Готовый перевод Reborn as a Demon: Career Over Ships / Перерождение демона: карьера вместо романов: Глава 8

— Пф-ф...

Чу Цинхэ внезапно усмехнулся, отпустил Чуси и, вернув себе прежний легкомысленный вид, зашагал дальше.

— Ты действительно очень интересная.

С самого детства все вокруг твердили, что он во всём уступает Чу Цинхэ. В лицо ему льстили, называя умным и находчивым, а за спиной шептались, что ему никогда не сравниться с братом.

Но прямота и бескомпромиссность Чуси показались ему чем-то по-настоящему искренним. В душе невольно зародилась симпатия.

Сам он проникся симпатией, зато Чуси мечтала лишь об одном — держаться от этого человека как можно дальше. С таким переменчивым нравом любой, кто свяжется с ним, навлечёт на себя беду.

Однако, как бы Чуси ни старалась его игнорировать, он не унимался и всю дорогу не закрывал рта.

— Меня зовут Чу Цингэ, а тебя как?

— Чуси.

— Какие иероглифы?

— Чу — как начало, Си — как утренняя заря.

— Утренняя заря, только что родившаяся на свет... Прекрасное имя!

Когда они вернулись в лагерь, Чу Цинхэ и Гуань Фэйлун уже давно сидели у костра.

— Оба вернулись? Ну вот, и искать никого не пришлось, — обрадовался Гуань Фэйлун, увидев, что они пришли вместе.

Он, конечно, собирался искать пропавшего Чу Цингэ, да и Чуси отсутствовала уже довольно долго. Будучи мужчинами, они с Чу Цинхэ неловко чувствовали себя, пытаясь отыскать девушку, и ломали голову, как убедиться, что с ней всё в порядке. Теперь, когда все были на месте, тревоги отпали.

— Простите, что заставила вас волноваться, — с лёгким извинением произнесла Чуси и села на своё прежнее место у костра.

— И я заставил вас волноваться, учитель, — небрежно бросил Чу Цингэ. В его голосе не было ни капли раскаяния. Он плюхнулся рядом с Чуси, и той пришлось подвинуться.

— Безобразие! Уйти с маршрута во время тренировки — кто бы ответил, случись что? — стоило Чу Цингэ появиться, как лицо Чу Цинхэ помрачнело, и он тут же принялся за нотации.

Они сопровождали наставника, чтобы устранить свирепствующего в округе зверя, но в самый разгар боя Чу Цингэ внезапно покинул строй и исчез. Тогда они были заняты сражением и не могли его остановить, а когда пыль улеглась, и след его простыл.

— В тренировках на выезде неизбежны неожиданности. Если целыми днями сидеть под крылом наставника, разве можно чему-то научиться? — Чу Цингэ выслушал упрёки брата с полным равнодушием, казалось, на его лице было крупно написано: Делаешь из мухи слона.

— О? И чему же ты научился, сбежав от группы? — Чу Цинхэ разозлился. Этот младший брат с детства был непутёвым, но вечно находил оправдания своим выходкам.

— Это долгая история. Рост происходит внутри, его на словах не объяснишь, — всё так же развязно ответил Чу Цингэ.

— Не можешь объяснить — значит, просто бездельничал и бегал чёрт знает где! — Чу Цинхэ не поверил ни единому его слову.

Чуси сидела, положив руки на колени, и слушала эту перепалку. Хотя вокруг наконец-то стало шумно, от их споров у неё разболелась голова. Она сразу поняла: братья не ладят. Удивительно, как два одинаковых лица могут принадлежать столь разным людям — один угрюмый и занудный, другой легкомысленный и строптивый. Близнецы — поистине странное явление.

Слушая их, она постепенно провалилась в сон. Она так и не узнала, кто из братьев вышел победителем в этой словесной дуэли.

За пять лет это был первый спокойный сон. На следующее утро, едва открыв глаза, Чуси увидела, что на неё в упор кто-то смотрит. Она провела рукой по уголку рта — слюней не было. Что он высматривает?

— Чего уставился? — нахмурившись, спросила она.

— Хотел проверить, не начинают ли демоны сразу после пробуждения искать, кого бы съесть.

— ...

По одному только тону стало ясно — это Чу Цингэ. Гуань Фэйлуна нигде не было видно, а Чу Цинхэ сидел поодаль, скрестив ноги, и медитировал. Неизвестно, просидел ли он так всю ночь или встал ни свет ни заря.

При мысли о медитации на душе у Чуси стало тяжело. В Диких землях не было духовной энергии, поэтому она не могла практиковаться, и её уровень застыл на месте. Сейчас она отставала от сверстников, а впереди ждало немало врагов. Та странная сила, что пробудилась в ней, пока была ей неподвластна. Чтобы выжить, ей нужно стать сильнее. Но сейчас не время для тренировок — сначала нужно найти безопасное место, разобраться в себе и наметить путь развития.

Пока Чуси и Чу Цингэ сверлили друг друга взглядами, наставник вернулся с несколькими рыбинами и, весело посмеиваясь, принялся жарить их на огне.

— Учитель, я умею готовить рыбу, позвольте мне помочь, — Чуси взяла у него две рыбины. По всем правилам приличия она не могла позволить наставнику заниматься этим в одиночку.

— Наставник, я тоже помогу, — Чу Цинхэ, несмотря на высокое происхождение, знал, что такое уважение к учителю, и потянулся за остальной рыбой.

— Ой, да куда тебе? Только рыбу переведёшь, — Гуань Фэйлун отказался от его помощи.

Принц, у которого всегда под рукой слуги и телохранители, вряд ли когда-нибудь держал в руках рыбу. Раз наставник сказал нет, Чу Цинхэ не стал настаивать.

Зато Чу Цингэ, напротив, чувствовал себя совершенно непринуждённо. Заложив руки за голову, он с комфортом прислонился к дереву.

— Я тоже не умею готовить, не буду мешать, — заявил он. — Но сразу предупреждаю: я буду есть ту рыбу, которую приготовит Сиси. Такой утончённый господин, как я, должен есть рыбу, приготовленную женскими руками, только тогда она будет по-настоящему вкусной.

Услышав, как он называет её Сиси, Чуси чуть не выплюнула кровь, а ещё больше ей хотелось выплюнуть её прямо ему в лицо. Ещё вчера он брезгливо морщился, глядя на неё, а сегодня уже такой нежный?

— Ведёшь себя фривольно, как последний гуляка! Пятнадцать лет, а ни капли серьёзности, позоришь нашу императорскую семью! — Чу Цинхэ снова принялся за нотации.

Услышав слова императорская семья, Чуси наконец поняла, кто они такие. Неудивительно, что наставник лично сопровождал их в походе.

Братья снова начали грызться, и Чуси вдруг показалось это занятным. Чу Цинхэ упирал на одно и то же — поведение брата непристойно и позорит корону. А Чу Цингэ отвечал изощрёнными софизмами. Когда брат упрекал его в легкомыслии, он заявлял, что это не легкомыслие, а юношеская непосредственность. Когда тот обвинял его в неподобающих словах в адрес Чуси, он парировал, что нет ничего дурного в том, чтобы восхищаться прекрасной девой. Когда же речь заходила о правилах приличия, он заявлял, что если уж рождённый в императорской семье обязан соблюдать все эти формальности, то зачем вообще нужна эта власть?

В конце концов, Чу Цинхэ был доведён до того, что его лицо посинело от ярости.

Гуань Фэйлун, похоже, привык к таким сценам и с довольным видом продолжал жарить свою рыбу. В конце он вдруг повернулся к Чуси и спросил:

— Ну что, деточка, как по-твоему, кто из них прав?

http://tl.rulate.ru/book/231745/33536798