Готовый перевод What Did the Novelist Do Wrong This Time / Чем же опять провинился писатель: Глава 7

В помещении царила гнетущая тишина, снаружи — усиленная охрана.

Ключевые слова: мафия, штаб, свирепый главарь якудза, подросток, еще вчера принадлежавший миру света.

— Я не стану тебя убивать.

— Спасибо, я пока тоже не горю желанием умирать.

— Я могу подождать, пока ты не решишься на это добровольно.

— Добровольно? Ты неверно подобрал слово. Должно быть — естественная смерть или несчастный случай, верно?

— Я не ошибся.

— ...

Подобный диалог, услышь его кто-то посторонний, заставил бы немедленно вызвать полицию и попутно заклеймить главу Портовой Мафии как извращенного садиста. Но эти слова произнес не босс, а совсем наоборот — роли поменялись местами.

Дадзай Осаму уже привык к его дерзким высказываниям и оставил всякие попытки понять, какие еще шокирующие вещи, за которые можно казнить сотню раз, способны сорваться с языка этого парня.

Он махнул рукой:

— Забирай, забирай себе.

В конце концов, согласно его плану, от него самого не то что тела — даже целой косточки не останется. Да даже если план даст сбой, он ни за что не позволит оставить себя в целости! — с досадой подумал Дадзай.

А затем с грустью осознал:

Не выйдет.

Если Аоике Рэно не получит целого трупа, то еще хорошо, если он не начнет трепать нервы Портовой Мафии, не говоря уже о том, чтобы стать защитным зонтиком в его планах.

— Но условия нужно оговорить заранее. Мало того, что ты будешь в моем распоряжении до самой моей смерти, так еще и после нее ты обязан пробыть в Портовой Мафии два года и выполнять приказы следующего босса.

Двух лет должно хватить, чтобы новое поколение успело окрепнуть.

Получив ответ, Аоике Рэно просиял, его глаза наполнились удовлетворением и радостью, а уголки губ едва заметно приподнялись, разгоняя привычную остроту взгляда.

— Спасибо.

Несмотря на крайне несправедливый контракт, он принял его без колебаний, словно получил невероятное благо.

Настолько наивно, что даже совесть заныла.

Дадзаю больше не хотелось с ним разговаривать.

Если бы Аоике Рэно появился раньше, он, возможно, смог бы найти в нем единомышленника и перекинуться парой слов, но сейчас...

Не искушай его смертью!

Человек должен уметь противостоять соблазнам!

Дадзай про себя повторил это несколько раз, спрыгнул с рабочего стола с невозмутимым лицом, обошел его и взял со стула подарочную коробку размером с обувную. Поставив ее на стол, он пододвинул подарок в сторону Аоике и сел в кресло.

— Аоике, — аура Дадзая мгновенно переменилась, став подобающей боссу Портовой Мафии: холодной и серьезной. — У нас есть традиция: старший, принимающий новичка, обязан подарить ему вещь в качестве знака доверия. — Он усмехнулся: — Хочешь угадать, что там?

Аоике Рэно, чье желание только что исполнилось и над чьей головой, казалось, расцвел маленький цветок, склонил голову набок, непроизвольно совершив жест, совершенно не сочетающийся с его обычной манерой держаться.

— Костяная ручка?

Причем сделанная из костей господина писателя, гораздо более совершенная, чем те поделки, что он выковыривал из кусков гнилого мяса. Но для одной ручки коробка слишком велика.

— Отчасти.

Дадзай подпер щеку рукой, в его глазах цвета карих искр отражалась радость Аоике. Он мысленно представил, как Аоике приходит в ярость от того, что от него самого не осталось тела, и это немного успокоило его.

— Открой и посмотри.

Аоике Рэно кивнул и взял коробку. Она была легкой, почти невесомой. Крышка открылась, обнажая содержимое.

Тонко отшлифованная ручка, выполненная по всем правилам эргономики, совершенно не походила на изделие из человеческой кости — скорее на слоновую кость или мрамор. Под ручкой лежала пачка бумаг и несколько пластиковых пакетов с застежками.

Это что, изъято из комнаты вещественных доказательств полиции?

Аоике отодвинул ручку в сторону и поднял пожелтевшие от времени, помятые пакеты. В первом лежали несколько женских волос, во втором — осколок чайной чашки, в третьем — полицейский жетон с надписью Аомориская городская полиция.

Пальцы Аоике, сжимавшие коробку, непроизвольно побелели. Он поднял взгляд на Дадзая.

— Это стоило мне огромных денег — архивные материалы, опечатанные Отделом по делам одаренных.

Дадзай улыбался, в его голосе не было ни капли личных эмоций, но в глубине глаз читался неподдельный азарт зрителя, ожидающего шоу.

— Надеюсь, это тебе поможет.

Аоике ответил коротким звуком, не проявив особой реакции на эти вещи. Его мысли унеслись в прошлое.

Первое произведение Аоике называлось Девушка с фарфоровой чашкой, и он начал писать его по совету господина полицейского.

Скрип пера по бумаге, история постепенно обретала форму, плоские персонажи оживали. Это чувство дарило Аоике новизну, словно живительный дождь после долгой засухи. То самое ощущение возвращения души домой, когда пустое и холодное существование обретает смысл.

Тогда Аоике еще мог плавно написать финал, мог свободно пользоваться обычными чернилами на бумаге.

Как и в обычных народных байках: невезучий книжник просит помощи у благородного господина, тот протягивает руку, и злобный призрак женщины больше не появляется в истории.

А затем, когда Аоике закончил первую главу и радостно побежал к господину полицейскому, чтобы тот стал его первым читателем, случилась беда.

Тот призрак женщины появился в реальности.

— Аоике.

Зов вырвал его из воспоминаний. Он посмотрел на Дадзая, и в его сине-зеленых глазах промелькнуло недоумение.

Дадзай, сложив руки и подперев подбородок, тоже был озадачен.

Почему у него такая реакция? Где ужас? Где раскаяние? Где страх? Где те слезы, дрожь и гнев, которые он ожидал увидеть?

— Я что, провел неверное расследование?

— ...Нет, все верно. Это кошмар, с которым я не хотел сталкиваться.

Аоике покачал головой и долго молчал, прежде чем ответить. В его спокойном тоне скрывалась не печаль, а недоумение.

— Когда я впервые увидел свою способность, кроме Вечного антиквариата — бессмысленного названия — я не знал ровным счетом ничего. Это была керамическая гейша, прекрасная и ядовитая. Ее суть была в том, чтобы убивать всех мужчин, которых она видит. До того как я осознал, что она создана мной и полностью подконтрольна мне, господин полицейский уже погиб. Но я не чувствовал боли, даже несмотря на то, что это я его убил.

Беловолосый юноша поднял жетон Аомориской полиции и провел подушечками пальцев по ткани, хранящей следы времени.

— Врачи сказали, что из-за шока от увиденного убийства у меня развилось психическое расстройство с эмоциональным отчуждением. Но только я один знал, что таким я был всегда. Господин полицейский перед смертью застрелил демона, который издевался над женщинами, но из-за того, что за спиной того демона стояли влиятельные люди, полицейского отстранили от службы, завели расследование и навесили множество выдуманных обвинений. Его бывшие коллеги и младшие товарищи, которые его уважали, теперь поносили его, а прохожие плевали в спину, называя вором налогов и полицейским маньяком. В то время он жил в страшных муках.

Поэтому, когда господин полицейский умер, Аоике не только не опечалился, но и искренне обрадовался его смерти.

— Я даровал ему конец.

Дадзай наконец понял, что именно смущало Аоике.

Писатель, чья природа была равнодушной и отличной от человеческой, задавался вопросом: была ли смерть полицейского для него действительно кошмаром? Ведь он явно чувствовал облегчение.

— Твои мысли интересны, Аоике, но они ошибочны — как для общества, так и для тебя самого. Если тебе было плевать на смерть приемного отца, почему после этого ты утратил способность писать финалы? — Дадзай постучал пальцами по столу, его голос звучал холодно, но в нем проскальзывала нежность. — Прежде чем мы перейдем к подарку, расскажи, что было дальше?

Аоике, обладая такими мыслями, почему не смог использовать способность и позволил обычному человеку воспользоваться собой? Он должен был стать тем чудовищем, от которого у правительства болела бы голова, тем, кто не в силах сдержать тьму в своем сердце.

— Я действительно подумывал подарить еще нескольким людям искупление, чтобы проверить, что для меня значит смерть господина полицейского, но потом в приюте я встретил врача.

Даже если он не мог больше использовать способность, убить пару человек для него не составляло труда.

Сказав это, Аоике замолчал. Было ясно, что о враче он говорить не намерен.

Дадзай взял имя врача на заметку, но настаивать не стал.

— Посмотри на мой подарок, Аоике.

Аоике кивнул, сложил все пакеты на стол и взял папку с материалами. Это был отчет Отдела по делам одаренных о деле об убийстве инспектора полиции в Аомори несколько лет назад.

— ...Инспектор убит в собственном доме. Преступник — иностранная наемная группа RSW, заказчик неизвестен, мотив неизвестен, преступник в бегах. Причина смерти: перерезана сонная артерия. На месте преступления обнаружено большое количество осколков керамики неизвестного происхождения и следы жидкости, по результатам экспертизы — чай улун. Выживший один, статус — приемный сын, отправлен в приют... Вышеуказанное является отчетом по делу об убийстве инспектора, подозрение на использование способности. Архив опечатан Управлением делами кабинета министров №5, разрешено чтение, вынос запрещен.

Это был черновик, но на белой бумаге стоял штамп Закрыто.

Взгляд Аоике задержался на причине смерти.

Колотая рана.

Девушка с фарфоровой чашкой могла убить утоплением, удушением или вытянуть жизненную энергию, но она ни за что не могла использовать нож.

Значит, господин полицейский погиб не от его рук? Или полиция перепутала осколки керамики с орудием убийства?

Голос Аоике был спокойным, с едва уловимой ноткой гнева:

— Не нужно пытаться одурачить меня фальшивыми данными.

Как ни крути, этот документ выглядел слишком поддельным.

— Ты сомневаешься в Портовой Мафии? Или во мне?

Дадзай поднял газету, взятую неизвестно откуда, и показал Аоике. Юный босс был явно недоволен сомнением со стороны собеседника. На газетной полосе была статья о теракте в правительственном учреждении, виновником которого была признана Портовая Мафия. На черно-белой фотографии за приоткрытой дверью виднелись разбросанные бумаги и несколько пулевых отверстий.

— Не веришь — проверь сам, — холодно произнес Дадзай. — Те клерки из мэрии, хоть и пустые болваны, но в базовой экспертизе они никогда не ошибаются, потому что это единственное, что они умеют делать.

Если уж они перепутали убийство керамикой с убийством ножом, то правительство может смело закрываться. На месте событий тогда присутствовал третий человек. Это факт.

— Кстати, куда делась Девушка с фарфоровой чашкой после инцидента? У твоих созданий есть временные ограничения? — спросил Дадзай.

— Нет, но при сильных повреждениях они исчезают, — Аоике сжал бумаги. — Ее разрубил пополам один полицейский.

Как выглядел тот человек, Аоике давно забыл, помнил лишь его мощный и спокойный голос.

— Есть выживший мальчик, — сказал тот человек подоспевшим полицейским.

— Потом ты скрыл, что это был ты?

Аоике покачал головой:

— Они ничего не спрашивали, сразу отправили меня в приют.

А потом он встретил врача.

Дадзай приподнял бровь:

— Случаи, когда дети неосознанно убивают с помощью способностей, не такая уж редкость. Почему они не устроили допрос?

Аоике замер.

— Похоже, то дело было совсем не простым.

Дадзай постучал по столу.

— Полицейский, способный одним ударом уничтожить одаренное существо, случайно оказался рядом, не стал следовать протоколу и отпустил главного подозреваемого, а незакрытое дело запечатали в архиве как закрытое — полиция изначально не собиралась его расследовать.

— ...

Аоике опешил. Почему он раньше не задумывался об этих странностях? Если так подумать, появление врача тоже...

— Вот мы и разобрались.

Дадзай опустил эту тему, встал с кресла и медленно подошел к Аоике. Он поднял руку, и его прохладные пальцы зацепили резинку маски, медленно проведя до уха юноши, словно лаская любовника. Почувствовав, как Аоике на мгновение напрягся, демон с карими глазами улыбнулся.

— Я надеюсь увидеть твое новое произведение как можно скорее, Аоике.

Сказав это, он сорвал маску.

Хотя Дадзай уже видел лицо Аоике, он все равно изобразил восторг и с улыбкой похвалил:

— Разве ты не прелесть?

Проблема со способностью Аоике была решена, теперь пришло время разобраться с его недавним дерзким поведением по отношению к боссу. В конце концов, в Портовой Мафии авторитет главы не терпит сомнений.

От юного босса веяло свежестью, его пальцы продолжали нагло поглаживать лицо Аоике, словно он стирал несуществующие слезы или ласкал домашнего питомца. Дадзаю, похоже, это доставляло удовольствие. Впрочем, это и правда было занятно — наблюдать, как парень, остававшийся холодным даже при вскрытии кровавой мести и старых дел, человек, ненавидящий прикосновения живых, теряет самообладание и терпит то, что претит его натуре.

Аоике не выражал эмоций, его взгляд был острым, он выглядел очень свирепым, но скованность тела выдавала его дискомфорт и неловкость.

Поиграв еще немного, Дадзай отстранился. В тот момент, когда Аоике облегченно выдохнул, он поднял только что снятую маску, с улыбкой разорвал резинку у него на глазах и вернулся за стол.

— Я тут размышляю: чтобы враги не проникали в организацию, не издать ли приказ, запрещающий носить вещи, скрывающие лицо? — Дадзай сел, улыбаясь, подпер щеку одной рукой и произнес легкомысленным тоном: — Как назвать это лучше — запрет на маски или запрет на скрытие лиц? Как думаешь, Аоике?

Аоике не хотел отвечать. Он полез в карман, и его зрачки дрогнули.

...А где же его запасная маска?

Дадзай не спеша вытащил из кармана две новые маски, положил их на стол и стал ждать ответа.

*

Это был третий день после смерти матери.

Если не считать того случая на чердаке, когда Юити поцарапал руку, с ним и отцом больше не происходило никаких неприятностей. Это придало Юити смелости.

Никаких призраков или проклятий — все лишь совпадения и отвратительные выходки сумасшедшей женщины.

— До завтра, Итико.

Высокий и красивый юноша с сияющей улыбкой помахал однокласснице, с которой они возвращались домой. Она была их соседкой и подругой детства.

— Юити, — Итико окликнула его перед тем, как он вошел в дом. Ее щеки покраснели, словно закат на горизонте: — Почему вчера к вам домой приходило так много полицейских?

Юити тут же изобразил печаль:

— Моя мать вчера скончалась. Она умерла в своей спальне, случайно задохнувшись, когда принимала снотворное... — говоря это, он украдкой взглянул на реакцию Итико, но та никак не отреагировала.

— О чем ты говоришь, Юити? — удивилась Итико. — Я же видела твою мать сегодня.

— Моя мать никогда не выходит из дома... нет, она давно умерла! — степень разложения была такова, что даже при закрытом потолке труп должен был лежать там не меньше недели. Юити с тревогой посмотрел на Итико: — Ты, должно быть, ошиблась?

— Нет, — Итико странно посмотрела на него. — Твой отец был вместе с матерью, они даже поздоровались со мной. И разве они не часто выходят вместе?

http://tl.rulate.ru/book/231466/33431849