Готовый перевод Transmigrated Canon Fodder, Please Calm Down! / Переселённое пушечное мясо, пожалуйста, успокойся!: Глава 24

Лу Ци едва не скрипела зубами, выдавливая слова:

— Тан Го — человек прямолинейный. И, знаешь… я даже начинаю всё больше её уважать.

Она сделала паузу, сохраняя безупречную улыбку.

— Не знаю, почему я ей так не нравлюсь, — продолжила она мягко, — но я не держу зла.

На лице Лу Ци по-прежнему застыло то самое идеальное выражение — образ, выстроенный годами.

Сейчас она боялась лишь одного: что Тан Го добавит — «Ну и прекрасно, ты мне всё равно не нравишься». Тогда ей действительно нечего будет ответить.

Проблема заключалась в том, что Тан Го могла позволить себе быть собой — искренней, колкой, живой. Это и было частью её очарования, частью имиджа, который не смог бы разрушить ни один резкий ответ.

А Лу Ци — безупречна, выточена до блеска. Малейшая трещина — и вся эта конструкция рушится. Она понимала: стоит хоть немного показать раздражение — и сегодняшнее «совершенство» рассыплется, как тонкий фарфор.

От одной этой мысли перед глазами потемнело.

Ведущий, заметив, что разговор с Лу Ци идёт вяло, быстро потерял к ней интерес и переключился на Тан Го.

Так Лу Ци осталась «на скамейке запасных». И, если честно, она была даже рада — лишь бы больше не ловить каверзных вопросов, где любое слово может стать ошибкой.

Прошёл почти час, прежде чем настала её очередь выйти на сцену. За это время она успела привести чувства в порядок.

Сегодня Лу Ци выбрала грустную песню о расставании — на английском. Композиция идеально подходила, чтобы показать вокал и передать эмоции человека, прошедшего через боль любви.

Она пела безупречно: каждый звук, каждая пауза были отточены. Голос звучал чисто, в интонациях проскальзывали сдержанные слёзы. Пять судей слушали, затаив дыхание, и некоторые даже украдкой вытирали глаза.

К финалу песня сменила тон — из горечи в спокойное принятие, и зрители вместе с ней словно ощутили, как отпускают свою боль.

После такого выступления сомнений не осталось — Лу Ци действительно талантлива.

Судьи один за другим подняли таблички с оценками: 99, 98, 98, 99, 98.

— Она великолепна, — первой заговорила Шэнь Юнь, опытная певица с сильным голосом. — Когда она начала петь, я сразу вспомнила своё первое разбитое сердце. Это было так искренне, что я просто не смогла сдержать слёз. Девяносто девять.

— А мне особенно понравилось, как она завершила песню, — добавил Тунь Цань. — Там была лёгкость… будто человек наконец отпустил всё. Хотя, если честно, именно за это я и снял два балла. Мне показалось, чего-то всё же не хватило.

Лу Ци прекрасно понимала — чего именно. Настоящего отпускания у неё не было. После всего, что произошло с Тан Го, она просто не могла полностью успокоиться.

Хорошо ещё, что у неё крепкие нервы и отличная актёрская подготовка. Иначе с таким эмоциональным фоном она бы провалилась.

Тем не менее результат был блестящий. Лу Ци даже не сомневалась: Тан Го точно не наберёт больше. К тому же двое судей — Тунь Цань и Шэнь Юнь — люди, которых ей помог найти Цзы Юэ, а значит, наверняка на её стороне.

Следующей на сцену вышла Тан Го.

Публика сразу насторожилась: её прежние выступления запомнились лёгкостью, чистотой и почти ангельской мягкостью. От неё всегда исходил свет — будто от тихого небесного создания.

Но в этот раз всё было иначе.

Тан Го появилась в длинном чёрном платье. От неё веяло мраком, напряжением, внутренней болью. В зале повисла тишина — никто не ожидал увидеть «ангела» в такой тьме.

Она стояла перед микрофоном — и это было уже не невинное существо, а падший ангел, утонувший в собственных тенях. От её прежней чистоты не осталось ничего — лишь безысходность и боль, проступающие в каждом движении.

http://tl.rulate.ru/book/35548/8325397