Готовый перевод This Young Master is not Cannon Fodder / Этот молодой господин – не пушечное мясо: Глава 33: «Истоки ненависти»

Прославленные мастера, подобные бессмертным мечникам, могли сгущать свою волю в физическую форму, известную как намерение. Существовало три стадии этого искусства: от ци меча к свету меча и, наконец, к проявлению намерения меча. Большинству обладателей намерения перевалило за сотню лет, поэтому талант Си Лунъи, сумевшего взрастить намерение меча в столь юном возрасте, нельзя было назвать иначе как ужасающим.

Взмах сабли Си Лунъи нес в себе разрушительную мощь, стремящуюся рассечь надвое все на своем пути. Это было проявлением его намерения сабли, причем лишь самым базовым. При желании он мог наполнить этим намерением даже кончики собственных пальцев.

Практик мог взрастить в себе лишь один вид намерения, и с его появлением понимание самого себя и своего оружия возрастало многократно. Не будет преувеличением сказать, что для мастера сабли или меча обретение намерения – важнейшая веха на пути самосовершенствования. Разумеется, не каждый достигал этой ступени. Само по себе намерение было не столь важно, как концепция, стоящая за ним.

Лэй Цзинъе едва успевал уклоняться от ударов, пропитанных величественным намерением сабли.

— Посмотри на свой жалкий вид, мне даже становится тебя жаль, — Си Лунъи, как и подобает истинному злодею, не упускал возможности поглумиться над поверженным противником.

— Си Лунъи, я никогда не делал тебе ничего дурного! — Выкрикнул Лэй Цзинъе. — За что ты вырезал мой клан? А теперь еще и похитил мою женщину!

Слова Лэй Цзинъе вовсе не радовали Тяньи. Он чувствовал себя героем какой-то фэнтезийной мыльной оперы. От одной мысли о том, что его младшая сестра станет даосской спутницей человека, пытавшегося его убить, по спине пробегал холодок.

К удивлению Тяньи, Лэй Цзинъе также находился на стадии Зарождающейся Души в боевом совершенствовании. Несмотря на это, какие бы техники или приемы он ни применял, Си Лунъи с легкостью блокировал их все.

Си Лунъи даже позволял себе небрежно придерживать Даои за талию. Он не боялся, что Лэй Цзинъе навредит ей или что она сама вырвется, пока он отвлечен. Впрочем, возможно, именно близость Даои к врагу мешала Лэй Цзинъе использовать свои смертоносные приемы из страха зацепить ее.

При этом у Си Лунъи оставалось достаточно сил, чтобы продолжать издевки:

— О, маленький червяк, неужели тебе это не кажется странным? Еще до того, как я уничтожил твой клан, твоя душа должна была подгонять и даже заставлять тебя убить меня любой ценой. Разве это не любопытно?

Движения Лэй Цзинъе на мгновение сковала судорога, но он тут же возобновил атаки.

— Тебе разве не интересно? Что это за чувство в твоем сердце, которое ты не можешь объяснить? Жажда убийства, вспыхнувшая в тебе в тот миг, когда мы встретились… Она ведь даже сильнее той ярости, что ты питаешь ко мне за гибель своего клана? Не так ли?

С каждым словом Си Лунъи удары Лэй Цзинъе становились все мощнее, а вокруг него начала сгущаться необъятная, всепоглощающая аура, подобная огромной горе.

Наконец беспечная улыбка сошла с лица Си Лунъи, и он отбросил Даои в сторону, подальше от места сражения.

— Даоэр! — Вскричал Лэй Цзинъе, но у него больше не было времени беспокоиться о ней – атаки Си Лунъи стали предельно точными и неумолимыми.

Зато время было у Тяньи. Хотя битва такого уровня была редкостью даже для него, он все же проверил состояние Даои. Он облегченно вздохнул, увидев, что она просто без сознания. Вскоре ему в голову пришла мрачная мысль: возможно, для нее было бы лучше умереть здесь, чем стать инструментом в планах Си Лунъи.

— Не ожидал, что ты выкажешь такую силу. Видимо, то, что тебе удалось сбежать от меня в первый раз, не было случайностью! — Даже произнося это, Си Лунъи не выглядел обеспокоенным, в его облике все еще сквозила тень прежнего высокомерия.

Лэй Цзинъе хранил молчание, лишь ожесточеннее нападая на противника. По красному свету, начавшему сгущаться на его теле, Тяньи понял: тот прибег к запретной технике, сжигая эссенцию крови ради мгновенного прилива мощи.

Однако Си Лунъи и не думал отступать. Несмотря на то что Лэй Цзинъе стал получать раны реже, Си Лунъи оставался незыблем, словно гора Бучжоу. На его теле не было ни единой царапины.

Тяньи стало ясно: Лэй Цзинъе не ровня Си Лунъи.

Вскоре натиск Лэй Цзинъе начал ослабевать, а вместе с ним и его импульс. Воспользовавшись моментом, Си Лунъи применил один из своих смертоносных приемов. Его сабля засияла подобно солнцу, в ушах Тяньи отозвался величественный рев дракона, и клинок обрушился вниз.

Казалось, атака пронзила само пространство, прежде чем поразить Лэй Цзинъе. Когда всякая надежда, казалось, была потеряна, тело Лэй Цзинъе окутало багровое сияние, защитившее его. Этот свет лишь уменьшил летальность удара – на груди Лэй Цзинъе все равно зияла глубокая рана, обнажившая ребра. Однако багровое сияние, хоть и значительно ослабев, не погасло и унесло Лэй Цзинъе прочь.

Впервые на лице Си Лунъи отразилось ошеломление, которое тут же сменилось яростью.

— Червяк, ты все-таки сумел поглотить мой Лотос Красного Дракона?!

В его голосе звучало недоверие, словно его предал верный союзник. Он бросился в погоню, но так и не смог догнать красный луч, стремительно исчезающий в небе.

— Си Лунъи, только дождись, когда мои раны заживут и я совершу прорыв! День твоей смерти будет близок! — Слова Лэй Цзинъе эхом разнеслись в небесах, полные тяжелой жажды убийства, хотя в голосе его отчетливо слышалась слабость.

Си Лунъи фыркнул, заставляя себя успокоиться:

— Просто удачливый червяк. В следующий раз, когда я тебя увижу, ты сдохнешь.

Не говоря больше ни слова, он подхватил бесчувственную Даои и улетел. Время шло, и Тяньи чувствовал все большее бессилие, наблюдая, как Си Лунъи подавляет волю Даои и насильно заставляет ее пробиваться на стадию Зарождающейся Души.

Тяньи не знал способа создания живой пилюли, но Си Лунъи владел этим знанием в совершенстве. С каждым днем Тяньи все сильнее хотелось сбежать, чтобы не видеть этот процесс шаг за шагом. Но это было похоже на просмотр фильма ужасов: как бы ни было страшно то, что случится дальше, он не мог отвести глаз. В этом проявлялось врожденное человеческое любопытство и крошечная надежда на благополучный исход.

Тяньи пребывал именно в таком состоянии. Теплилась слабая надежда, что Лэй Цзинъе успеет спасти Даои. Несмотря на странное чувство отчужденности в груди от осознания того, что в этом мире Даои – женщина Лэй Цзинъе, Тяньи искренне желал его успеха.

Но надежда угасала с каждым днем, по мере того как приближалось Небесное Бедствие Зарождающейся Души Даои. Видя, как растет мощь Си Лунъи, Тяньи уже представлял, что Лэй Цзинъе явится слишком поздно или окажется слишком слаб, чтобы что-то изменить.

— Лэй Цзинъе, ты, бесполезный кусок дерьма! — Не выдержал и выругался Тяньи. — Си Лунъи даже не в секте, а ты не можешь его найти и сорвать его планы?

Поскольку создание живых пилюль было строжайшим табу, Си Лунъи ни за что не привел бы Даои в Бессмертную секту Бучжоу, где он находился бы под присмотром старейшин.

Си Лунъи презирал контроль, поэтому последние десятилетия жил за пределами секты в уединенной бессмертной обители. Он возвращался лишь тогда, когда нуждался в ресурсах. И даже покидая поместье, он находил способы присматривать за Даои.

Тяньи видел, как с каждым днем гаснет огонек надежды в глазах Даои. Когда наступил день перед ее Небесным Бедствием, в ее взгляде не осталось ничего, кроме единственного ожидания – ожидания смерти.

На следующий день Даои сидела в центре формации, которую помог обустроить Си Лунъи. Сам он наблюдал издалека, чтобы не попасть под удар Небесного Бедствия Зарождающейся Души и в то же время не выпускать ее из виду.

Однако вскоре Си Лунъи нахмурился: Даои не предпринимала никаких действий, хотя тучи бедствия уже начали сгущаться и в них заплясали первые молнии.

— Даои, что ты делаешь? Ты что, смерти ищешь? — Крикнул Си Лунъи.

Услышав это, Даои подняла голову и одарила его самой прекрасной улыбкой в своей жизни, от которой у Си Лунъи перехватило дыхание.

— А какая разница? — Спросила она. — У меня есть только выбор: погибнуть от небесного бедствия или умереть от твоих рук после того, как ты превратишь меня в живую пилюлю. Пусть ты и не говорил об этом прямо, я не дура. — Даои со вздохом посмотрела в сторону родных мест. — Мне следовало послушаться матушку.

Си Лунъи на мгновение опешил, после чего на его лице появилась редкая, почти нежная улыбка:

— Не глупи, Даои. Разве я мог бы позволить тебе умереть? Когда все закончится, у меня найдется бессмертная пилюля, которая сохранит тебе и жизнь, и красоту.

Даои рассмеялась. Ее смех, приятный, словно перезвон колокольчиков, был полон безумия.

— И что потом? Жить под твоей пятой, лишенной сил, ожидая дня, когда я тебе наскучу? Си Лунъи, не переоценивай себя. Ты думаешь, женщины – это просто вещи, которые можно использовать и выбросить?! — Даои отвернулась от него и посмотрела прямо на грозовые тучи. — Приди же.

Молния сорвалась вниз и ударила в нее, не встретив сопротивления, что повергло Си Лунъи в шок. Он не мог поверить, что эта женщина действительно достаточно безумна, чтобы позволить молнии бедствия убить себя. Если практик погибал таким образом, его душа уничтожалась, теряя возможность войти в цикл сансары и переродиться.

Си Лунъи медлил лишь секунду, после чего взмыл в воздух и закрыл Даои собой, приняв на себя следующий удар молнии. Даже Тяньи был поражен его поступком.

Даже если у тебя есть живая пилюля, если урон от молнии окажется слишком велик, вся затея станет бессмысленной. Это все равно что получить ранение на пятьдесят процентов ради создания лекарства, которое исцелит лишь на сорок. Конечно, учитывая силу Си Лунъи, он вполне мог выдержать бедствие Даои, даже если Небесное Бедствие усилит свои удары из-за его вмешательства.

Но что шокировало Тяньи еще больше, так это то, что мощь Небесного Бедствия внезапно возросла до уровня, многократно превосходящего стадию Зарождающейся Души.

— Небесное Бедствие стадии Единения?! — Вскричал Тяньи, глядя на Си Лунъи как на безумца. Тот не просто вмешался в чужое бедствие – он умышленно спровоцировал начало своего собственного Небесного Бедствия стадии Единения.

— Ха-ха, Цзян Даои! Интересно, очень интересно! Ты начинаешь интересовать меня все больше! — Воскликнул Си Лунъи, высвобождая ауру, которая, казалось, заставляла сами небеса склониться перед ним.

Тяньи наблюдал, как молнии одна за другой бьют в Си Лунъи, пока тот защищал Даои. Это была невероятная демонстрация силы. Даже Тяньи, презиравшему его, пришлось признать, что в этот миг Си Лунъи выглядел невероятно доблестным, почти как герой из легенд.

Однако произошла случайность. Или, вернее, вмешался незваный гость.

— Си Лунъи! Сегодня день твоей смерти! — На горизонте появилась знакомая фигура.

Лэй Цзинъе изменился до неузнаваемости: его некогда черные волосы стали абсолютно белыми. Лицо сохранило юношеские черты, но кожа приобрела землисто-серый оттенок, словно смерть уже дышала ему в затылок.

Без малейших колебаний Лэй Цзинъе ворвался в зону действия небесного бедствия, еще больше увеличив его мощь! В этот момент он явил миру свою пугающую кровавую ауру и уровень культивации стадии Единения!

— Лэй Цзинъе, ты маньяк! Ты переработал бесчисленное множество смертных, чтобы насильно поднять свой уровень, но твой срок жизни сократился настолько, что тебе и полгода не осталось! Даже если ты попадешь в цикл реинкарнации, тебя ждут тысячи лет пыток! — Си Лунъи с первого взгляда понял, что совершил его враг. Хотя раньше он называл Лэй Цзинъе червяком, он потратил уйму ресурсов на его поиски, и с каждой неудачей это имя все глубже впечатывалось в его память.

Кто самый страшный противник? У каждого свой ответ.

Кто-то скажет, что это тот, чья сила намного превосходит твою.

Другие назовут неизвестного врага.

Но для Си Лунъи в этот момент самым страшным был безумец-самоубийца, не ведающий страха перед смертью.

Лэй Цзинъе сражался яростно, без отдыха, обрушивая один смертельный прием за другим. Каждая атака сокращала остаток его жизни, но кровавая аура вокруг него становилась лишь гуще. Си Лунъи постоянно отступал, лишенный возможности контратаковать. Ему приходилось блокировать не только удары Лэй Цзинъе, но и молнии бедствия, чья мощь уже превысила его предел.

Это была захватывающая битва, за которой Тяньи наблюдал, затаив дыхание. Он надеялся, что Лэй Цзинъе сможет победить или хотя бы убить Си Лунъи перед собственной смертью. Тогда Даои получила бы шанс на жизнь.

К этому времени Тяньи уже осознал, почему Лэй Цзинъе так его ненавидел. Тот был пришельцем из будущего, где его другое «я», Си Лунъи, загнал его в угол, и потому Лэй Цзинъе поклялся отомстить Тяньи, хотя это были два разных человека.

Впрочем, для Лэй Цзинъе это, вероятно, не имело значения. Тяньи был его заклятым врагом, убившим его клан и укравшим его женщину.

«Интересно, если бы он узнал, что Даои стала моей младшей сестрой, какое бы у него было лицо?», – мысли Тяньи снова пустились вскачь, и он задумчиво потер подбородок. В глубине души он ощутил странное предвкушение.

В итоге Си Лунъи одолел Лэй Цзинъе, успешно прошел свое бедствие и вступил на стадию Единения, хотя все его тело было покрыто ранами. Он с ненавистью взглянул на поверженного врага, а затем, пошатываясь, направился к Даои, которая также успешно перешла на стадию Зарождающейся Души.

Даои не могла пошевелиться: Си Лунъи активировал печать, наложенную на ее тело заранее. Она наблюдала расширенными от ужаса глазами, как он делает шаг за шагом, приближаясь к ней. Наконец его окровавленная рука вцепилась в горло Даои, и он грубо поцеловал ее в губы.

Сердце девушки заледенело, когда она почувствовала, как ее ци, жизненная сила и даже сама душа высасываются из тела, перетекая в Си Лунъи.

— У-у-ублюдок… Прекрати это! — Белки глаз Лэй Цзинъе стали алыми от кровавых слез. Он беспомощно смотрел, как любимая женщина медленно увядает в руках Си Лунъи.

С каждым мгновением Даои старела, пока не превратилась в скелет, обтянутый кожей, а все волосы на ее голове давно выпали. Это было тошнотворное зрелище, от которого Тяньи едва не вывернуло наизнанку.

И его действительно вырвало – кровью, сочившейся изо рта.

Теперь он понимал, почему Лэй Цзинъе так жаждал смерти Си Лунъи. К несчастью, эту ношу ненависти пришлось нести на себе его ни в чем не повинному воплощению.

Тяньи видел, как угасла последняя искра жизни Даои, и Си Лунъи полностью исцелился от своих ран. Однако лицо победителя было мрачнее тучи; он смотрел на Лэй Цзинъе с такой лютой злобой, будто это Лэй Цзинъе вырезал его клан и похитил его женщину.

До самого конца недолгой жизни Лэй Цзинъе Си Лунъи пытал его каждый божий день без передышки. К этому моменту и в душе Тяньи закипела ненависть к Си Лунъи, глубокая, как море. Хотя он не знал Даои из этого мира, она все равно была его младшей сестрой, и вид ее мучений наполнял его сердце яростью, которой некуда было выплеснуться.

Тяньи продолжал наблюдать холодным взором за тем, как текла жизнь Си Лунъи после того дня, пока тот не достиг стадии Превосхождения Смертности и не начал свое Небесное Бедствие Вознесения к Бессмертию.

В самый разгар испытания перед Си Лунъи возник неожиданный человек.

Это была не кто иная, как его мать, Си Мэнфей!

Однако она выглядела не так, как он помнил: на вид ей было лет шестнадцать-семнадцать, совсем как тогда, когда Тяньи впервые увидел ее, будучи младенцем. В ней не осталось ни капли материнской зрелости или ауры.

Ее глаза были полны безразличия, когда она смотрела на Си Лунъи, и Тяньи ощутил исходящий от нее холод, которого никогда не чувствовал прежде.

Внезапно в ее руке возник полупрозрачный меч, словно выточенный из черного кристалла. Это было захватывающе красивое оружие, и Тяньи даже увидел в нем собственное отражение, хотя в этом призрачном мире у него самого отражения не было.

Си Мэнфей занесла меч и нанесла удар сверху вниз.

Мгновенно меч, сотканный из молний бедствия, обрушился на Си Лунъи.

У того не было ни единого шанса уклониться – клинок пронзил его насквозь. В тот же миг тучи бедствия рассеялись, признав поражение Си Лунъи.

Си Лунъи с недоверием уставился на Си Мэнфей; кровь текла из каждой поры его тела, а жизненная сила стремительно утекала. Он уже не мог говорить, но выражение его лица было красноречивее любых слов.

— Император Драконов, неужели ты и вправду думал, что я не знаю? — Спросила Си Мэнфей, заставив Си Лунъи замереть в изумлении. Его шок быстро сменился гневом, и он с ненавистью воззрился на нее.

— Я надеялась, что это лишь мои домыслы или просто влияние Императора Драконов. Но я давала тебе столько шансов… Я давно поняла, что мой настоящий ребенок мертв. Он погиб в тот самый миг, когда был зачат. Убит тобой.

Мэнфей больше ничего не сказала, наблюдая, как угасает Си Лунъи – нет, Император Драконов. Когда последний признак жизни покинул его, Мэнфей взмахнула мечом, и свет клинка изрубил тело Императора Драконов в прах.

Губы Тяньи дрогнули в усмешке:

— Можно ли это считать вырыванием сорняка с корнем?

Вскоре он замер, увидев, что Си Мэнфей смотрит прямо ему в глаза. Сердце его ушло в пятки: он понял, что Си Мэнфей этого мира видит его! Но бояться пришлось недолго – как только свет меча, уничтоживший тело Императора Драконов, погас, сознание Тяньи тоже начало меркнуть, и он погрузился в небытие.

http://tl.rulate.ru/book/44693/13676305