Лорд изъявил желание принять вас сейчас. – настойчиво протянул слуга, еще раз поклонившись.
Авут вздохнул и поморщился. Уж чего он точно не любил, так это переговоры и важные совещания. Конечно если они не шли об оплате услуг как раз по его профилю. Надеяться же на то, что целый Великий Лорд Дорна, носящий в этих землях титул Принц, снизойдет до разговора с ним ради простого контракта или слов благодарности – было и вовсе верхом наивности.
В раздражении, Авут подхватил длинного стола, что спешно накрывали слуги целую миску благоухающих притягательными ароматами фрукт и демонстративно взял с него яблоко, смачно откусывая. Слуга поморщился, но прикрыв глаза вновь поклонился и двинулся в сторону дверей. Прасет с тихим, шипящим ругательство двинулся следом, громко оглашая округу звуками поедания сочных даров природы.
http://tl.rulate.ru/book/48855/1234427
Сказали спасибо 65 читателей