Готовый перевод The Ring of Time / Кольцо Времени: Глава 11

Большинство людей и животных на Земле внезапно погрузились в безумие, принявшись без остановки убивать все живые существа вокруг. Хуже того, эти безумцы еще и сливались друг с другом, образуя огромных и омерзительных гибридных монстров.

До сих пор государствам не удалось обнаружить причину этого явления. Различные общественные системы и учреждения оказались парализованы, а здание человеческой цивилизации рухнуло, казалось, в одно мгновение. Главы государств сбились с ног — официально наступила темная эпоха!

Вернемся к происходящему: шатаясь, Лу Цзиньнянь вышел из дома и по счастливой случайности никого не встретил по дороге, благополучно добрался до дверей квартиры Чжао Мэншу.

Как только Лу Цзиньнянь собрался постучать, изнутри донесся пронзительный визг.

— Сяо Шу, что с тобой, Сяо Шу! — Лу Цзиньнянь встревожено заколотил в дверь, издавая громкий стук, но после того крика изнутри больше не раздавалось ни звука.

Лу Цзиньнянь прекратил стучать и прижался ухом к двери, надеясь услышать хоть какие-то звуки, но за ней царила мертвая тишина.

Прежде мне казалось, что с ее родителями что-то не так, но я почему-то не предупредил ее. И как теперь дела у Сяо Шу, надеюсь, с ней ничего не случилось! Холодный пот покрыл спину Лу Цзиньняня. Он уже потерял семью и теперь ни за что не мог позволить себе потерять еще и любимую женщину!

Лу Цзиньнянь вытащил тонкую пластиковую карточку, просунул ее в щель между дверью и косяком, подвел к язычку замка и с силой надавил. Раздался щелчок — дверь открылась.

Осторожно толкнув дверь, он обнаружил, что в гостиной, не считая продолжающего мигать телевизора, не было ни души. Из спальни же доносились влажные и липкие звуки шевеления плоти, перемежавшиеся сдавленными рыданиями знакомой девушки, низким хихиканьем женщины и утробным рычанием мужчины.

Похоже, это именно та квартира! Лу Цзиньнянь не стал напрямую врываться в спальню, а на цыпочках прокрался на кухню, нащупал там кухонный нож и лишь после этого подошел к двери спальни.

Хотя на душе у него было тревожно, а мысли спутались от увиденного ранее, капля здравого смысла у него все же оставалась. Если бы он сейчас бездумно ворвался внутрь, это было бы не спасением людей, а банальным самоубийством.

Лу Цзиньнянь осторожно толкнул дверь спальни, одновременно поднимая нож, чтобы защититься от монстра, который мог внезапно броситься на него из-за двери.

Скрип! Старая деревянная дверь отворилась с резким звуком, и в тот же миг Лу Цзиньнянь разглядел то, что находилось внутри.

Наверное, ту вещь в спальне нельзя было назвать человеком, потому что перед глазами предстали вовсе не три полноценных тела, а огромная масса мяса, слепленная и спрессованная из трех людей.

Этот кусок плоти был совершенно голым. Три пары разной толщины сморщенных ног равномерно располагались по всему периметру туловища, напоминая то ли паука, то ли осьминога. Из трех пар рук две росли по бокам туловища, а одна пара тонкими ручками торчала спереди, словно собираясь заключить кого-то в объятия. Наверху торчали три головы: слева направо — мать Чжао, Чжао Мэншу и отец Чжао. Это поистине подтверждало слова отца Чжао о том, что семья всегда должна быть вместе и никогда не разлучаться!

Мать Чжао тупо пялилась в потолок, издавая из горла низкое хихиканье. Отец Чжао яростно зыркал на вломившегося Лу Цзиньняня, словно тот помешал их прекрасному семейному воссоединению. И лишь Чжао Мэншу плакала; заметив ворвавшегося Лу Цзиньняня, она не удержалась и зарыдала еще громче.

— Спаси меня, Цзиньнянь, спаси меня! — в истерике кричала Чжао Мэншу, и ее пронзительный вопль вывел из оцепенения даже погруженную в забытье мать Чжао.

— Чего орешь, дрянь бесстыдная, только и умеешь, что мужиков соблазнять! — мать Чжао повернула голову и злобно обругала Чжао Мэншу. Словно этого ей показалось мало, она откусила кусок плоти прямо с лица Чжао Мэншу, отчего плач стал еще громче.

— Паршивец, наша семья тебе не рада, вали отсюда, вали, вали! — взревел отец Чжао, и его руки тоже начали хаотично махать во все стороны.

Глядя на это безумное зрелище, Лу Цзиньнянь словно услышал, как натянутая струна лопнула. В его голове образовалась абсолютная пустота, он не мог думать ни о чем и не слышал никаких звуков снаружи, а лишь тупо стоял на месте, остекленевшим взором глядя на эту семейку.

Между тем эта семейка ожесточенно спорила: отец Чжао рвался вперед, чтобы до смерти забить Лу Цзиньняня, но Чжао Мэншу не позволяла, а мать Чжао продолжала проклинать и поносить Чжао Мэншу и отца Чжао. Дойдя до самого болезненного, родители Чжао принялись взаимно обвинять, бранить и бить друг друга.

Говорят, что бьют — значит любят, бранятся — тешатся, но родители Чжао осыпали друг друга самыми мерзкими ругательствами, а их заведенные руки взмахивали, пытаясь размозжить головы друг другу, но на пути вставала та самая огромная масса мяса посередине.

Жжж!

Внезапно завибрировавший в кармане брюк телефон вывел Лу Цзиньняня из этого состояния.

— Убей меня, Цзиньнянь, убей меня! Как же больно, мне так больно! Убей меня, убей меня! — плакала и молила Чжао Мэншу, умоляя Лу Цзиньняня положить конец ее мучениям.

Глядя на мучительное выражение лица Чжао Мэншу, Лу Цзиньнянь чувствовал, как градом катятся слезы из глаз. Он больше не мог сдерживать терзавшую сердце боль и безумие, поднял кухонный нож и бросился на них.

А-а-а!

Лу Цзиньнянь наотмашь рубил мясной ком, безудержно выплевывая накопившиеся эмоции, а брызги плоти и крови летели ему на лицо и одежду.

Лицо Чжао Мэншу было искромсано им на куски, но она лишь улыбалась и приговаривала:

— Спасибо тебе, Цзиньнянь, спасибо. Я люблю тебя, Цзинь... — не успела она договорить, как Лу Цзиньнянь полоснул ее ножом прямо по губам.

Как ни нелепо, но в этот момент отец и мать Чжао продолжали бранить друг друга, казалось, вовсе не замечая гибели дочери и собственной боли.

Сменив цель, Лу Цзиньнянь, находившийся на пределе эмоций, высвободил невиданную прежде силу: одним горизонтальным ударом он разрубил надвое голову матери Чжао, а вертикальным — рассек пополам череп отца Чжао.

Мясной ком судорожно дернулся и затих окончательно. Однако Лу Цзиньнянь продолжал кромсать безжизненные тела ножом, пока не выбился из сил и не остановился.

Бряк!

Лу Цзиньнянь выронил нож на пол, ноги больше не держали его, и он рухнул прямо на обагренный кровью и мясом пол, тяжело и прерываемо дыша.

Хе-хе-хе, хи-хи-хи, ха-ха-ха-ха! — сначала Лу Цзиньнянь тихо усмехнулся, затем его смех стал громче, переходя в надрывный хохот, от которого на лбу и шее вздулись вены.

У-у-у! — он снова зарыдал. При мысли о том, что его родители и любимая женщина один за другим ушли из жизни и что он сам убил их собственными руками, скорбь прорвалась фонтаном, породив мысль покончить с собой.

Лу Цзиньнянь медленно обхватил себя руками за горло и начал постепенно сжимать пальцы.

Кх-кх-кх! Лицо его мгновенно побагровело, глаза налились кровью и закатились вверх.

Жжж!

Как раз в тот момент, когда Лу Цзиньнянь уже был готов потерять сознание от удушья, телефон, неизвестно когда затихший, снова завибрировал.

Ха... фу... фу... — защитные механизмы организма заставили его разжать руки. Судорожно глотая воздух, он лежал на полу, в то время как телефон в кармане продолжал надрывно вибрировать.Когда дыхание немного выровнялось, Лу Цзиньнянь достал телефон и включил его. На экране высветилось два пропущенных вызова от Сюй Бовэня. Нажав кнопку вызова, он дрожащим голосом выдавил одно слово:

— Алло?

— Старина Лу, как хорошо, что ты в порядке! Я звонил тебе два раза, но ты не отвечал. Я уж думал... думал, что ты тоже, что ты тоже стал одним из них... У-у-у, старина Лу, скажи мне, что вообще творится с этим миром? Почему мои родители... почему они стали такими? — голос Сюй Бовэня, звучавший на грани срыва, донесся до Лу Цзиньняня, заставляя того снова заплакать.

В конце концов, они были еще полуподростками, и ощущение падения из рая прямо в ад застало их врасплох. Раньше родители защищали их от любых бурь, а теперь, лишившись единственной опоры, они понятия не имели, куда им идти и что делать.

Побродив в слезах какое-то время, оба постепенно успокоились. Сюй Бовэнь хриплым голосом произнес:

— Ты дома? Я приду к тебе, и вместе подумаем, как быть дальше.

— Хорошо, будь осторожен по дороге, кроме тебя, у меня никого не осталось! — серьезно ответил Лу Цзиньнянь.

— Угу!

Лу Цзиньнянь поднял кухонный нож, но из-за недавней стычки лезвие сильно зазубрилось. Тяжело вздохнув, пришлось выбросить его и взять другое.

Затем он отыскал школьный рюкзак Чжао Мэншу, вытряхнул оттуда все учебники и канцелярию, а вместо них набил сумку припасенными снеками, сухим пайком и консервами. Экипировавшись по полной, он покинул дом Чжао Мэншу и поспешил обратно к себе.

Всю дорогу Лу Цзиньнянь пробирался окольными путями, избегая многолюдных мест, и без происшествий вернулся домой, где столкнулся с точно так же вооруженным Сюй Бовэнем.

Они быстро ворвались внутрь и заперли дверь. Убедившись, что в квартире, помимо двух тел, нет посторонних, мальчики не смогли сдержать переполнявших их эмоций и крепко обнялись, сжимая друг друга так сильно, будто пытались вплавить в собственную плоть.Прошло немало времени, прежде чем они оба успокоили бушевавшие в груди эмоции и, усевшись на диван, принялись обсуждать, как быть дальше.

— Телецентр наверняка уже захвачен, сейчас вряд ли работает что-то, кроме радиовещания! — с уверенностью заявил Сюй Бовэнь. Просмотрев немало фильмов ужасов за долгие годы, он отлично знал подобные сюжеты.

— Помню, у нас в школе вроде бы была своя радиостанция! — Лу Цзиньнянь в прошлом работал ведущим школьного радио, поэтому кое-что о тех местах помнил.

— Но от твоего дома до школы путь не близкий, нам будет трудно добраться туда в целости и сохранности! — с беспокойством произнес Сюй Бовэнь. Хотя до сих пор оба они избежали беды, богиня удачи вряд ли станет вечно благоволить им.

— Ой, стоило бы подождать, меня чуть не сбили с толку, ведь у меня дома есть радиоприемник, отец вечно слушал по нему прогноз погоды, — с горькой усмешкой ответил Лу Цзиньнянь. Но стоило ему вспомнить о родителях, как радостное мгновение испарилось, настроение помрачнело, в глазах потемнело, и голову закружило от накатившего головокружения.

— Эй, старина Лу, ты чего? — заметив, как лицо Лу Цзиньняня вмиг побелело и он выглядит так, будто готов рухнуть без чувств в любую секунду, Сюй Бовэнь встревожился не на шутку.

Приглядевшись, он увидел, что левый рукав рубашки Лу Цзиньняня насквозь пропитан кровью; задрав ткань, он обнаружил, что из левой руки обильно сочится кровь.

Раньше крови почти не было, но в пылу недавнего безумия Лу Цзиньнянь слишком сильно потревожил рану, отчего она только увеличилась. До этого Лу Цзиньнянь был так занят радостью, что Сюй Бовэнь жив, что совершенно забыл о собственном ранении.

Сам же Сюй Бовэнь, впервые заметив окровавленную одежду друга, даже не подумал, что тот ранен. Он решил, что на него просто брызнуло чужой кровью — в конце концов, он и сам был с ног до головы испачкан кровью, правда, не своей, а родителей.Сейчас было уже не до обсуждений радиоприёмника: Сюй Бовэнь под руководством Лу Цзиньняня нашёл аптечку, обработал Лу Цзиньняню рану и, обмотав её в несколько слоёв марли, наконец успокоился.

Оба лежали на диване навзничь. Всё случившееся сегодня так истощило их физически и морально, что они, даже не помывшись, заснули прямо так.

Лу Цзиньняню приснился сон. В этом сне мир выглядел точно так же, как прежде: мать была любящей, отец — строгим, а после сдачи экзаменов в старшей школе он официально начал встречаться с Чжао Мэншу, и они решили пожениться сразу после окончания университета.

Пройдя через все мелкие ссоры и неурядицы за четыре года учёбы в вузе, они наконец сыграли свадьбу на глазах у родителей с обеих сторон и многочисленных друзей и родственников. Сюй Бовэнь, выступавший в роли шафера, тоже приглянулся одной из подружек невесты, и в следующем году они поженились.

После свадьбы они по-прежнему жили душа в душу, и на второй год у них родилась прелестная дочурка.

В тот день Лу Цзиньнянь, вернувшись с работы, застал жену Чжао Мэншу за попытками успокоить ребёнка, но малышка всё не переставала плакать. Когда Лу Цзиньнянь попытался взять её на руки, чтобы укачать самому, Чжао Мэншу вдруг закинула голову назад, из её глаз потекли кровавые слёзы, и она с горькой обидой произвела: «Цзиньнянь, я так сильно тебя любила, как ты мог меня убить? Как ты мог меня убить?! Я так ненавижу тебя, как же я тебя ненавижу!» С этими словами она швырнула младенца на пол, бросилась на него и принялась безумно терзать его шею.

«Лу Цзиньнянь, я так разочарована в тебе! Ты посмел убить собственную мать, неблагодарный ублюдок, ты должен гореть в аду!» Рядом проступило искаженное злобой лицо Мать Лу, которая громко обвиняла Лу Цзиньняня.

Затем вокруг него стали появляться всё новые лица; они кружили хороводом и яростно проклинали его. Весь мир окрасился в кроваво-красный цвет, и Лу Цзиньнянь рухнул на землю без чувств...

— А! — Словно возвращаясь с того света, Лу Цзиньнянь в ужасе сел на постели, тяжело и судорожно дыша. Образы из сна казались до ужаса реальными — настолько реальными, что от этого охватывало отчаяние!

— С самого утра и такой бодрящий! — недовольно пробормотал Сюй Бовэнь, протирая глаза после того, как его разбудили. Ему впервые за долгое время удалось сладко подрыхнуть, но его испугом подняли на ноги, после чего он с любопытством спросил: — Что за сон тебя так напунал? Ты орал так жутко, что я подумал, будто кто-то вломился внутрь, у меня аж всё внутри сжалось от страха!

Лу Цзиньнянь покачал головой — обсуждать этот кошмар ему не хотелось. Услышав последнюю фразу Сюй Бовэня, он невольно бросил на него презрительный взгляд и действительно заметил слегка поникшую палатку на штанах.

— Чего глядишь! Это нормальное физиологическое явление! — возмутился Сюй Бовэнь.

Повозившись и пошумев ещё немного, они наконец вспомнили о важном деле. Лу Цзиньнянь достал радиоприёмник и принялся крутить настройку каналов, пока после череды помех оттуда не донёсся человеческий голос. Смыв с лиц улыбки, они в напряжении прислушались к сообщению по радио:

«Буквально вчера часть людей и животных внезапно сошли с ума и принялись атаковать любые живые существа вокруг. В настоящее время причина, вызывающая это помешательство, неизвестна, однако с уверенностью можно сказать одно: это безумие не передаётся воздушно-капельным путём, иными словами, оно не распространяется через воздух, воду, биологические жидкости и прочие подобные среды.

На данный момент во всех регионах и странах мира ситуация вышла из-под контроля. Жителям рекомендуется оставаться по домам, запереть двери и окна и ожидать помощи, спасения. Хм, ух, пфф, ха-ха-ха! Да шучу я, шучу! Ха-ха-ха, повелись, да? Да сгнивайте вы в своих домах, отбросы, ха-ха-ха!

У-у-у, что же теперь делать? Есть ли ещё надежда у человечества? Неужели наша цивилизация подошла к концу? Ха-ха-ха, да, надежды нет, остаётся лишь одно отчаяние! Вы все должны сдохнуть, вы все должны сдохнуть!»

Они переглянулись, и каждый увидел в глазах другого, как огонёк надежды, теплившийся там, был окончательно растоптан безумными криками из радиоприемника.

Здание человеческой цивилизации рухнуло!

http://tl.rulate.ru/book/231848/33543797