Готовый перевод Infinite Realm: Monsters & Legends / Бесконечное Царство: Монстры и Легенды: Глава 91: «Настоящее – Рюн»

Реванш.

На крыше особняка сидел Рюн. Небо наливалось темнотой, а он сосредоточился на поглощении Эссенции. Почти все свои запасы он уже израсходовал, оставив лишь самую малость на крайний случай. Все то богатство Эссенции, что он накопил, пока циклировал на Земле, бесследно исчезло. Большую часть он потратил на Анрош, еще немного – на двух воинов, Джишша и Энку, а остаток вложил в интерфейс для нужд города. Рюн не считал это расточительством: в этой Эссенции он особо не нуждался, к тому же он дал обещание. И то, что Анрош становилась сильнее, было для него чем-то большим, чем просто исполнением долга. Да, теперь она могла помочь ему в обороне города, но прежде всего он сам хотел, чтобы она была сильной.

Он вспомнил их первую встречу: как она бежала из города вместе с дочерью, из последних сил сражаясь за жизнь. Рюн не забыл, что те самые люди, которые теперь склоняются перед ней, когда-то пытались её убить. Она также стала первым человеком, с которым он по-настоящему заговорил за долгое время. Первым, к кому он… привязался. Теперь не было смысла отрицать очевидное – он осознавал, что эта привязанность возникла. Это не было каким-то возвышенным чувством, но Рюн был ей благодарен. Благодаря их общению он смог вспомнить многое о том, как взаимодействовать с другими людьми. Он по-прежнему терпеть не мог это занятие, но, по крайней мере, теперь был способен произнести больше одного предложения, не ограничиваясь простым ворчанием.

Не то чтобы его это сильно заботило – с остальными ему все равно было не о чем говорить. По большому счету, жители этого города жили в мире, который разительно отличался от его собственного. Но Анрош помогла ему ничуть не меньше, чем он ей. Он знал, что она с этим не согласится, считая чаши весов перекошенными в свою сторону, но он видел истину. Она дала ему нечто более ценное, чем Эссенция. Она встала между ним и миром, помогая ему в нем ориентироваться. В его глазах это стоило гораздо большего.

Однако мир, похоже, не собирался оставлять его в покое. С тех пор как прибыли люди из Секты Черной Гадюки, он ощущал… тревогу. В его сознании раз за разом прокручивалось Прошлое. Он не хотел сражаться, он лишь хотел, чтобы его оставили в покое. Но теперь он был вынужден ждать, ставить свои действия в зависимость от чужих поступков. Это злило. Он не желал, чтобы другие диктовали ему, как жить, и всё же был обязан остаться. Он дал слово защищать этот город, а Рюн никогда не нарушал своих обещаний. Об этом решении он не жалел, ведь взамен получил немало: второй путь, знания, аспект – всё то, что ему было бы крайне трудно обнаружить самостоятельно. А если бы и обнаружил, то наверняка наделал бы ошибок в своем неведении. Но чем больше проходило времени, тем сильнее крепло предчувствие, что конфликт неизбежен.

Рюн вздохнул. Люди всегда приносили… разочарование. Но его слово было его узами.

Его глаза были закрыты, но благодаря навыку он чувствовал всё, что происходило вокруг. Стоило солнцу уступить место луне, как мелкий грызун промчался вниз по холму через поляну и скрылся в лесу.

Он извлек Кагэхимэ и уже приготовился начать втягивать через неё Эссенцию, когда почувствовал, как на крыше открылось окно и наружу выбралась фигура. Она двигалась крадучись, пригибаясь к самой черепице, и медленно направилась к краю крыши, совсем рядом с ним. Девочка его не замечала – всё её внимание было сосредоточено на том, чтобы не производить ни шума.

— Решила прогуляться под луной, как я погляжу, — произнес Рюн в ночную тишину. Кри замерла, резко обернувшись в его сторону.

Рюн вздохнул и отозвал Кагэхимэ, пока испуганная Кри пыталась спрятать тренировочный меч за спиной. Он улыбнулся и покачал головой. Он знал, что Анрош запретила дочери тренироваться с воинами, и, похоже, маленькая Кри решила устроить себе ночную тренировку в одиночку. Он одобрял её стремление стать сильнее; даже если у неё пока не было доступа к Эссенции, существовали и другие способы закалить себя.

— Э-э… — начала Кри, но было видно, что она застигнута врасплох и не знает, что сказать.

Рюн покачал головой и жестом подозвал её к самому коньку крыши. — Я не могу позволить тебе тренироваться втайне от матери, вопреки её воле, но, думаю, сейчас самое время продолжить нашу игру. — Он извлек шахматную доску из своего хранилища; фигуры на ней стояли в тех же позициях, в которых они оставили их в прошлый раз. Рюн поставил её перед собой, осторожно балансируя на балке на самой вершине крыши.

Он чувствовал, как Кри несколько мгновений колебалась, принимая решение, но затем она взобралась выше и села напротив него. Рюн на мгновение внимательно посмотрел на неё в лунном свете. Он не был уверен, но она казалась повзрослевшей, а на её лице всё так же читался вызов. Она в свою очередь изучала его, храня молчание.

— Итак, — заговорил Рюн, нарушая тишину. — Значит, ты не послушалась мать?

Кри встретила его взгляд без тени страха. — Она лишь сказала, что я не могу тренироваться с другими воинами. Она ничего не говорила о том, что мне нельзя тренироваться самой.

Рюн склонил голову набок. — Тогда почему же ты кралась тайком?

Она отвела взгляд, и на её лице промелькнуло виноватое выражение. Рюн усмехнулся и наклонился к доске. Если он правильно помнил, сейчас был его ход. Он взял пешку и продвинул её вперед. — Что ж, я могу понять желание стать сильнее, — заметил он.

Кри снова посмотрела на него, а затем на доску. Он чувствовал, что её что-то гложет, но не хотел лезть в душу, даже если бы знал, как правильно спросить. Она передвинула свою фигуру, и Рюн задумался над следующим ходом.

Он не был великим шахматистом – скорее всего, не дотягивал даже до среднего уровня. Доска лежала в его хранилище вместе с кучей других бесполезных предметов. Он играл редко, по крайней мере, ему так казалось, и он не помнил, чтобы часто делал это с другими людьми. Но он помнил, как играл сам с собой, когда жил в одиночестве. Кри тоже была не слишком сильна, даже слабее его. Ему пришлось учить её правилам с самого нуля. Но играть с ней было всё же лучше, чем против самого себя. Он не был великим стратегом или мастером тактики; он не искал изящных способов решения проблем, он прошибал их насквозь.

Он потянулся к доске и взял ладью.

— Вы с мамой… вместе? — Спросила Кри.

Рюн замер, его рука зависла над доской. Он вопросительно наклонил голову. — Её сейчас здесь нет, так что – нет?

Кри посмотрела на него с раздражением. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я! Не сейчас, а вообще… в другом смысле!

Рюн моргнул, услышав, как она повысила голос. — Мы проводим некоторое время вдвоем, это так.

Она пристально всмотрелась в его лицо, изучая каждую черточку, а затем вздохнула. — Я не это имела в виду… Впрочем, неважно, — пробормотала она.

Рюн нахмурился, обдумывая её слова. — А, — произнес он, наконец осознав суть вопроса. — Ты хочешь знать, связывают ли нас романтические отношения.

Лицо девочки исказилось в гримасе. — Да, — прошептала она.

Рюн ответил не сразу. Он знал, что большая часть города считает именно так – он слышал, а точнее, чувствовал слова, которые они произносили, думая, что их никто не слышит. Все они верили, что Анрош делит с ним ложе, хотя и не стеснялись в выражениях, описывая то, что, по их мнению, происходило. Он знал, что сама Анрош не делала ничего, чтобы развеять эти слухи, и даже способствовала их укреплению. Но он полагал, что она хотя бы поговорила с дочерью и открыла ей правду. Теперь же стало ясно, что он ошибался.

Он попытался осмыслить, кем они с Анрош приходятся друг другу. На самом деле их отношения не были такими уж сложными. Он доверял ей и считал своим доверенным лицом, другом. Она была важна для него, но он не думал, что испытывает к ней какие-либо романтические чувства. Он даже не помнил, когда в последний раз чувствовал нечто подобное к кому-либо. До появления Структуры, возможно? Это не имело значения. Рюн не стремился загонять свои чувства в тесные рамки определений или категорий. Достаточно было того, что они существовали.

— Нет, — ответил Рюн на вопрос Кри. — Мы не вместе. Мы… полагаю, нас можно назвать друзьями.

Кри посмотрела на него, её глаза словно буравили его насквозь. А затем она кивнула, видимо, найдя в его взгляде подтверждение правды. Рюн хотел было спросить, как она так легко поняла, что он не лжет, но вовремя осекся. Незачем сеять в её голове лишние сомнения.

После этого они продолжили игру в молчании. Через пару ходов он победил. Кри с удивлением посмотрела на доску, а затем её глаза сузились.

— Реванш!

Рюн усмехнулся, и они заново расставили фигуры, начиная новую партию. Он поймал себя на мысли, что получает удовольствие от игры. Это было не так продуктивно, как поглощение Эссенции или любое другое полезное занятие. Но это было… весело. В его жизни такого случалось немного.

— Значит, собираешься учиться мечу, как и твоя мать? — Спросил Рюн.

Кри кивнула, не отрывая взгляда от доски. — Да, я пойду по её пути. Она может меня обучить, так что нам не придется покупать Камень Пути.

Рюн знал, что пути можно приобрести на аукционе или получить в дополнение к тем, что продавались в лавке у Торговца. Но те, что предлагал Торговец, были уникальными и не имели подробного описания возможностей. Покупка в лавке всегда была лотереей.

Тем не менее, Рюн понимал, что Анрош следовала по Пути Меча, который изначально был обычным. Её циклы и перемены в техниках несколько повысили его редкость, но, по его мнению, он всё еще оставался слабым – хотя его суждение, разумеется, было предвзятым. С другой стороны, его собственная редкость была лишь на один ранг выше. Способ повысить её и дальше был еще одной вещью в его списке того, что требовало Постижения, но мало кто в городе знал об этом больше, чем он сам.

То, что Кри выбрала Путь Меча, было неплохо, особенно если она будет учиться напрямую у матери. Судя по объяснениям Анрош, Кри унаследует ту же редкость. И если Анрош пожелает, она сможет выделить тот же аспект, которым владеет сама, и передать его дочери. По сравнению с большинством жителей города, Кри получит гораздо больше силы на старте. Рюн видел, какие преимущества дает происхождение от могущественных родителей. У Фиера было так же, вот только он растратил впустую всё, что ему было даровано. Рюн надеялся, что Анрош проследит, чтобы её дочь всё сделала правильно.

На мгновение он даже задумался о том, чтобы передать ей свой собственный путь, но эта идея не показалась ему удачной.

— Как ты относишься к маминым… переменам? — Спросил Рюн спустя некоторое время.

Глаза Кри мечтательно заблестели. — Это так круто! Я имею в виду, у неё теперь красная кожа! И белые волосы!

Рюн тихо рассмеялся. Он опасался, что Кри могут расстроить такие метаморфозы, но в этом мире подобные физические отличия были в почете. Они указывали на статус и силу. Этого было почти достаточно, чтобы он сам захотел нечто подобное для своего тела.

Они продолжали играть в тишине, сосредоточившись на доске. Прошло пара часов, и когда очередная партия завершилась его победой, Рюн убрал доску обратно в хранилище.

— Нет, я могу еще играть! — Запротестовала Кри.

Рюн улыбнулся и покачал головой. — Уже поздно, — сказал он. Он видел, что она устала. В отличие от него, в этом отношении она была совершенно обычной. — К тому же твоя мать уже поняла, что тебя нет в комнате. Она скоро будет здесь.

Глаза Кри округлились, и она оглянулась как раз в тот момент, когда из окна высунулась беловолосая голова Анрош. Её взгляд нашел их двоих на крыше, и на мгновение Рюн заметил, как она облегченно вздохнула. Но затем она увидела меч, пристегнутый к поясу Кри, и её глаза сузились.

— Кри, — мягко позвала Анрош. — Разве мы не договаривались насчет твоих тренировок?

Кри замахала руками перед собой, отчаянно качая головой. — Я не ходила тренироваться! Рюн может подтвердить, я всё время была здесь!

Анрош взглянула на Рюна, не слишком-то веря дочери.

— Она говорит правду, — ответил Рюн.

Анрош глубоко вздохнула и снова повернулась к Кри. — Уже поздно. Тебе пора спать.

Кри бросила взгляд на Рюна и вздохнула. Она помахала ему рукой и направилась к матери. Анрош одарила его мимолетным взглядом, а затем забрала дочь, уводя её внутрь и оставляя Рюна в одиночестве. Он встал, глядя на далекие горы.

Время, проведенное с Кри, напомнило ему, что он не силен в планировании и что, возможно, ему не удастся разобраться с Сектой Черной Гадюки привычным способом. Но правда заключалась в том, что он не знал, как поступить иначе. У него были свои ценности, свой образ жизни. И он не хотел его менять.

Но всё же оставались вещи, которые он мог сделать, чтобы сдержать данное слово.

Он спрыгнул с крыши, создавая в воздухе куб, и начал подниматься, перепрыгивая с одной невидимой опоры на другую. Быстро отыскав уединенное место в лесу, он сосредоточил внимание на своем втором пути.

У него не хватало Эссенции для циклирования основного пути, но было достаточно, чтобы еще раз продвинуть второй. Следующее улучшение касалось его «Истинного Тела». Он направил Эссенцию во второй путь и активировал продвижение.

Сразу же пришло новое уведомление. Он медленно прочел его, понимая, что это улучшение отличается от остальных. На выбор предлагались не разные тела – он не мог изменить свое «Освобожденное Тело», – а три различных варианта его улучшения, и, судя по всему, каждый из них обладал невероятной мощью. Каждый вариант слегка менял его плоть, совершенствуя и по-разному усиливая даруемую телом способность. Он потратил несколько часов, изучая каждый вариант, взвешивая все плюсы и минусы. Он пытался представить, на что будет способен с каждым из них, как впишет это в свой стиль и как это поможет ему в бою.

И вот, когда луна начала медленно уступать место солнцу, он сделал выбор. Перемены вступили в силу, и он почувствовал их глубоко внутри. Тело стало иным, хотя внешне ничего не изменилось. Тайное оружие.

Он улыбнулся самому себе и повернул обратно к городу.

http://tl.rulate.ru/book/40030/13284572