Глава 26.
– Тэлберт! Тэлберт, где ты!? – едва Дэннис вышел из комнаты Эстер, как бросился искать дворецкого Тэлберта.
Прислуга была озадачена возбуждённым видом всегда спокойного Дэнниса.
Тэлберт положил книгу и вышел к Дэннису:
– Молодой Господин, Вы звали меня?
Дэннис рассмеялся и кивнул:
– Да. Я хочу увидеть рамы, которые использовались на прошлой выставке. Куда ты убрал их?
– Вы имеете в виду выставку художника Левана?
– Да.
Великий Герцог Тэрсии спонсировал несколько отраслей культуры. Одним из этих мероприятий была выставка художников.
Самой последней выставкой были пейзажи художника Левана.
Несмотря на неожиданный вопрос, Тэлберт вспомнил почти мгновенно:
– Я убрал их на южный склад. Зачем они Вам?
– Мне нужна рамка, чтобы вставить вот это, – полным гордости голосом, сказал Дэннис, раскрывая рисунок сестры.
Любопытство Тэлберта быстро переросло в трепет:
– Юный Мастер, это Вы? Нет, кто нарисовал это? – глаза дворецкого широко распахнулись. Спрашивая это, он не мог оторвать взгляда от рисунка.
– Его нарисовала Эстер. Правда, она хорошо рисует?
– Наша Мисс?
Похоже, Тэлберт не мог поверить в это.
А всё потому, что это был рисунок, который не мог нарисовать ребёнок.
Изящные, но выразительные штрихи передавали облик Дэнниса таким, каким он и был. Более того, эмоции, которые отражал этот рисунок, были богаче, чем в некоторых произведениях искусства.
– Восхитительно! Честно говоря, в это трудно поверить, и я готов расплакаться.
– Я тоже был удивлён. Эстер и правда лучшая, – Дэннис ярко улыбнулся.
Сначала, он был очень насторожен по отношению к девочке, однако, чем больше он узнавал Эстер, тем больше она нравилась ему.
– Но, молодой Господин, Вы в порядке? Скоро наступит 3 часа, – сказал Тэлберт, взглянув на настенные часы.
В ежедневном распорядке дня Дэнниса в 3 часа дня всегда стоял сон.
– Ха, сегодня я не буду спать!
Тэлберт был поражён громким голосом мальчика. Дэннис был одержим строгим расписанием, и то, что он решил нарушить это расписание, было невероятным событием.
Во время пути на склад, Дэннис рассказал Тэлберту о своих наблюдениях за Эстер.
– Из-за концентрации, цвет её глаз изменился? Должно быть, Вам показалось.
– Нет. Это было реально. Пусть я никогда не учился рисовать, но это отличная картина, – Дэннис, который говорил без остановки, внезапно остановился. – Я понял.
Дворецкий тоже остановился и растеряно пожал плечами:
– О чём Вы говорите?
– Младшая сестра. Думаю, я немного понял, что это значит, – воспоминания отразились на лице мальчика.
Мне было любопытно, каково это, иметь младшую сестру, понять, почему Себастьян вёл себя так.
Поэтому, чтобы найти ответ на это, я тоже попросил удочерить нам младшую сестру.
Но теперь, я думаю, что понял это.
Интересно, у Себастьяна точно так же? В его груди тоже есть чувство, заставляющее его хвастаться своей сестрой, потому что он ощущает большую гордость за неё?
– Знаешь, Тэлберт, думаю, Эстер намного лучше, чем мои книги.
– Молодой Господин…
Дэннис был добр ко всем, однако, на самом деле, никто не интересовал его. Мальчик просто всё время проводил в своих книгах.
Впечатлённый, Тэлберт вытащил носовой платок и, внимательно посмотрев в глаза мальчика, вытер выступившие слёзы платком, который и так уже был мокрым.
*****
– Как прошла тренировка?
– Отвратительно. Не было никого, кто бы справился с ней, – лицо Герцога Дэхсин, который проводил регулярные тренировки, было переполнено раздражением.
Ослабив галстук, мужчина бросил его на стол:
– Все думают, что война окончена, но что, если подобное восстание произойдёт ещё раз?
Аура Дарвина была очень тяжёлой, из-за его хмурого взгляда. Холодная, словно лёд, она была даже хуже, чем обычно.
Дарвин, источавший раздражение, упал на диван, словно смертельно устал. Его длинные ноги тут же были закинуты на стол:
– Докладывай.
– Да, Вы устали, поэтому, я буду краток, – Тэлберт не стал выговаривать Герцога за его позу.
Дворецкий сообщил обо всём, что произошло за время отсутствия Герцога Дэхсин. Однако мужчина вздохнул и закрыл глаза, словно что-то в словах Тэлберта ему не понравилось:
– А что насчёт Эстер?
– О, я показывал её врачу каждый день в течение двух недель. Сейчас она выглядит намного здоровее, чем две недели назад.
Для краткости, я не стал упоминать произошедшее с детьми, но, похоже, информация об Эстер, теперь, самая важная, – Тэлберт вытер пот и подробно рассказал о распорядке дня Эстер.
Пока он слушал, ледяное выражение лица Герцога Дэхсин постепенно оттаивало.
– А, и ещё, Мисс Эстер очень хорошо рисует.
– Рисует? – полуприкрытые веки Дарвина открылись. Его глаза вспыхнули, словно он успел задремать.
– Да. Она нарисовала портрет молодого Господина Дэнниса, и он потрясающий.
– Где я могу его увидеть?
– Я повесил его в комнате молодого Господина.
Внезапно, Дарвин быстро поднялся и посмотрел на настенные часы.
Сейчас было уже 10 часов, а значит, было поздно идти в спальню к сыну.
– Он действительно так хорошо нарисован?
– Вы поймёте, если увидите его.
Любопытство Герцога Дэхсин возросло.
Дарвин не мог представить себе, что за рисунок нарисовала Эстер, поэтому, ему было столь любопытно, что он не мог сидеть на месте:
– Дэннис уже спит, верно?
– Да. При нормальной жизни, в это время дети уже спят.
– Если я просто войду и посмотрю, он проснётся?
Тэлберт стрельнул в Герцога Дэхсин таким взглядом, что Дарвин сразу понял, что так оно и будет.
Дворецкий неумолимо покачал головой. Его строгим убеждением было то, что во время сна ребёнка ничего не должно тревожить его:
– Пожалуйста, подождите до утра.
Дарвин, услышавший эту категоричность, нахмурился, словно ему было больно слышать это.
*****
Эстер села на кровать и окинула взглядом комнату.
Прошёл месяц с тех пор, как я оказалась здесь.
Чистая и красивая одежда делала девочку совсем не похожей на ту, какой она была раньше, а каждый день она ела что-то вкусное.
Я уже привыкла ко всему.
Жизнь здесь определённо весёлая, а всего так много, словно я получила компенсацию за то, чего у меня не было…
Вот только, если я немного поворачиваю голову, то вижу иллюзию Рабьен, которая следует за мной.
Это Судьба, которую невозможно избежать.
Если Святая Сеспия умрёт, Рабьен обязательно, как-нибудь, разыщет меня, – глаза Эстер дико блеснули.
Девочка открыла последний ящик стола и достала оттуда предмет, туго обмотанный тканью.
– Я не смогу забыть это, – говоря это, Эстер достала из ткани клинок.
Она знала, что не сможет навредить себе, однако проделывала это каждый день, чтобы не забыть о том, что ей нужно умереть.
Подняв палец, девочка провела им по лезвию. От прикосновения острого клинка, она ощутила покалывание, но не боль.
Кровь, красным ручейком потёкшая по её пальцу, очень быстро остановилась.
Из-за слишком быстрой регенерации, Эстер ощутила себя крайне странно.
В этот раз, она взяла клинок и порезала свою ладонь. Она думала, что в этот раз ей будет больно, однако и сейчас рана зажила очень быстро.
Склонив голову, девочка нашла взглядом зеркало на туалетном столике. Глаза Эстер расширились, когда она, не задумываясь, посмотрела в зеркало:
– Уже?
Тыльная сторона её ладони тускло сияла. Она была неясной, однако место и символ были яркой меткой того, что к ней переходит сила Святой.
Когда Эстер быстро протёрла глаза и снова посмотрела на ладонь, метка исчезла:
– Что это было? – растерянная, девочка несколько раз моргнула.
Узорчатая метка, которая передавалась от Святой к Святой, из поколения в поколение, никогда не появлялась на теле преемника, пока прежняя Святая не умирала.
Но ведь время смерти Святой Сеспии ещё не пришло.
Максимум, что они могут сделать, это оттянуть время оглашения этого, однако, если Святая умерла, то Великого Герцога Дэхсин должны были немедленно вызвать в Храм.
Если это так, значит, прямо сейчас, в Империи две Святых.
А это невозможно.
В истории Святых, которую мы изучали в храме, не было подобных случаев, – растерянная, Эстер вышла в коридор, поглаживая тыльную сторону ладони.
Я могу ошибаться, однако не могу закрывать на это глаза.
Дороти, увидевшая, что Эстер вышла в коридор, тут же побежала за ней:
– Мисс, Вы куда?
– Ты не знаешь… где можно достать семена Гиацинта?
– Гиацинт? Разве это не тот цветок, который используют в храме?
Гиацинт, как и говорила Дороти, был цветком, который, в основном, использовали Святые для практических занятий в храме. Его называли символом Богини и, сам по себе, он считался Божественным.
Из-за того, что выращивать его могли лишь Святые, этот цветок почти никто не садил.
– Да. Я хочу посадить его… Нельзя?
– Я не знаю. Не знаю, обычный ли это цветок… я спрошу у садовника и приду, – Дороти быстро сжала руку девочки.
Это был первый раз, когда Эстер попросила что-либо после того, как прибыла в особняк. Пусть это были лишь семена, Дороти не могла не выполнить желание девочки.
Думаю, она скучает по храму.
Слуги замка не знали, как Эстер жила в храме. Она выглядела крайне зрелой для своего возраста, однако Дороти думала, что, внутри, девочка скучает по храму, поэтому с грустью и попросила принести ей семена Гиацинта.
– Я быстро!
– Да, пожалуйста, – Эстер грызла ногти, смотря, как убегает Дороти. Это была привычка, которая проявлялась, когда девочка нервничала.
До становления Святой, у меня почти не было божественной силы, поэтому выращивание занимало больше времени, чем у других кандидаток.
Однако, если сила Святой действительно у меня, Гиацинт должен расцвести очень быстро.
Всё станет ясно, как только я посажу Гиацинт.
– Надеюсь, что это ошибка… – хоть Эстер думала, что это невозможно, её глаза вновь потускнели.
*****
Тёплое послеполуденное время.
Герцог Дэхсин вернулся домой, после завершения своих обычных дел. Даже когда он шёл, в его руках были документы.
– Императорский обед, который должен был состояться в следующий четверг, перенесён на два дня раньше.
Дарвин, почти уткнувшийся носом в бумаги, кивнул, не отрываясь.
– Граф Кроун хочет встретится с Вами… Когда Вам будет удобно?
– Назначь на полдник.
– Хорошо. Гувернантка для Эстер подобрана.
Едва прозвучало имя Эстер, как Герцог Дэхсин поднял голову и посмотрел на Бена:
– Разговор прошёл хорошо?
http://tl.rulate.ru/book/42830/1253687
Сказал спасибо 941 читатель