Готовый перевод Eternal Immortal Martial Arts: From Master's Wife to Demon Slayer / Бессмертный воин: путь начинается с вдовы учителя: Глава 8

Впрочем, такое его намерение было очевидно для каждого.

Управляющий Ван поддакивал и улыбался, его пухлое лицо превратилось в распустившийся цветок, но звука он не издавал.

Тогда Цинь Давэй перестал ходить вокруг да около и прямо выложил:

— Господин, Сабля, пресекающая врата Пяти Тигров, уничтожена, и эта молодая красавица, следующая за госпожой... за господином, — это её великое счастье! Что господин об этом думает?

Тан Сань с натужным смешком ответил:

— Похоже, брат Цинь уже всё обдумал. Выкладывай, послушаю.

Сильно воодушевленный Цинь Давэй продолжил:

— Демон-волк ворвался в Поместье Пяти Тигров, учинил страшную резню и вырезал все тринадцать человек, от мала до велика!

Столь тяжкое преступление — прямое ведомство Управления по подавлению демонов. Раз господин расследует это дело, в самом Поместье Пяти Тигров наверняка кто-то сговорился с демоном-волком, действуя заодно изнутри и снаружи с недобрыми замыслами.

Только подумайте, господин: глава Сабли, пресекающей врата Пяти Тигров, У Юй Сунлоу и все двенадцать старших учеников погибли, и лишь этот последний младший ученик остался жив. Разве это не крайне подозрительно?!

Несомненно, именно этот человек затаил обиду, возжелал жену учителя и сговорился с демоном-волком, навлекая столь великую беду!

Бах!

Тан Сань яростно ударил ладонью по подлокотнику деревянного кресла и злобно выругался:

— Вот же неблагодарная собачья тдль!

Цинь Давэй расплылся в улыбке от уха до уха и, коя железо, пока горячо, предложил:

— Через три дня — день похорон главы Сабли, пресекающей врата Пяти Тигров, Юй Сунлоу. Пусть господин лично вершит правосудие, прилюдно огласит результаты расследования и схватит этого паренька. Если он окажет хоть малейшее сопротивление — казнить на месте без суда!

У Тан Саня невольно загорелись глаза.

Заметив это, Цинь Давэй намеренно сделал паузу, выдерживая многозначительную тишину, неторопливо отпил чаю, бросил косой взгляд на Тан Саня и продолжил:

— К тому времени, как Сабля, пресекающая врата Пяти Тигров, прекратит существование, эта молодая красотка окажется полностью во власти господина!

— Прекрасно! — громко воскликнул Тан Сань, искоса глянув на Цинь Давэя. — Тогда в тот день мне придется побеспокоить двух твоих лучших учеников, чтобы не осталось никаких неприятных последствий!

Было очевидно: он требовал, чтобы Цинь Давэй лично вмешался, иначе об этом деле и говорить не стоило.

Цинь Давэй в душе презрительно фыркнул, но без малейших колебаний дал добро:

— Хорошо! Пусть господин не беспокоится, всё будет устроено в лучшем виде. Только пусть управляющий Ван приготовит ещё один гроб — как раз пригодится.

Управляющий Ван улыбался во весь рот, словно раскрывшийся бутон, и согласно кивал:

— Разумеется, разумеется! Господин и глава Цинь могут быть спокойны, это дело полностью на мне!

Тан Сань довольно хихикал, в его воображении встали изгибы и облик той молоденькой красотки, отчего у него невольно остекленели глаза, и он даже не заметил, как с уголка рта сорвалась блестящая длинная капля слюны.

Старый распутник! Только и думает, как бы сожрать, а палец о палец ударить не желает! — мысленно презрительно выругался Цинь Давэй и поспешно опустил голову, прикрываясь питьем чаю, чтобы скрыть отвращение.

Уездный город Ваньцин располагался на южных рубежах государства Цянь, одиноко возвышаясь на отшибе. Менее чем в ста ли от городских стен начинались Сто Тысяч Великих Гор — самый юг южных земель.

В столь маленьком приграничном городке и уездная управа, и Управление по подавлению демонов держались тихо, не играя особой роли: истинными хозяевами здесь были крупные влиятельные силы.

И Сабля, пресекающая врата Пяти Тигров, и Семья Цинь относились лишь к силам второго эшелона — до высших не дотягивали, но превосходили низшие.

Втиснуться в благодатные земли на юго-востоке уездного города Ваньцин они не могли, так что им оставалось лишь ютиться на юго-западной окраине.

В Поместье Пяти Тигров Ли Чуян три дня постился по усопшему учителю Юй Сунлоу и остальным старшим братьям, целыми днями усердно практикуясь с саблей и не обращая внимания на внешний мир.

В день похорон Ли Чуян и впрямь закрутился донельзя.

Начав с самого раннего утра, он хлопотал до тех пор, пока не проводил последних гостей, и лишь тогда смог перевести дух и отправиться на кухню поискать какой-нибудь еды.

Едва переступив порог, он увидел, что младшая мачеха-наставница Ху Мэйнян уже скинула белые одежды для траура, переодевшись в скромное платье. Она как раз наполнила миску лапшой, подала её на стол и с переполненной заботой на лице произвела:

— Чуян, ты так устал! Лапша, которую приготовила наставница, давай, ешь скорее!

Маленькое сердечко Ли Чуяна забилось отнюдь не праведно и в ту же секунду заныло от еще большего голода.

Впрочем, на сей раз всё было не так страшно: хотя сердце и колотилось, его не бросало в жар от малейшей искры, как бывало раньше.

Младшая мачеха-наставница Ху Мэйнян сидела напротив, подперев подбородок рукой, и с нежным участием в голосе произнесла:

— В главном зале все эти люди ещё здесь, они... обсуждают, как поделить Поместье Пяти Тигров.

Ли Чуян за обе щеки уплетал лапшу:

— Я знаю, они зря тратят силы!

— Эта служанка... не пойдет в главный зал, во всём... буду слушать тебя! — промолвила Ху Мэйнян таким жалобным и мягким голосом, что её и впрямь было бесконечно жалко.

— Угу! — Ли Чуян помимо воли покраснел, а сердце вновь забилось. — Наставница, не переживайте, теперь всё в моих руках.

Он опустил голову, в несколько жадных глотков доел лапшу, схватил Клинок «Тигриный зуб», резко развернулся и зашагал прочь.

В нем бурлил поистине героический пыл: ветер свищет, река Ишу холодна, отправляется в путь храбрец — и назад не вернется.

Ху Мэйнян проводила взглядом удаляющуюся спину Ли Чуяна, легко прикусила алые губы, а её прекрасные, подобные осенней воде глаза были полны недоумения:

Что же это за младший ученик такой? Я ведь убрала врожденное очарование, почему он всё ещё ведет себя точно так же?

Во взгляде его читается желание отведать лакомства, да совести не хватает.

Тьфу! Я ведь ему не настоящая наставница, хочешь отведать — так хватай и ешь!

Нет, если он и впрямь попытается схватить, у него кровь кипит, и с этим всё равно трудно совладать!

Видала я всякое, но чтобы так: кровь с молоком, воспламеняется с пол-оборота, но стоит попытаться припасть к источнику — и обжигает так, что ни подступиться, ни укусить!

Проклятье!

Мысли в голове Ху Мэйнян вихрем крутились одна за другой, она до боли кусала губы, готовая искрошить белые зубы от злости, но так и не находила ни единого толкового выхода.

Просторное Поместье Пяти Тигров вмиг опустело и погрузилось в безмолвие.

В главном зале всё еще оставались люди.

Ли Чуян с Клинком «Тигриный зуб» в руке решительным шагом вошел в дом.

Там было занято ровно два стола: за одним сидела старшина, за другим — молодежь, а те, кто не дорос до места за столом, толпились поодаль.

Ли Чуян окинул всех беглым взглядом и сразу всё понял.

За столом старших сидело шесть человек.

Тан Сань, сяоци Управления по подавлению демонов, восседал на почетном месте, глава Семьи Цинь Цинь Давэй расположился по правую руку от него, рядом находился глава Боевой школы Пылающего Дерева Цинь Тяньхао — младший сородич Цинь Давэя; неподалеку сидел Ма Куй, глава клана Ма, державшего транспортные перевозки, который доводился сватом Цинь Тяньхао.

Оставшиеся двое — владелец ломбардов и меняльных контор Цянь Лайкуай и владелец борделей с игорными домами Сунь Яньмин.

Из шести человек четверо были теснейшим образом связаны с главой Семьи Цинь Цинь Давэем, составляя с ним единую шайку.

За столом молодежи народу собралось куда больше, и публика была куда пестрее.

Покойник — главный человек, поэтому все влиятельные кланы уездного города Ваньцин прислали людей выразить соболезнования, а на деле — просто поглазеть на представление и поживиться зрелищем.

Четыре главные силы — Врата Лунной Тени, Семья Ян, Долина Пяти Трав и Гора Царей Змей — отправили лишь рядовых учеников для соблюдения приличий.

Среди сил второго эшелона еще пять-шесть кланов, по всей видимости, уже были заранее обработаны Цинь Давэем втайне, и теперь они предпочли остаться в стороне.

Присланные ими люди также состояли из молодежи и выступали лишь беспристрастными наблюдателями.

Что же до тех, кто даже не удостоился места за столом, то им, судя по всему, оставалось лишь перепасть крохи с барского стола да поживиться остатками добычи.

Всё было обставлено безупречно, для Ли Чуяна не оставили ровным счетом ничего, сразу вычеркнув его из всех расчетов.

Такое положение дел Ли Чуян давным-давно просчитал.

Едва он переступил порог, как все разговоры смолкли. На него уставились десятки глаз с самыми разными выражениями лиц: равнодушными, насмешливыми, презрительными — какими угодно.

И лишь сочувствия или сожаления не было ни у кого.

В нынешнем мире пинать упавшего — обычное дело, а уж просто остаться в стороне — это уже верх нравственности.

Ли Чуян с Клинком «Тигриный зуб» наперевес как раз подошел к главному столу, когда Цинь Давэй помрачнел лицом и холодно рявкнул:

— Господин здесь дела обсуждает, чего ты, сопляк, притащился околачиваться? Шел бы за детский стол, для тебя здесь места нет!

http://tl.rulate.ru/book/233683/33922943