Лу Синчжи должен был принять это решение. Если бы он был согласен, то расследование о собственности сержанта Гэ на этом бы и закончилось.
Сержант Гэ был ветераном и хорошо разбирался в законах. Естественно, он понимал, что если произойдет именно такой сценарий и его задержат, то все его имущество будет конфисковано и ликвидировано.
Целью сержанта Гэ при покупке нескольких домов было выставить их на продажу, чтобы если с ним что-то случится и суд заберет его собственность, ему не пришлось бы дальше копаться в имуществе, которое он мог скрывать в других местах. Сержант Гэ, должно быть, намеревался оставить эти деньги жене и ребенку.
Лян Юэцзэ сказал:
— Жена сержанта Гэ беременна, она на втором месяце.
Лу Синчжи посмотрел на небо, словно размышляя над этой проблемой.
Затем он сказал:
— Расследуйте это.
Затем он ушел.
Лян Юэцзэ не стал его преследовать. Он ожидал, что Лу Синчжи подойдет попрощаться или поговорить с женой сержанта Гэ, но тот не подошел. Он просто молча смотрел, а потом ушел.
— Третий брат... — Чжоу Вэйци потер затылок. — Провести расследование и забрать все имущество сержанта Гэ? Разве жену и детей сержанта не слишком жалко? Дети стоят денег. Как может такая женщина, как она, содержать их?
Лян Юэцзэ считал решение Лу Синчжи обоснованным. Закон не приемлет сострадания. Он не приемлет эгоистичного отношения.
Сержант Гэ погиб, и это было трагическим событием для его жены и детей. Однако как насчет семей тех, кто погиб из-за его действий? Разве их тоже не жалко?
А как же дети, которым пришлось оставить своих близких из-за сержанта Гэ? Разве их тоже не жалко? А молодых женщин, ставших жертвами торговли людьми, тоже не жалко?
А как же невинный информатор, погибший напрасно, и те, кто погиб во время операции?
Сержант Гэ совершил ошибку, и в результате он должен быть наказан. То, что должно быть устранено, не должно быть сохранено.
Это был правильный ход.
— Почему ты не сопровождаешь Цзян Яо в больнице? — Лян Юэцзэ спросил Чжоу Вэйци. — Как ты думаешь, что сделает Лу Синчжи, если с Цзян Яо что-нибудь случится?
Чжоу Вэйци кивнул.
— Я ухожу!
Затем он потряс ключами от машины и скрылся.
Выйдя из морга, Лу Синчжи вернулся в комнату для допросов. Как только он вошел, солдат подошел к нему и сказал, словно хвастаясь:
— Сержант Лу, он только что собирался закрыть глаза. Я разбудил его побоями!
Лу Синчжи взглянул на травмы А Да. Он даже не дрогнул. Наказание за преступление А Да было смертным приговором. Поэтому, пока можно было получить от него жизненно важную информацию, Лу Синчжи было все равно, какой метод он применит.
А Да допрашивали довольно долго, но тот так ничего и не сказал. У людей в комнате был мощный фонарик в руках, и они направляли его прямо в глаза А Да. Как только тот закрывал глаза, люди рядом с ним тут же будили его. У него не было выбора, кроме как снова открыть глаза, чтобы посмотреть на интенсивный свет.
Глаза А Да больше не могли этого выдержать. Несмотря на то, что мужчина не ослеп, его зрение было затуманено, и он не мог ничего нормально разглядеть.
С момента задержания раны А Да не обрабатывались и не перевязывались. Во время побега он упал, и в его ранах все еще оставались маленькие камешки. Если мужчина закрывал глаза, то его били кнутом.
http://tl.rulate.ru/book/40753/2404214
Сказали спасибо 20 читателей