Глава 67.Беспокойство.Кто самый предназначенный.
Когда Хан Юньси концентрировалась,прозвучал голос Хань Цунаня . Он умолял императора Тяньхуи и его голос был очень громким. Ублюдок! Гу Бэйюэ тихо выругался, но он не мог открыть дверь, чтобы остановить его. Он переживал, что из-за этого люди, находящиеся снаружи, ринуться внутрь и еще больше потревожат Хан Юньси. За пределами комнаты, Хань Цунань впервые ожидал проверки результатов лечения. Но чем больше он над этим размышлял, тем меньше он думал, что это верное решение. Чем больше он размышлял, тем больше он переживал. Он не мог просто сидеть и ждать своего трагического конца. А что, если Хан Юньси подкупила Гу Бэйюэ и они придумали какие-то хитрости? Тогда разве ему не конец? Несмотря ни на что, даже если есть крошечная возможность, он не мог этого допустить. Он должен был быть внутри и лично наблюдать за каждым движением Хан Юньси. «Ваше величество, позвольте этому слуге заглянуть, что происходит внутри! Этот слуга на протяжении многих лет лично лечил наследного принца и понимает его состояние лучше, чем Императорский врач Гу.» Император Тяньхуи посмотрел на него холодно, но все равно казалось будто он колеблется. «Ваше величество, позвольте этому слуге войти. По крайней мере, так там будет еще оди человек, который сможет увидеть способ лечения Хан Юньси, и какое лекарство она использует. Таким образом проверка после этого будет более тщательной, не так ли?» Слова Хань Цунаня были достаточно ясны. Император Тяньхуи все еще сомневался на счет Хан Юньси, поэтому он кивнул головой после этих слов. «Иди.» Хань Цунань обрадовался: «Благодарю ваше величество. Этот слуга обязательно будет наблюдать за всем» От восторга Хань Цунань сделал свой голос еще громче, так, что Гу Бэйюэ все отчетливо услышал. Но Хан Юньси осталась все такой же неподвижной, как и раньше; было неясно услышала ли это она. Когда Хань Цунань подошел, Гу Бэйюэ стал гореть от нетерпения. Они оказались в трудной ситуации, и он не знал, что делать. Ему отказать Хань Цунаню, когда тот постучит в дверь? Или может быть выйти и преградить ему дорогу. Оба метода могут помешать Хан Юньси! Гу Бэйюэ нахмурил свои обычно спокойные брови. Тем временем, Хан Юньси услышала шум снаружи, но она была устойчива к отвлекающим факторам и специально игнорировала его. Тем не менее, никто не мог точно сказать (знать) сможет ли она сохранить свою концентрацию, если Хань Цунань постучит. В этот критический момент Хань Цунань подошел к двери. Гу Бэйюэ решил решил рискнуть всем и сжал ручку двери, готовясь выйти. Хан Юньси услышала движение и лишилась концентрации на секунду. Она немедленно заставила себя снова сосредоточиться, капли пота образовались на ее лбу. Ее спина уже давно была пропитана потом. Но сейчас ее концентрацию было невозможно восстановить. Если она так продолжит, она может совершить большую ошибку! Что делать? В этот решающий момент, раздался ледяной голос: «Ваше величество, разве вы не обещали, что никто не войдет и не побеспокоит ее?» Это был голос… Герцога Цинь! Герцог Цинь есть Герцог Цинь. Услышав это, Хань Цунань остановил свои шаги. Неугомонное сердце Гу Бэйюэ успокоилось, когда он убрал руку, в то время как Хан Юньси облегчено вздохнула. Это было также, когда он спас ее в доме генерала. В то время она была настолько сосредоточена, что ее руки дрожали, держав иглу для иглоукалывания. Но услышав его голос, она мгновенно успокоилась, чувствуя себя в безопасности. Ее глаза сузились, прежде чем она вернула свою концентрацию, полностью забывая обо всем. Никто не знал, что Лон Фэйе сделал снаружи, поскольку после его вступления даже Гу Бэйюэ не мог услышать ни шага. ……… Снаружи, Хань Цунань был заткнут кляпом во рту, в то время как Лон Фэйе сидел на ступеньке, ведущей в спальню. Хотя он сидел в очень низком положении, все его тело излучало благородную ауру, из-за которой людям было трудно его игнорировать. Каждое его движение было наполнено естественностью и грацией. Так как император Тяньхуи пообещал, ему ничего не оставалось кроме как молчать, но в это же время его взгляд осложнился. Он пытался понять отношение Лон Фэйе к его ванфэй. Такого благородного человека никогда не заботила судьба других. Он принял меры ради безопасности наследного принца? Или чтобы убедиться, что Хан Юньси не допустит ошибки, которая бы навредила ей? ………. Внутри комнаты, все еще было тихо. Время замедлилось в этот момент, когда булькающий звук исходил из желудка Лон Тяньмо. Яд растворял его «плод в плоду». Этот звук то тихим, то громким, прежде чем медленно угас. Как и прежде, атмосфера была напряжена до предела. Однако, глаза Хан Юньси засветились, когда она пробормотала: «Приготовь «кровяную таблетку жизни»!» Успех! Гу Бэйюэ улыбнулся и сразу же приготовил таблетку, он был готов сотрудничать с Хан Юньси и накормить ею Лон Тяньмо в любое время. Хан Юньси немного подождала, прежде чем услышала в напоминание от сканеров звук «динг». Ее нервы, натянутые до предела, резко расслабились. Пришло время! Она согрела свои руки, прежде чем сделать надрез, ее движения были быстрыми и очень красивыми. Острый край ножа порезал живот Лон Тяньмо на расстоянии двух цуней (наименьшая традиционная единица измерения, приблизительно равная 1,3 или 1,4 дюймов), из которого начала вытекать свежая красная кровь. Но как только Хан Юньси использовала иглы для иглоукалывания, текущая кровь потемнела. Она чередовала использование игл в точках акупунктуры и наблюдение за потоком крови; очень быстро вся кровь была окрашена в красный цвет. С самого начала и до конца, она держала голову все время опущенной, ее профессиональное и сосредоточенное выражение лица не менялось. Хотя она была технически квалифицированной, она никогда не теряла самообладание (сохранность, охрану?) в таких вопросах. «Императорский врач Гу, используйте таблетку!» Гу Бэйюэ очень хорошо содействовал. «Кровяная таблетка жизни» действительно была необыкновенной вещью, которая восстановила бледное выражение лица Лон Тяньмо до того, пока он не зарумянился и не порозовел. Хан Юньси подняла глаза, чтобы посмотреть на него, прежде чем измерить его пульс, она была довльна результатами. Затем она продолжила искать акупунктурные точки. Хотя этот процесс был долгим и медлительным, риск опасности снизился до минимума. Полчаса спустя, весь яд в теле Лон Тяньмо был полностью изгнан, настолько что даже не было необходимости принимать лекарства, чтобы убрать остатки яда. Хан Юньси использовала лекарство, чтобы уменьшить воспаление и восстановить мышцы, прежде чем тщательно зашить рану. Наконец, она тщательно расправила одежду Лон Тяньмо и закончила лечение (дело). Она повернулась и глубоко выдохнула, расслабив ее нервы. Впоследствии появилась усталость (истощение), скопившаяся с прошлых дней и с этого напряженного часа. Тем не менее, она продолжила проверять пульс, наблюдая за бледностью его лица и следя за тем, чтобы не было ошибок, прежде чем сесть, с другой стороны. «Императорский врач Гу, откройте дверь.» Гу Бэйюэ почувствовал укол вины, поэтому не сразу пошел, а налил Хан Юньси стакан теплой воды, чтобы попить. Затем он достал несколько кусочков женьшеня из своей аптечки и мягко сказал: «Положи их в рот и немного отдохни. Не спеши.» Как только Хан Юньси положила себе в рот женьшень, она сразу поняла, что он был очень дорогой. Ему не было 1000 лет, должно быть ему 500лет, один кусок стоил тысячу золотых. Но он дал ей три больших кусочка за один раз. Может быть из-за своей усталости она видит галлюцинации, но она, казалось, увидела, как будто Гу Бэйюэ был окутан ореолом мягкого золотого света, как если бы он был сердобольным Архангелом. Увидев, что лицо Хан Юньси стало выглядеть немного лучше, Гу Бэйюэ, наконец, открыл дверь. Император Тяньхуи и остальные с тревогой ждали во дворе. Когда сказали, что двери открыли, императрица была первой, кто ринулся внутрь «Как наследный принц?» Гу Бэйюэ слегка улыбнулся и ответил: «Поздравляю ваше величество, вдовствующую императрицу и уважаемую императрицу. Лечение было чрезвычайно успешным, его высочество наследный принц в порядке!» «Правда?» император Тяньхуи резко встал, немного шатаясь, как будто сейчас упадет. Это движение выдало его беспокойство. Вдовствующая императрица последовала за ним, чтобы подняться, оглядываясь то ли радуясь, то, ли не веря: «Это правда? Это правда?» «Лечение прошло очень гладко. Яд в желудке его высочества был растворен и полностью удален!» сказал честно Гу Бэйюэ. «Быстрее…быстрее, пойдемте посмотрим.» Императрица действительно была очень счастлива, будучи первой, кто вошел. Видя ее беспокойство, Гу Бэйюэ не мог помочь, но сказал: «Уважаемая императрица помедленнее. Будьте осторожны, чтобы не споткнуться.» «Я не могу медленнее. Прошло много лет, но я никогда не могла даже подумать, что настанет этот день, даже во сне! Я знала, что с Тяньмо все будет в порядке!» «Ваше величество, разве я не говорил, что Хань Цунань, должно быть ошибся в диагнозе? Как у Тяньмо могла быть такая странная болезнь?» сказала вдовствующая императрица, приятно удивляясь. Две женщины были настолько счастливы, что совсем забыли о своем положении, они разговаривали и одновременно бежали вперед. Император Тяньхуи не беспокоился о деталях и тоже вошел внутрь. Хань Цунань был единственным, кто ждал, сидя прямо на земле немного потрясенный. Даже кляп изо рта упал на пол. Лон Фэйе был единственным, кто был спокоен. Он посмотрел на Гу Бэйюэ, который по-прежнему стоял у двери, прежде чем повернуться и уйти. Внутри комнаты, воздух был пропитан свежим запахом крови, смешанный с ужасным запахом гниения. Хан Юнсьи спрятала большую часть своих вещей, оставив только миску с лекарством и простыню, испачканную грязной кровью. Лон Тяньмо спокойной лежал на кровати, его опухший живот почти исчез. Остался только избыток, свисающей кожи. Но это было трудно увидеть, так как он был покрыт белой марлей. Честно говоря, запах крови в воздухе был очень неприятным, но все были слишком счастливы, чтобы беспокоиться о подобном. Как мать Лон Тяньмо, императрицу не волновала кровать, испачканная в крови, она сидела прямо на ней, лаская лицо своего сына. Она была так счастлива, что заплакала. «Он действительно здоров? Правда?» Вдовствующая императрица в недоумении уставилась на живот: «Все хорошо, хорошо, просто прекрасно.» Император Тяньхуи был единственным, кто помнил о своем положении и сохранял спокойствие: «Хан Юньси, наследный принц теперь здоров?» «Чтобы ответить вашему величеству, как и сказал Императорский врач Гу. Яд в желудке наследного принца был полностью растворен и изгнан. Когда обезболивающие пройдет, наследный принц очнется. Я оставила три вида лекарств для него, он должен принимать их каждую ночь, чтобы полностью избавиться от разреза.» искренне ответила Хан Юньси. «Тогда, когда он проснется?» спросил снова император Тяньхуи. В тот момент радостные вдовствующая императрица и императрица посмотрели на нее. Конечно, Хан Юньси поняла, что имел в виду император Тяньхуи. Пока наследный принц не проснется, она не сможет покинуть дворец. «Около часа или около того» - честно ответила она. «Цинь ванфэй, почему бы вам немного не отдохнуть в одном из боковых залов, чтобы не было проблем»- мягко сказал император Тяньхуи. Мнение Хан Юньси не спрашивали, ей приказали. Тем не менее он не звал ее по имени. Единственного «Цинь ванфэй» было достаточно, чтобы показать насколько его отношение к ней поменялось. Хан Юньси и вправду хотела отдохнуть. Она многозначительно взглянула на Гу Бэйюэ, прежде чем собиралась уйти м придворной дамой, но голос Хань Цунаня пришел извне: «Цинь ванфэй, подождите минутку!» Вскоре вошел Хань Цунань его бородка немного торчала. Он слегка поклонился перед ним и сказал: «Ваше величество, как думает этот слуга, еще слишком рано, чтобы делать выводы о болезни его высочества наследного принца» На самом деле опухший живот наследного принца уже давно исчез. Пока он мог проснуться не было нужды беспокоиться о том, что внутри! Даже если это действительно был ребенок, император Тяньхуи никогда бы не позволил распространиться новостям! Но для Хань Цунаня это было важно. Это было связано с его репутацией и жизнью. Конечно, без присутствия посторонних император Тяньхуи тоже хотел узнать правду. Он махнул рукой, чтобы подать знак придворной даме уйти.
http://tl.rulate.ru/book/2315/274211
Сказали спасибо 287 читателей
По крайней мере, именно такие понятия есть о благородных в ранобе...