Подбородок Е Чжаочжао внезапно оказался в стальной хватке Ци Яня. Девушка была вынуждена поднять голову и встретиться взглядом с его глубокими, безжизненными глазами.
— Любишь меня? Е Чжаочжао, ну и смелости же у тебя.
От Ци Яня исходила опасная аура, но, к счастью, в его глазах теперь читалось скорее любопытство, нежели жажда убийства. Встретившись с таким взглядом, Чжаочжао не нашла иного выхода, кроме как набраться храбрости и продолжить лгать:
— Ци Янь, я правда люблю тебя, но ты настолько выдающийся человек, что все вокруг могут лишь смотреть на тебя снизу вверх. За эти полгода я думала, что у меня наконец-то появится шанс приблизиться к тебе, но…
— Но что? Продолжай сочинять.
Голос Ци Яня звучал холодно. Он сильнее сжал пальцы на её подбородке и произнёс с ледяными нотками в тоне:
— Ну же, продолжай.
Чжаочжао замолчала. Вспоминая, как она изводила Ци Яня на протяжении этих шести месяцев, она поняла, что даже оправдаться толком не сможет. Сквозь застилающие глаза слёзы она долго пыталась подобрать слова, но в итоге лишь пробормотала:
— Я правда тебя люблю. Прости, я была неправа.
Сознание вновь погрузилось в хаос. Глаза Чжаочжао закатились, она обмякла и начала сползать вниз, ударившись головой о руку Ци Яня, которой он упирался в стену. Она росла в неге и заботе, едва пришла в себя после потери сознания, а тут её чуть не задушили — неудивительно, что организм не выдержал.
Однако, теряя сознание на глазах у Ци Яня, Чжаочжао искренне боялась, что её жизнь окажется под угрозой. Впрочем, опасения были напрасными: остывший Ци Янь не позволил бы такому козырю оказаться в собственных руках — он не стал бы трогать семью Е, не подготовившись как следует.
Ци Янь холодным взглядом окинул Чжаочжао, беспомощно осевшую в углу. Посмотрев на неё сверху вниз, он наконец наклонился, подхватил её на руки и, стараясь не попадаться на глаза камерам наблюдения, отнёс в спальню.
Комната Чжаочжао разительно отличалась от того места, где жил Ци Янь: это была самая большая, светлая и роскошно обставленная спальня во всём доме семьи Е. В воздухе витал тонкий аромат, а интерьер, выдержанный в нежно-розовых тонах, казался воплощением девичьих грёз.
Когда Ци Янь положил Чжаочжао на кровать, она утонула в мягких перинах. Её фарфорово-белая кожа на фоне розового белья выглядела особенно ярко, а синяки от пальцев на шее казались ещё более пугающими. Со следами высохших слёз на щеках она выглядела такой бледной и хрупкой, словно бумажная кукла, которую хотелось смять, разорвать, уничтожить, не задумываясь о последствиях.
Поддавшись порыву, Ци Янь осторожно коснулся её лица. Кожа оказалась на ощупь даже нежнее и мягче, чем он представлял, и к ней хотелось прикасаться снова и снова. Грубыми подушечками пальцев он стёр остатки слёз. Взгляд Ци Яня потемнел; когда же он нашёл косметику, чтобы скрыть синяки на шее девушки, в его глазах промелькнула тень.
Закончив свои дела, Ци Янь бросил на Чжаочжао последний взгляд и вышел из комнаты.
Ветер колыхал занавески. Позже, когда пришла горничная, чтобы позвать хозяйку к ужину, она даже не заметила ничего необычного.
— Госпожа, госпожа? Проснитесь, госпожа. Хозяин вернулся, пора ужинать.
Чжаочжао издала слабый стон. В горле разливалась тупая боль. Она с трудом сглотнула, открыла глаза и увидела горничную, которая стояла у кровати и осторожно звала её.
— Я…
Чжаочжао открыла рот, но стоило ей заговорить, как горло пронзила острая боль, а голос прозвучал неестественно хрипло. Её грудь тяжело вздымалась. Вспомнив ужас, охвативший её перед потерей сознания, она решила притвориться, что просто не выспалась, и пробормотала:
— Я не голодна. Я хочу спать. Пусть никто не смеет меня беспокоить.
http://tl.rulate.ru/book/229155/32708370
Сказали спасибо 0 читателей