Готовый перевод Three Days of Thunder / Три дня грома: Глава 7

В тишине комнаты, казавшейся мертвой, звук вибрирующего мобильного телефона прозвучал пугающе резко.

Ли Шуанлинь почти машинально схватил старый кнопочный аппарат Nokia. На крошечном, тускло светящемся экране высветилась строка с незнакомого номера и короткое сообщение:

Счета в старом доме Лю Фугуя, Шаньнаньтоу, у старой кирпичной печи.

Сообщение было странным и обрывочным — всего пара десятков знаков.

Сердце Ли Шуанлиня бешено заколотилось, дыхание перехватило. Лю Фугуй? Шурин Ван Мэна! Старая кирпичная печь? Счета? Какие счета? Бухгалтерия станции сельхозтехники? Или что-то куда более важное?

Это внезапное загадочное сообщение ударило, словно молния, прорезавшая густой мрак, и на мгновение осветило его отчаявшуюся душу. Кто его отправил? Друг или враг? Новая ловушка или рука помощи, протянутая из темноты?

Он впился взглядом в номер, пытаясь перезвонить, но в трубке раздался холодный голос автоответчика: Абонент вне зоны доступа.

Собеседник явно не хотел раскрывать свою личность.

Ли Шуанлинь перечитал сообщение несколько раз, впечатывая каждое слово в память. Шаньнаньтоу — административная деревня в подчинении поселка Цинъюнь, край холмов и гор. Там действительно были заброшенные кирпичные печи. Место крайне глухое.

Ехать или нет?

Скорее всего, это ловушка. Ван Мэн и его люди только что подставили его, а тут сразу же приходит сообщение, указывающее на дом Лю Фугуя — слишком много совпадений. Возможно, отправитель хочет выманить его из дома, чтобы он нарушил предписания дисциплинарной комиссии, а затем поймать на этом и предъявить более серьезные обвинения, или даже организовать несчастный случай.

Но что, если это правда? Что, если кто-то из осведомленных лиц или тех, кто внутри их преступной цепочки поссорился из-за дележа добычи, решил нанести удар в спину? Это мог быть единственный шанс прорвать блокаду и найти доказательства для контратаки!

Риск шел рука об руку с возможностью. Ли Шуанлинь переживал небывалые муки. Без компьютера и смартфона он не мог быстро посмотреть карту или проанализировать информацию. Он чувствовал себя тигром, которому вырвали клыки и заперли в клетке.

Он глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться. Сейчас нельзя действовать импульсивно — одна ошибка может стоить ему всего.

Ему нужны были сведения, нужно было понять, что происходит снаружи, и оценить правдивость сообщения.

Он взял старый телефон. В памяти были сохранены лишь несколько номеров близких, функции ограничивались звонками и сообщениями. Поколебавшись, он первым делом набрал номер жены, Су Юнь.

— Гудки… гудки… гудки…

Долгое ожидание отдавалось ударами в его сердце. Как же он хотел услышать голос Су Юнь — пусть она даже отчитала бы его, лишь бы знать, что ей не все равно. Возможно, удалось бы объяснить ей, в какой беде он оказался, найти хоть крупицу душевного утешения.

Однако после седьмого или восьмого гудка звонок сбросили.

Слушая короткие гудки, Ли Шуанлинь бессильно опустил руку. Последняя слабая надежда на семью окончательно угасла. Су Юнь даже не захотела отвечать на его звонок. Вероятно, проект заявления о разводе уже отправлен на его почтовый ящик, к которому у него нет доступа.

Он горько усмехнулся и попробовал позвонить нескольким бывшим коллегам и друзьям, с которыми был в хороших отношениях, когда работал в провинции.

Одни номера были недоступны. Другие, узнав его голос, начинали мямлить, ссылались на плохую связь или занятость на совещании и поспешно вешали трубку. Некоторые и вовсе выдавали сообщение: Абонент занят — очевидно, его внесли в черный список.

В этот момент он воочию увидел, как изменчив мир и как холодны человеческие отношения. Когда он был перспективным сотрудником провинциального комитета по развитию и реформам, вокруг всегда были улыбки и тепло. Теперь, когда он стал одиозным чиновником-коррупционером, все шарахались от него, боясь оказаться замешанными в его делах.

Он зашел в QQ, которым почти не пользовался, пытаясь отправить сообщения нескольким бывшим однокурсникам. Но стоило нажать на отправку, как перед текстом возникал раздражающий красный восклицательный знак — ошибка отправки. Он замер, попытался обновить страницу и обнаружил, что даже сеть не работает. Неужели в этом старом телефоне искусственно ограничили доступ к интернету? Дисциплинарная комиссия постаралась, или Ван Мэн воспользовался своими полномочиями?

Чувство изоляции, словно ледяной прилив, поглотило его целиком.

Он был подобен человеку, брошенному на необитаемом острове: вокруг бескрайнее море, ни одного корабля на горизонте, ни звука в ответ. Отстранение от должности, клевета, уход жены, предательство друзей — все опоры рухнули в одночасье.

Он без сил опустился на стул, глядя на солнце, которое поднималось всё выше. День был погожим, но его лучи не могли согреть холод, поселившийся внутри. Огромное унижение и бессилие, словно лианы, душили его. На мгновение он даже засомневался: а был ли смысл во всех тех годах упорного труда, принципиальности и идеалах? Неужели он должен так бесславно погибнуть в этом крошечном поселке Цинъюнь?

Отчаяние, как ядовитый сорняк, пустило корни в его сердце.

Он резко вскочил и, подобно загнанному зверю, начал нервно мерить шагами тесную комнату. Кулаки сжались с хрустом, грудь тяжело вздымалась, внутри клокотало желание разрушить всё вокруг. Ему хотелось вырваться наружу, найти Ван Мэна, схватить его за грудки и потребовать объяснений! Хотелось во всеуслышание кричать, что он невиновен!

Но остатки разума удерживали его на месте.

Нет! Ни в коем случае!

Именно этого они и добиваются! Им нужно, чтобы он потерял рассудок и совершил ошибку!

Он бросился в ванную, включил кран и подставил голову под ледяную струю. Холод пронзил кожу, заставив его вздрогнуть, и горячечный туман в голове немного рассеялся.

Он поднял голову и посмотрел на свое отражение в зеркале: мокрые волосы, красные глаза, изможденное лицо.

Неужели это тот самый Ли Шуанлинь, который блистал на дебатах в университете Цинцзян, доказывал свою правоту на заседаниях комитета и уверенно выступал перед чиновниками поселка Цинъюнь?

Он беззвучно закричал на свое отражение. Если он сдастся сам, вот это будет полное поражение! Тогда все те, кто прячется в тени, будут праздновать победу!

Он с силой стер воду с лица, и его взгляд вновь стал твердым.

Нет компьютера — буду писать пером на бумаге! Нет союзников — стану сам себе союзником! Ограничили свободу — буду искать брешь в этой тесной клетке!

Он вернулся к столу, достал чистую тетрадь и ручку. Хотя важные документы и компьютер изъяли, его феноменальная память была мощнейшим оружием. Он начал восстанавливать ментальную карту, шаг за шагом связывая воедино Чжан Ваньхэ, Ван Мэна, Лю Фугуя, станцию сельхозтехники, компанию Бишуй Ланьтянь, хищение госсредств, загадочное сообщение... все известные улики и связи между людьми.

Из-за напряжения почерк вышел размашистым, но логика была безупречной.

Пока он был всецело поглощен работой, он на время забыл о своем положении. Однако вскоре до него донесся приглушенный звук автомобильного мотора, который приблизился и, кажется, стих прямо у ворот общежития.

Ли Шуанлинь замер с ручкой в руках, поднял голову и настороженно посмотрел на дверь.

Кто это? Снова дисциплинарная комиссия? Или... люди Ван Мэна?

Он тихо подошел к окну и через щель в занавесках выглянул наружу. Увидел черный седан Santana. Из машины вышел мужчина в обычной куртке, кепке и маске. Фигура показалась знакомой. Он, опустив голову, быстро направился к заднему входу в администрацию поселка, явно стараясь остаться незамеченным.

Этот человек... кажется, старый клерк по фамилии Чжао из канцелярии парткома? Обычно молчаливый и неприметный. Что он здесь делает?

Сердце Ли Шуанлиня невольно забилось чаще.

http://tl.rulate.ru/book/228305/32412721