Готовый перевод I Became The Male Lead’s Female Friend / Я стала подругой главного героя (KR): Глава 16

Сегодня был последний день моего домашнего ареста, назначенного родителями, но я не могла сидеть сложа руки.

Мне хотелось своими глазами убедиться, действительно ли Лудрик за все это время ни разу не переступил порог нашего дома. И, что важнее, было чувство, что если я не увижу его сегодня, то не увижу его уже никогда.

Если он и правда не приходил, я решила, что устрою истерику, но добьюсь своего и ворвусь в особняк Баузеров. С этой решимостью я тайком вышла из комнаты.

Крадучись на цыпочках мимо гостиной, я услышала голоса, доносившиеся из-за приоткрытой двери.

— И сегодня не пойдешь ее навестить?

Заглянув в щель, я невольно широко раскрыла глаза.

Лудрик, о котором я так беспокоилась, сидел целый и невредимый в нашей гостиной.

«Ах ты ж!»

И он не просто сидел. Он потягивал чай, собственноручно заваренный моей мамой, с совершенно безмятежным лицом!

Я почувствовала себя полной дурой, что переживала все это время.

Неужели наша дружба существовала только в моем воображении? Или после ссоры все теплые чувства испарились?

Слово «сегодня тоже» означало, что он все-таки приходил раньше. Значит, он притворялся, что не приходит, потому что не хотел меня видеть?

«Обидно-то как!»

Вскипев от обиды, я без раздумий собралась ворваться в гостиную. Если бы не тихий голос Лудрика.

— …Потому что мне стыдно смотреть ей в глаза.

Я застыла на месте, все еще держась за дверную ручку.

«Что… это значит?»

Не успела я задуматься, как услышала голос, давший ответ.

— Это не твоя вина.

— Это был просто несчастный случай.

Говорила мама. Тихим голосом. Она говорила ласковым, успокаивающим тоном. Но Лудрик, казалось, не был убежден и по-прежнему молчал.

Из-за низко опущенной головы его лица не было видно, но чашка в его руке слегка дрожала, и казалось, он что-то сдерживает.

За дверью разговор продолжился на другие темы. Но я так и не решилась войти в гостиную, долго стоя у двери с рукой на ручке.

Только тогда я, кажется, поняла, почему Лудрик до сих пор не навещал меня. А также значение того выражения на его лице.

«Это было чувство вины».

Ведь когда я схватила Лудрика за руку, он от неожиданности инстинктивно оттолкнул ее.

«Он думает, что это его вина».

Причина, по которой он избегал меня, была проста.

«Потому что он меня ранил».

Не понимаю, почему он так решил.

Если разобраться, разве не я была виновата? Ведь это я ни с того ни с сего схватила за руку его, пытавшегося уйти.

Кто бы мог подумать, что он будет чувствовать вину из-за того, что стряхнул мою руку.

Я-то думала, что он не приходит ко мне просто потому, что ему «неловко» или «стыдно», но мне и в голову не приходило, что причина в том, что он чувствует вину.

Но если подумать, в поведении Лудрика была определенная последовательность.

Например, его бледное, потрясенное лицо, когда он смотрел на меня, почему мне показалось, что в этом взгляде был «ужас», и почему Лудрик с тех пор не мог даже переступить порог моей комнаты.

Он, наверное, боялся.

«Боялся, что я буду его винить».

Другой на его месте, возможно, взорвался бы, спросив: «Да что ты обо мне думаешь?!», но то, что так поступил Лудрик, как ни странно, было понятно.

У него особенно ранимая натура. Он наверняка винил во всем себя.

«Что же делать».

Поняв правду слишком поздно, я упустила момент, чтобы войти в гостиную, помешкала перед дверью и в итоге вернулась в свою комнату.

По дороге я столкнулась с несколькими слугами, рискуя выдать свой «побег из комнаты», но мне было не до этого. Моя голова была занята только одним: как встретиться с Лудриком.

Вернувшись в комнату, я закрыла дверь и прислонилась к ней. Времени не было. Сегодня был последний день моего ареста, и Лудрик наверняка это знал. Это означало, что с завтрашнего дня я смогу свободно выходить из комнаты.

Лудрик, который хотя бы приходил в особняк, пока я была под арестом, теперь, скорее всего, будет вообще избегать нашего дома, чтобы не столкнуться со мной. Точнее, он точно будет избегать. Я уверена.

«Я не могу этого допустить».

Иначе я не то что не стану подругой главного героя, наши отношения останутся лишь «детским ребячеством».

Нет, на самом деле, мне уже было все равно, что там с оригинальным сюжетом. Останемся мы с Лудриком друзьями или врагами, я хотела немедленно разрешить это недоразумение.

Я хотела посмотреть ему в лицо и сказать: «Это не твоя вина», хотела объяснить, почему солгала ему. И еще я хотела услышать его искренние чувства.

Для этого нужно было обязательно увидеться сегодня, но просто так врываться в гостиную нельзя…

«……»

Я сидела, обхватив голову руками, погруженная в раздумья, как вдруг меня осенила потрясающая идея, и я широко раскрыла глаза.

«Да, это может сработать!»

Способ немного унизительный, но разве сейчас время привередничать?

Быстро приняв решение, я без дальнейших раздумий бросилась к кровати. Дверь я уже оставила приоткрытой. Чтобы лучше было слышно.

Я распласталась на кровати лицом вниз и натянула одеяло до самого подбородка. Затем я крепко сжала кулаки, напрягла живот, как учили на уроках музыки, глубоко вдохнула и что есть мочи…

— А-а-а-а-а!

…заплакала.

— А-а-а-а! У-у-у! Мамочка-а! Папочка-а!

Заплакала!

***

Метод, который я придумала.

«Слезы — лучшее оружие!»

Сначала поплачем!

Прежде чем применить этот простой, но ясный метод, я долго сомневалась. Мне было стыдно за себя, что в таком возрасте приходится прибегать к такому, и страшно — а что, если меня раскроют?

Но сколько я ни думала, другого выхода не было.

Сидя на корточках перед дверью и ломая голову, я снова и снова прокручивала мысли, пока внезапно не всплыло воспоминание о том дне.

«Лудрик?»

Это было на следующий день после того, как я очнулась после ожога.

Боль, которую было бы тяжело вынести и взрослому, оказалась непосильной для детского тела, и в результате я целый день провалялась в бреду с высокой температурой.

Смутно помнится шум вокруг, временами острая боль в руке, холодное полотенце на лбу, ощущение ткани, вытирающей мое потное тело, и, наконец…

«Тихое тепло».

Когда шум утих, и я спокойно спала, всплыло воспоминание о том, как кто-то крепко сжал мою руку, а затем отпустил.

Это длилось недолго, и я тогда была в полузабытьи от лекарств, так что даже не была уверена, точно ли помню это. Поэтому я не придала этому особого значения.

Ведь тех, кто мог тайно входить и выходить из моей комнаты, было немного. Я лишь подумала, что, возможно, это родители заходили ненадолго проведать меня. Но мое мнение изменилось после того, как я услышала от мамы кое-что странное.

«Горничная сказала, что видела, как Лудрик ночью выходил из твоей комнаты…»

Я была поражена. То, что Лудрик тайно пробрался в мою комнату, было удивительно, но еще больше меня поразило…

«Он был там до ночи?»

«Он так волновался за тебя, что попросил остаться на ночь. Увидев, что твой жар спал, он ушел утром».

«В-вот как».

Мама говорила с сожалением, но у меня не было духу согласиться с ней. В тот момент я внезапно поняла. То прикосновение, когда в тишине кто-то осторожно взял мою руку и отпустил. Что обладателем этого прикосновения был именно Лудрик.

«Поэтому я была уверена, что он придет навестить меня».

Но ни на следующий день, ни через день, ни в течение целой недели он так и не появился. До этого я беспокоилась, не случилось ли чего, но, узнав правду, я смутно почувствовала.

Он не придет. Вероятно, он не попытается встретиться со мной, если только не произойдет что-то из ряда вон выходящее. В таком случае, разве нельзя просто «создать» это «что-то»?

«Притвориться больной!»

Раз уж Лудрик сам пришел, когда я была больна и без сознания, то нужно было создать похожую ситуацию и в этот раз. Но намеренно усугублять рану и действительно болеть мне не хотелось, поэтому единственное, что пришло в голову, – это симуляция.

Честно говоря, метод был рискованный.

Если меня поймают, гнев родителей и продление ареста – это еще полбеды, в худшем случае меня мог ждать «финал с разрывом отношений» с Лудриком.

Не то чтобы я не думала о поиске другого способа. Но что сделано, то сделано, и теперь оставалось только играть свою роль изо всех сил. И, на удивление, моя игра сработала.

— Барышня? Барышня! О боже! Господин, госпожа—!

— Далия! Тебе очень больно? Ох, дитя мое…

— Быстро зовите лекаря!

Эффект от моей симуляции оказался сильнее, чем я ожидала. Когда я начала рыдать, весь дом мгновенно погрузился в хаос, а прибежавшие родители были так напуганы, что их лица побледнели.

Глядя на них, я уже начала жалеть, что «переборщила», как вдруг почувствовала знакомое присутствие за дверью и инстинктивно повернула голову. И тогда я снова поняла, что была права. Потому что там стоял Лудрик, которого я так отчаянно пыталась увидеть.

«Я стала подругой главного героя».

http://tl.rulate.ru/book/48815/6278421