Готовый перевод A Time Traveller's Guide to Feudal Japan / Гайд путешественника во времени по феодальной Японии: Глава 23

Ярость Морохиры зашкаливала.

– Ублюдок! – прохрипел он, бросаясь вперёд, начиная бой.

Он целился низко в Кёгоку, намереваясь плечом опрокинуть его на землю. Но ему не дали такой возможности. Деревянный меч имел явное преимущество вリーチ, и здоровяк просто отступил назад, целясь в голову нагнувшегося Морохиры.

Зрители замерли в напряжении – с их точки зрения, этот удар казался неизбежным. Рин прищурила один глаз в ожидании, а Гэнгё нахмурился.

[Тук!]

Две поднятые руки заблокировали удар сверху, затем послышался стон от сильной боли. Получив такой удар, мужчина вынужден был отступить, потирая ушибленные предплечья.

– Ка-ха-ха, почему бы тебе просто не сдаться, Миура-кун? Ты ведь знаешь, что не сможешь меня победить. Не так.

Морохира не ответил. Его взгляд был напряжённым и сосредоточенным.

Гэнгё сидел, потрясённый крепостью костей своего отца. Такой удар мог бы запросто переломать предплечья человека послабее, но сейчас он уже снова поднял кулаки, готовый атаковать противника.

"Но это выглядит неважно, старик. Твой противник искусен в мече – он не позволит тебе приблизиться".

Похоже, его отец думал так же, поскольку он стал приближаться к Кёгоку, но оставался вне досягаемости его меча. Противник терпеливо ждал, осторожно, сбитый с толку уверенностью в глазах врага.

Морохира стал перепрыгивать с левой ноги на правую, как боксёр, чтобы его движения было труднее предсказать. Он кружил по рингу, выжидая свой момент. Преследовал ничего не подозревающего Кёгоку, пока тот не оказался почти зажатым в углу. А затем, используя деревянное ограждение как трамплин, он метнул удар ногой в сторону головы более высокого мужчины.

[Шлёп!]

Быстрый удар мечом в его вытянутое бедро, и он, срезанный в воздухе, с силой ударился о деревянное покрытие.

Не смог увернуться полностью и лишь откатился в сторону, когда острие меча ранило ногу, где он только что стоял.

Наблюдая за тем, как тот поднимается на ноги, слегка прихрамывая, на отвратительном лице Киогоку появилась искаженная улыбка.

Он воспользовался возможностью снова обратиться к толпе.

- Вы видите это? Это тот самый человек, что вызвал меня на бой, и смотрите, чем все закончилось? Этот человек – лжец и обманщик!

В основном его слова встречали одобрительные крики, хотя несколько человек в толпе выглядели мрачными, казалось, они были больше недовольны отсутствием настоящего, захватывающего боя, чем поражением Морохиры.

Накатане тоже, похоже, терял интерес. Он успел полюбить мысль о победе человека из его деревни, по причинам, непонятным окружающим, но теперь это стало недостижимым.

Генге, Рин и Фуку напряглись всем телом, встревоженные чрезвычайно односторонним боем перед ними.

Но в отличие от них, Масаацу выглядел очень спокойным.

Причина его хладнокровия была совершенно неизвестна Генге, потому что все, что он видел перед собой – это одностороннее избиение.

Замедленный Морохира преследовался по рингу неутомимым Киогоку, который в полной мере использовал свою дистанцию, нанося противнику бесконечный поток тычков и ударов.

Эти удары – хоть поначалу и легкие – брали свое, изматывая безоружного бойца, и хотя он пытался контратаковать, ни одна из

его конечностей не была достаточно длинной, чтобы даже приблизиться к дистанции, обеспечиваемой мечом.

И потому он был загнан, его ребра были будто струнами, на которых играло острие меча, как на каком-то ужасном музыкальном инструменте, и его лицо искажалось в соответствующей боли гримасой.

Обе женщины едва могли смотреть на бой в этот момент, и даже Акико, у которой не было никакой связи ни с кем из мужчин перед ней – кроме как через Генге – отводила глаза, недовольная ужасным зрелищем, развернувшимся перед ней.

Шаг вперед, руки вытянуты до предела, меч направлен так далеко, как только возможно, и Морохира оказался прижатым к деревянному ограждению ринга, издав вопль боли, когда его ребро сломалось.

Тот же тычковый удар повторился, но на этот раз, используя ладонь, раненый смог отвести клинок от груди, хотя он все равно пришелся в руку.

Это была уже не битва. Это была односторонняя бойня.

Гэнге начало казаться, что он просчитался.

"Они… они уверяли меня, что он сможет справиться с Кёгоку, даже если у того будет меч. Это вообще не должно было быть битвой, меч был просто средством заманить его сюда. Но это? Так это не планировалось".

"Это моя вина, что я поверил хвастовству человека? Ведь не так уж часто встретишь того, кто может точно оценить свои собственные способности? Возможно… Возможно, это будет мое первое поражение с начала этой новой жизни".

Мысль о проигрыше наполнила его отвращением. И хотя он не находился на арене, он чувствовал себя частью этого боя. Как и вся его семья. Их объединенная воля, молившая Морохиру о победе, вероятно, была единственным, что поддерживало его. Ведь теперь его тело было покрыто множеством синяков, и хотя лицо почти не пострадало, кожа под одеждой представляла бы жалкое зрелище.

Он шатался по рингу как пьяный, а Кёгоку преследовал его повсюду, маниакально смеясь.

Такая сцена продолжалась почти десять минут, и даже толпа начала испытывать отвращение к садистским действиям мускулистой горы.

- Закончи это! - закричали они.

- Закончи это! Прикончи эту собаку!

И Кёгоку, будучи артистом, каким он был, не мог проигнорировать такие крики, и двинулся, чтобы нанести последний удар.

Он нанес свой обычный удар, предвидя защитный удар ладонью Морохиры. Нацелившись на ее вытянутую руку, он ударил вниз, отводя ее в сторону. Затем он ударил, повернув бедра, и нацелил удар в левый бок мужчины, после чего опустил меч на голову Морохиры, когда тот согнулся в агонии.

По арене разнеслось глухое резкое эхо, словно столкнулись два деревянных бруска.

Морохира рухнул на пол, будто кто-то перестал управлять его телом.

Раздался крик – Фуку. Она назвала имя своего мужа и упала на колени, слезы начали украшать ее лицо.

Рин двинулась вперед, чтобы утешить ее, хотя сама была в похожем состоянии.

Выражение лица Масаацу исказилось, словно кто-то только что разрушил каждое убеждение, которого он придерживался.

Генгё смотрел вперед в шоке. Затем до него что-то дошло. Несмотря на то, что его отец был убит в бою, и несмотря на то, что он говорил себе, что предвидел его поражение, в глубине души он все же придерживался некоего убеждения.

Но теперь тот человек, на которого их семья возлагала надежды, лежал в центре ринга, неподвижно, кровь лужилась на деревянной поверхности вокруг его головы.

Киёгоку двинулся вперед, его лицо было маской дикости. С вытащенным и готовым к удару мечом, было очевидно, что он собирается сделать.

Толпа также пребывала в безумном замешательстве, но их крики не были слышны Генгё. Он был полностью сосредоточен на том, что происходило перед ним.

Он поднялся со своего места, мышцы его ног напряглись, прежде чем бросить его вперед к арене. Его рот был открыт, он собирался выкрикнуть.

Демон перед ним приближался, уже начав свой замах.

Только тогда Генгё понял, что он слишком поздно, слишком медленно, и он поспешил вперед.

Но когда он достиг верхней ступеньки ограждения, враг уже был над отцом, меч поднят, готов нанести свой окончательный приговор.

И тут его глаза резко распахнулись.

Кёгоку осознал свою ошибку и поспешно отступил.

Но было поздно. Человек на земле уже нанес сметающий удар ногой по его ногам.

Он потерял равновесие и тяжело рухнул.

На него набросился зверь – так не мог двигаться человек. Кулак вонзился в лицо мучителя, и Кёгоку увидел звезды, которые чувствовал уже какое-то время.

Затем он совершил действие, заставившее замереть и без того оцепенелых зрителей, уже объявивших его мертвым.

Он встал, переломил меч о колено, отбросил обломки и стал ждать.

Зализав кровь со своих волос, он оскалил устрашающую улыбку и вынес приговор:

- Ну, давайте драться.

Гэнгё стоял неподвижно, с одной ногой на заборе, застыв. Никогда в жизни он не видел такой переменной, чего-то настолько немыслимо бесчеловечного, что невозможно было принять во внимание, даже поверить в его существование.

Он обнаружил в своем отце силу скрытого в человеке зверя. Его маленькую тень. Ту сокрушительную мощь, которую тот мог явить, когда ставил на кон всё.

Человек перед ним был не просто его отцом, это был человек, одержимый такой тенью.

Вокруг воцарилась тишина, все замерли, разинув рты.

Испуганный громила, кое-как поднявшись на ноги, поднял кулаки, пытаясь убедить свой сломленный разум, что такое невозможно, что человек перед ним слишком избит, слишком сломлен, чтобы оказать хоть какое-то сопротивление.

Морохира, напротив, не выказывал таких движений. Его окровавленное лицо было напряженным и сосредоточенным. Он поднял кулаки, наполняя тело новой силой. Его плечи двигались влево и вправо, когда он пересекал арену с достоинством короля.

Морохира бросился к Кёгоку и сильным ударом ноги в грудь отбросил его к ограждению.

Одного этого удара хватило, чтобы повергнуть противника. Тот рухнул на землю, задыхаясь и хватая ртом воздух, а его глаза были полны ужаса.

– Вставай.

Морохира не собирался так легко отпускать его и терпеливо ждал, пока поверженный поднимется. Он даже отошел к противоположному краю ринга.

Они снова сошлись в центре. Морохира двигался с прежней неодолимой мощью, казалось, он управлял самим воздухом вокруг них.

Правая рука, молниеносно проскочив мимо защиты Кёгоку, отбросила его назад. Но на этом атака не закончилась. Левая рука вонзилась в лицо противника, и Морохира, используя инерцию удара, резко развернулся.

Прежде чем кто-либо успел сообразить, как это произошло, его руки крепко обхватили талию Кёгоку. Противник почувствовал опасность и отчаянно забился, но было уже поздно. Морохира опустил бедра и затем резко выпрямился, перебрасывая это громоздкое тело через плечо. Кёгоку взлетел в воздух.

Это был поразительный трюк, но зрителям не дали времени восхититься. Морохира уже прыгнул на поверженного противника и оседлал его.

Кулак за кулаком обрушивались на Кёгоку.

Один

Два

Три

...

Тридцать

Он не остановился, даже когда противник перестал двигаться. Он хотел изуродовать его лицо так же, как было изуродовано его собственное. Но Морохира не был неистовым маньяком. Он держал верх над противником, и с каждым ударом контролировал силу, чтобы не убить его.

Кёгёку предстояло жить, будучи униженным и сломленным. От этой участи его никто не мог спасти.

http://tl.rulate.ru/book/31106/6481415