Готовый перевод Rock Life / Рок - моя жизнь: Глава 208

Три дня Тао Шаньшань лежала в реанимации, и пройдя через опасный период, была переведена в обычную палату. Травмы Чжэна Сяоцю больше не были серьезными, поэтому его можно было выписать и вернуться домой, чтобы выздороветь.

 В то время большинство людей уже знали о том, что случилось с Чжэном и Тао. Одновременно с потрясением всех волновала судьба этих двоих.

Особенно это касалось Цинь Фэнге. Когда он узнал, что двое из них были так тяжело ранены из-за него, он несколько раз ударил себя, пока его щеки не распухли.

Несмотря на свою вину, Цинь Фэнге все же посетил Чжэна Сяоцю в первый же день после выписки из больницы. Чжэн оставался в бильярдном зале «Голдфингер» с тех пор, как его выписали из больницы.

Чтобы сделать обстановку немного тише, Гао приказал бильярдному залу «выключиться и реорганизоваться», пока Чжэн не выздоровеет.

Когда Цинь Фэнге прибыл в бильярдный зал "Goldfinger", он обнаружил, что, помимо Гао Яна, Ван Шийин, Хана Биня, Чжоу Датуна и сотрудников бильярдного зала, там был также Юань Юйи.

«Маленький Цинь, и ты здесь». Чжэн Сяоцю, лицо которого было закутано бинтами, улыбнулся.

«Маленький Сяоцю, ты…» Увидев жалкое состояние собеседника, Цинь Фэнге сразу же захлебнулся от рыданий. «Сяоцю, это моя вина, я причинил вред тебе и Шаньшань…»

Чжэн Сяоцю поспешно прервал его: «Не говори мне этого. Это не имеет к тебе никакого отношения! Основная вина на том, что я тогда был слишком жадным».

«Как ты можешь говорить такое? Если бы я тогда не попросил у тебя денег взаймы, ты бы не пошел красть для меня деньги и этим так не закончилось». Цинь Фэнге винил себя.

«Давай не будем об этом говорить, я не хочу спорить с тобой». Чжэн Сяоцю сердито повернул голову в сторону. Через некоторое время он повернулся к другу и прошептал: «Маленький Цинь, если тебе действительно плохо, тогда пойди и навести Шаньшань. У меня всего лишь незначительные раны, но травмы Шаньшань в сто раз более болезненные, чем мои».

"Эн, я тебе обещаю!" Цинь Фэнге кивнул. "Но почему бы и тебе не сходить к ней?"

Чжэн Сяоцю беспомощно вздохнул. «Я причинил ей столько унижений, как я могу смотреть ей в лицо?»

«Если ты так говоришь, мне ещё больше стыдно идти». Цинь Фэнге опустил голову.

Увидев, что атмосфера в комнате несколько напряжённая, Чжоу Датун быстро попытался сгладить ситуацию. «Все, не грустите. Раз это уже произошло, мы должны с этим смириться, верно?»

Затем Чжоу Датун отвел Цинь Фэнге в сторону и прошептал:

«Сяоцю глубоко винил себя в течение последних нескольких дней, время от времени он говорил, что убил Шаньшань и не будет иметь лица, чтобы увидеть её снова. Похоже, он всё ещё не набрался храбрости, чтобы встретиться с ней лицом к лицу.

Маленький Цинь, Большой Брат Гао, Хан Бинь, и я уже ходили в больницу, чтобы навестить её. Тебе следует пойти и проведать её. Я слышал немного обо всём, и думаю, что ты самый подходящий человек для посещения…

О да, сестра Хан Пинг сейчас в больнице. Ты можешь подменить её, а я сменю тебя сегодня вечером.»

«Хорошо… Я пойду прямо сейчас». Как только Цинь Фэнге собирался встать и уйти, Ван Шийин остановила его.

«Маленький Цинь, эмоции Шаньшань не были стабильными последние несколько дней. Она уже знает все тонкости этого дела. Когда ты пойдёшь к ней, если она будет ругаться и нападать на тебя, я надеюсь, что ты выдержишь это всё.»

Цинь Фэнге кивнул и еще раз сказал несколько слов извинений, прежде чем выйти из бильярдной.

- -

С глубоким чувством вины Цинь Фэнге постучал в палату Тао Шань.

Тао Шаньшань лежала на кровати больного. Её глаза были пустыми, а лицо без крови. Даже её губы были бледными. Увидев это, сердце Цинь Фэнге сжалось от боли и жалости.

Когда Хан Пинг увидела Цинь Фэнге, она поспешно спросила: «Маленький Цинь, почему ты здесь?»

«Между прочим, я пришел повидать Шаньшань ... Я сменю тебя и посижу с Шань, а тебе, Пинг, лучше вернуться и отдохнуть».

Хан Пинг колебалась несколько мгновений, прежде чем беспомощно вздохнуть. «Хорошо, если вам двоим есть что сказать, поговорите как следует. Не торопитесь! И…» - прошептала она на ухо Цинь Фэнге, - «настроение Шаньшань никогда не было очень хорошим. Если она говорит что-то слишком чрезмерное, пожалуйста, возьми на себя больше ответственности».

Цинь Фэнге кивнул: «Не волнуйся. Даже если бы мне пришлось умереть на месте, я был бы готов сделать это, не говоря уже о том, чтобы выслушать несколько проклятий».

«Хорошо, тогда я пойду. Вы двое можете приятно поболтать». Хан Пинг собрала свои вещи и, взглянув на Тао Шаньшань, ушла со слезами на глазах.

Цинь Фэнге сидел перед кроватью, глядя на бескровную Тао Шаньшань. Он не знал с чего начать, но девушка спокойно сказала: «Сяо Цинь, я очень рада, что ты пришел ко мне».

«Шаньшань, это моя вина. Разве ты меня не ненавидишь?»

Тао Шаньшань мягко покачала головой и слабо сказала:

«Маленький Цинь, ты помнишь, что после того, как последнее соревнование закончилось, я сказала тебе что-то неприятное из- за волнения. Может быть ... Может небеса подумали, что мои слова были слишком чрезмерными, поэтому они устроили такое "шоу" для тебя. Я думаю, на этот раз ты должен чувствовать себя психологически уравновешенным, верно?»

«Не говори этого, я знаю, что ты, должно быть, в глубине души была уже мертва…» Цинь Фэнге опустил голову от боли.

«Во то время я действительно ненавидела тебя и Сяоцю. Но теперь я так не думаю, потому что внезапно думаю о чём-то другом».

"О чём?"

Тао Шаньшань на мгновение поколебалась, прежде чем спросить: «Маленький Цинь, ты веришь в судьбу?»

"Наверное, верю. Почему ты спрашиваешь?"

«Как и ты, я тоже верю в судьбу». Глаза Тао Шаньшань заблестели. «Но я много думала в последние несколько дней, и когда я подумала о своём прошлом и обо всём, что происходило в то время, я поняла, что у меня нет силы изменить судьбу. Я твердо верю, что судьба и жизнь человека решается с момента его рождения. Как бы ты ни старался, это просто бесполезная борьба.

Возьмем, к примеру, меня. Вскоре после того, как я родилась, моя мать бросила меня и моего отца и ушла из дома. Мой отец пристрастился к азартным играм и потерял работу. У моего отца плохой характер и каждый раз, когда он несчастен, он всегда воспринимает меня как боксерскую грушу. Каждый день, когда я приходила из школы, то всегда была очень осторожна, чтобы не разозлить отца.

Когда я выросла, то влюбилась в музыку, научилась играть на гитаре, создала свою собственную группу и поверила, что музыка может изменить мою жизнь. В день моего семнадцатилетия в мою жизнь вошёл мальчик, и мы вместе поехали в Ухань, пением и музыкой зарабатывая деньги в баре.

 Я должна сказать, что это было самое счастливое время в моей жизни, бегство от моей разбитой семьи, не нужно было учиться, люди, которые любили меня больше всего ...

 Но вскоре после этого, когда я попробовала наркотики под уговорами других, и потом это продолжалось вечно. Когда мой парень узнал о том, что я употребляю наркотики, он решил бросить меня. Я не виню его, потому что знаю, что никому не нравятся девушки- наркоманки.

Продав все ценные вещи, которые у меня были, я превратилась из певца в вора-карманника и прожила изгнанную, получеловеческую, полу-призрачную жизнь ...

Позже Сяоцю спас меня от зла наркотиков, и с его помощью ко мне пришло воодушевление, я отказалась от зависимости и вернулась к нормальной жизни. Я должна сказать, что именно он позволил мне снова увидеть надежду.

Он предоставил мне место для проживания, устроил на работу и даже поддержал меня в создании музыки. … Потом…

А потом, когда я почти забыла об этих грустных вещах, судьба сыграла со мной злую шутку. Она напомнила мне так жестоко: «Судьбу невозможно изменить, ты рождена быть горькой девочкой, тебе суждено быть главной героиней трагедии ...»

Когда Цинь Фэнге слушал Тао Шаньшань, а она так много на и на одном дыхании говорила, он не мог не плакать.

«Шаньшань, мне очень жаль, я разбил твои надежды и мечты…»

«Не вини себя. Я не виню тебя, есть некоторые вещи, которых нельзя избежать. Это моя жизнь…»

Цинь Фэнге на мгновение задумался, прежде чем сказать: «Верно, Сяоцю сказал, что у него не было время навестить тебя. Шаньшань, раз ты не винишь меня, я надеюсь, ты сможешь простить и Сяоцю».

Тао Шаньшань закрыла глаза и загрустила. «Я никого не виню, действительно никого не виню. Но я не хочу снова видеть Чжэна Сяоцю. Вернись и скажи ему, что мы должны расстаться».

«Не надо! Сяоцю так добр к тебе, ты не боишься оставить его?» - поспешно спросил Цинь Фэнге.

Тао Шаньшань кивнула и медленно сказала: «Верно. Он принес мне много счастья, но он также очень причинил мне боль. В общем, наша обида списана ...»

«Разве я не говорил, что это полностью моя вина? Не вини в этом Маленького Сяоцю, просто вылей на меня свой гнев.

Серьезно, тебе и Сяоцю нелегко достичь взаимопонимания сегодня, и вы не можете просто оставить это как есть.» - поспешно сказал Цинь Фэнге.

Внезапно Тао Шаньшань села и закричала: «Но я не хочу быть с тем, кто больше не может дать мне никакого чувства безопасности. Я действительно напугана! Ты можешь понять мои чувства? Если ты понимаешь, тогда, пожалуйста, помоги мне передать Маленькому Сяоцю, что я, Тао Шань, не хочу видеть его всю оставшуюся жизнь, спасибо!»

«Не волнуйся, не волнуйся», - Цинь Фэнге поспешно помог ей лечь. «Сейчас не время говорить об этом. Тебе нужно больше отдыхать…»

http://tl.rulate.ru/book/42649/1204912