Готовый перевод My Dangerous Billionaire Husbаnd / Мой Опасный Муж Миллиардер: Глава 236: Лу Шаомин, Ты Бесстыдник

— Так значит, ничего не нашли? — спросил Лу Шаомин.

— Да, президент. Все в порядке.

Лу Шаомин таинственно рассмеялся:

— Это ненормально, потому что это слишком нормально… Что сегодня делает Нин Цин?

— Мисс Нин снимается в рекламном ролике с одним длинноногим корейским айдолом, очень известным в Корее. Президент, они снимают рекламу в небоскребе, который управляется Гуан Цин.

Лу Шаомин взглянул на свои роскошные наручные часы. Было уже около полудня, а она так и не ответила на его сообщения в WeChat прошлой ночью. Он встал и сказал:

— Пойдем посмотрим.

Лу Шаомин взял с собой Чжу Жуя и они поспешили к небоскребу. Нин Цин снималась в рекламе с корейским айдолом. Она была одета в травянисто-зеленый чонсам. Глаза Лу Шаомина сузились, и он на мгновение замер. Это был первый раз, когда он увидел ее в чонсаме. Травянисто-зеленый наряд идеально подчеркивал ее пышную фигуру, а воротник в стиле ретро оттенял нежную шею. Чонсам был длиной до колен, с разрезами по бокам, и ее прекрасные ноги едва проглядывали. Волосы были уложены в прическу, украшенную заколкой с бисером. В руке она держала серо-зеленый бумажный зонтик и беззаботно смеялась. Ее изящная фигура покачивалась, словно лотос на воде. Она была текучей, грациозной и совершенно ошеломляющей. Первой реакцией Лу Шаомина было сглотнуть. Он и раньше знал, что она красива, но никогда не осознавал, насколько она юна. Вскоре Лу Шаомин снова нахмурился, потому что рядом с Нин Цин стоял корейский актер. Он слышал от Чжу Жуя, что это самый популярный и востребованный длинноногий айдол в Корее. Каждый раз, когда он приезжал в Китай, его появление сопровождалось грандиозным ажиотажем. Лу Шаомин холодно рассмеялся. Он почувствовал презрение и окинул этого артиста взглядом с ног до головы… У него было красивое лицо, неплохая фигура, и ноги, определенно, длинные…

Но был ли он так же хорош, как он? Он ведь не принадлежал к индустрии развлечений. Если бы принадлежал, имели бы эти люди вообще шанс выжить? Взгляд Лу Шаомина снова остановился на фигуре девушки. Чем больше он смотрел, тем глубже хмурил брови. Поразительными были позы, в которых корейский артист сидел на стуле, а Нин Цин держала зонтик. Она наклонилась, и ее тонкая рука легко легла ему на плечо. Их поза была интимной…

Лу Шаомин: «Возьми себя в руки». Затем ассистентка забрала зонтик. Съемочная группа надула много мыльных пузырей. Они стояли лицом друг к другу, ее маленькая белая рука держала палочку для пузырей, и она улыбалась ярко, как цветок, пуская пузыри в сторону этого человека…

Он стоял так далеко, но все еще слышал их смех. Лу Шаомин: «Мне все еще нужно держать себя в руках». Он сдерживался, и прошел час. Наконец оператор крикнул:

— Съемки рекламного ролика официально завершены.

Сяо Чжоу принесла Нин Цин шаль.

— Нин Цин, молодой господин Лу здесь. Он очень долго стоял и смотрел на тебя. Все это время у него было расстроенное выражение лица.

Нин Цин кивнула, показывая, что она поняла. В это время подошел кореец-айдол, она наклонилась и изогнула губы в сладкой улыбке, используя корейский, который она только недавно выучила:

— Оппа, тебе было нелегко.

Корейский айдол обнажил ряд сверкающих белых зубов. Он был в хорошем настроении, произнося длинный список слов. Его ассистент помог перевести и сказал:

— Госпожа Нин, наш Сю Цзе похвалил вас, сказав, что вы самая красивая и профессиональная режиссер, с которой он работал в Китае. Наш Сю Цзе сказал, что это сотрудничество было очень приятным, он давно слышал о ваших режиссерских навыках. Он надеется, что у него будет возможность работать с вами над фильмом в будущем.

Нин Цин широко улыбнулась и сказала:

— В будущем у нас определенно будет шанс.

После ее слов помощник снова сказал:

— Госпожа Нин, наш Сю Цзе хочет показать вам фокус.

— Фокус? — Глаза Нин Цин заблестели. Затем корейский айдол протянул обе руки. На руках у него ничего не было, но, перевернув их несколько раз в воздухе, он вытащил из-за спины розу. Он джентльменски поклонился и протянул розу Нин Цин.

— Вау… — Весь персонал был в оцепенении, и все прикрыли рты, чтобы воскликнуть.

— Он такой красивый.

— Спасибо. — Нин Цин протянула руку, чтобы взять цветок. Но прежде чем она успела это сделать, перед ней мелькнула красивая фигура, и большая ладонь с четко очерченными костями помогла ей принять цветок. Лу Шаомин. Нин Цин посмотрела на мужчину. Глубокие и черные глаза мужчины были устремлены на корейского айдола. У него было нежное выражение лица. Его тонкие темно-бордовые губы сексуально шевелились, и он свободно говорил по-корейски.

— Вау. — Несколько молодых женщин с возбуждением обсуждали за ее спиной: — Оппа, которого я только что видела, был так красив, но теперь я чувствую, что молодой господин Лу еще красивее.

— Верно, молодой господин Лу говорит по-корейски, и это звучит так хорошо! Он мгновенно затмил оппу.

Нин Цин опустила глаза, ее сердце наполнялось сладостью волна за волной. Сяо Чжоу сказал, что у него было «расстроенное выражение лица все время». Этого она и ожидала. У него всегда было сильное желание доминировать, и ему никогда не нравилось, что она слишком часто общается с другими мужчинами. Но каким бы расстроенным или ревнивым он ни был, выражение его лица оставалось спокойным. Он стоял рядом с ней и элегантно беседовал с корейским айдолом. Он был воплощением джентльмена с плаката. На самом деле, он был незнакомцем для этого корейского айдола, и у него не было никакой необходимости общаться. Он сделал это только ради нее, взяв на себя роль ее парня. Это было зрелое обаяние 31-летнего мужчины; он стоял рядом с вами, чтобы дать вам чувство безопасности. Более того, он изначально был центром внимания толпы. Он был чистым и незаурядным человеком. Как только он появлялся, он всегда был в центре внимания всех присутствующих. Когда он говорил по-корейски, это звучало очень мелодично. В прошлом, когда она слышала, как он поет французскую песню, она была совершенно очарована. Теперь она чувствовала, что все, что она слышала сейчас, напоминало оркестровую партитуру.

Маленькое, покрасневшее личико Нин Цин быстро скользнуло по его наряду. Он был одет в тёмно-синюю полосатую рубашку и серые брюки. Под тонкой тканью скрывалась его крепкая, статная грудь. Чёрный металлический пояс выгодно подчёркивал его идеальный торс. Нин Цин всегда считала, что в рубашке и брюках мужчины раскрывают свою лучшую суть. Лу Шаомин и «корейский оппа» обменялись парой слов. Затем кореец дружелюбно взглянул на Нин Цин, помахал ей рукой и ушёл. Персонал тоже удалился.

Лу Шаомин выпрямился и посмотрел Нин Цин прямо в глаза. Улыбка исчезла с её лица. Он нахмурил свои красивые брови и спросил:

— Тебе нравятся розы, что дарят тебе другие?

У Нин Цин не было времени ответить.

— Ты! — Роза оказалась в мусорном ведре.

Нин Цин сердито топнула ногой и воскликнула:

— Лу Шаомин, что ты себе позволяешь? Почему ты не даёшь мне принимать подарки от других?

— Неужели ты всё ещё не боишься спрашивать? Нин Цин, разве ты не знаешь, ЧТО ТАКОЕ розы?

— Знаю. А я-то думала, что молодой господин Лу не в курсе. Если нет, то, учитывая наши нынешние отношения, почему ты сам никогда не дарил мне роз?

Лу Шаомин был обескуражен.

— Ты как будто не по-русски говоришь?

Нин Цин надула губы и обиженно произнесла:

— Потому что ты сам этого не осознаёшь. Откуда такому старому пню, как ты, знать, что такое романтика?

Мужчина поджал губы и ничего не ответил. Нин Цин отвернулась, не желая больше связываться с ним.

— Сяо Чжоу, пойдём. Пойдём поесть. Нам ещё нужно вернуться на съёмочную площадку после обеда.

Сяо Чжоу:

— ... хоть драться, так драться, но, пожалуйста, оставь меня!

Нин Цин не успела сделать и шагу, как мужчина схватил её за тонкую руку. Лу Шаомин бросил на Сяо Чжоу изучающий взгляд.

Сяо Чжоу сказала:

— Нин Цин, у меня живот болит, мне нужно в туалет. Я найду тебя позже.

Сяо Чжоу убежала.

— Сяо Чжоу! — Нин Цин хотела броситься за ней. Но мужчина крепко держал её. Она тут же упала в его объятия. Её хрупкое плечо болезненно ударилось о его грудь. Это было одно слово: больно.

— Лу Шаомин, что ты творишь? Почему ты такой грубый? Как только ты меня видишь, что ты ещё умеешь делать, кроме как касаться меня? Другие не ведут себя так, как ты, когда встречаются: никаких роз, никаких ужинов при свечах, никаких клятв в вечной любви. Ты просто хочешь использовать меня.

Лу Шаомин крепко обнял её. Он никогда раньше не утешал девушек. Глядя на то, как она агрессивно бьётся, он нахмурился и серьёзно сказал:

— Нин Цин, не суетись, хорошо?

Но его слова не произвели никакого эффекта. Девушка продолжала извиваться. В отчаянии он смягчил тон:

— Ладно, детка. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Я пойду и научусь, как это делается. Тогда всё будет в порядке? Романтика? Я способен на это, не презирай меня. Кроме того, я не использую тебя в своих целях, просто в тот момент, когда я смотрю на тебя, я не могу себя контролировать. Я не верю, что другие пары не такие.

Нин Цин украдкой скривила губы. Она быстро сделала невозмутимое лицо и, нахмурившись, произнесла:

— Ты действительно хочешь учиться? Смотри тогда корейские драмы, смотри, как другие проявляют романтику.

Корейские драмы? За свои 31 год Лу Шаомин ни разу не слышал этого слова. Ему было всего 16, когда он мощно ворвался в корпоративный мир, и он использовал каждую минуту и секунду, чтобы стремительно продвигаться вперёд. И ему никогда не было так скучно, чтобы смотреть сериал.

— Ты не будешь смотреть? Ты же сказал: "поиду учиться". Ты снова меня обманываешь.

Лоб Лу Шаомина, такой красивый, сжался, и три складки прорезали его. Он пошёл на уступки и изрёк:

— Хорошо, хорошо. Я пойду и посмотрю корейские драмы. Всё будет хорошо, когда я их посмотрю?

— Вот это уже больше похоже на правду. Отпусти меня, быстро.

Лу Шаомин поднял обе руки, признавая поражение, и отпустил её. Личико девушки слегка покраснело. Она надулась, раздула свои нежные щёчки и по-прежнему сердилась. Она по-прежнему не обращала на него внимания, взмахнула ногами и повернулась, чтобы уйти.

— Нин Цин, куда ты идёшь?

— Я собираюсь пообедать. Днём я очень занята, молодой господин Лу, до свидания.

Лу Шаомин:

— … он был готов пойти на компромисс, но она всё ещё игнорировала его?

Нин Цин сделала два шага, и внезапно весь её мир пошёл кругом. Её подхватили и бросили на плечи мужчины. Его плечи были необыкновенно крепкими. Когда они ткнулись ей в живот, Нин Цин почувствовала тупую боль. Она протянула руку, чтобы ударить его.

— Лу Шаомин, что ты делаешь? Мне больно…

Он открыл дверь и швырнул её прямо в комнату. Нин Цин не устояла на ногах. Всё её существо оказалось на длинном столе для совещаний. Вероятно, это была комната для совещаний. Она хотела встать, но мужчина положил свою большую руку ей на талию. Хотя он не приложил много силы, она не могла встать.

— Лу Шаомин, отпусти меня. Это чужое место; кто-нибудь может войти в любой момент…

Её нежные щёки были прикрыты большими ладонями мужчины. Он подошёл сзади, и его низкий, чарующий голос прозвучал с дерзкой грубостью. Он произнёс всего четыре слова: «Это место моё».

Это была его территория. Нин Цин, «…»

— Нин Цин, говори. Что именно произошло? Почему ты вдруг стала со мной так обращаться? Ты больше не хочешь встречаться со мной? Или тебе кто-то угрожает?

Нин Цин молчала 3 секунды и отрицала.

— Нет.

— То ли никого нет, то ли сказать боишься? Скажи мне, дело, связанное с Лю Вэньлуном, когда ударили твою маму… когда она на тебя глаз положила? Что она хочет сделать? Она хочет, чтобы ты ушла от меня?

— Нет, Лу Шаомин. Отпусти меня.

— Ты лжешь, не так ли? Детка, почему ты такая упрямая? Ты знаешь, что из-за тебя мне очень хочется тебя ударить, — сказал Лу Шаомин, поднимая её ципао и с силой потянув. Па! Он крепко шлёпнул её по упругой попке.

Нин Цин было так больно, что у неё выступили слёзы. Этот грубый человек. Но это делало её ещё более застенчивой и смущённой. Её маленькая рука потянулась к спине, чтобы натянуть защитные шорты. Она хотела укрыться и вести себя прилично. Её голос дрожал, и она, плача, бранила его:

— Лу Шаомин, ты совершенно бесстыдник!

http://tl.rulate.ru/book/36677/1045293