Готовый перевод The Fake Eunuch in the Empress's Harem / Фальшивый евнух в гареме императрицы: Глава 2

— Зачем же утруждать достопочтенных мужей, присутствующих здесь? — обратился он к Чэнь Шусину. — Я привык служить при государе, набрался опыта, и мне вполне хватит сил, чтобы поставить на место такого перебежчика, как ты.

Перебежчик?

Лицо Чэнь Шусина посинело.

Ради мести Великой Шан он давно отбросил всякое понятие о чести. Возвращаясь сюда, он был готов к насмешкам и проклятиям. Но услышать такое от евнуха! От ничтожного мелкого евнуха, который посмел взобраться ему на шею и поносить его последними словами — это было для него верхом унижения.

Глядя на его гнев, сановники, которые только что сами бранили Чжао Жуя, замерли с озадаченными лицами. Многие едва сдерживали смех.

Сказано метко: перебежчик.

Как бы они ни старались, Чэнь Шусин не удостаивал их ответом, а тут — такой гнев из-за слов простого евнуха.

Чэнь Шусин холодно взглянул на Мужун Бин:

— Ваше Величество, вы серьезно хотите выставить против меня этого евнуха?

Мужун Бин, наблюдая за происходящим, почувствовала некоторое облегчение, словно выпустила пар. Но слова Чэнь Шусина вновь вернули её к тревоге. Она знала о способностях этого человека. Даже лучшие умы страны не могли с ним тягаться. А Чжао Жуй? Мало того что евнух, так ещё и болтун, который вечно несет небылицы. Как он может победить?

Она обвела взглядом зал, надеясь, что кто-то из верных мужей выйдет вперед, но никто не осмелился встретиться с ней глазами. Все понурили головы. В душе Мужун Бин разлилась горечь. Неужели Великая Шан докатилась до того, что защищать её честь приходится мелкому евнуху? Неужели во всем зале не нашлось ни одного человека, способного бросить вызов Чэнь Шусину? Она понимала: они просто боятся ответственности за поражение. Но до чего же они эгоистичны и трусливы!

Чэнь Шусин усмехнулся, видя реакцию зала:

— Ваше Величество, так вы выставите этого евнуха против меня?

Мужун Бин сжала кулаки до боли, но в конце концов, словно смирившись с судьбой, разжала пальцы.

— Будь по-твоему, — она повернулась к Чжао Жую. — Чжао Жуй, тогда окажи им прием от моего имени.

Чжао Жуй уверенно улыбнулся:

— Не беспокойтесь, Ваше Величество. Того, чему вы меня наставляли, вполне хватит.

Он повернулся к Чэнь Шусину:

— Не буду тебя обижать. Прочту что-нибудь из того, что государь сочиняет в свободное время.

Мужун Бин подозрительно посмотрела на него. Она действительно писала стихи, но их уровень был далек от мастерства Чэнь Шусина. К тому же, она не припоминала, чтобы писала что-то о полях сражений. Что он задумал? Если он опозорится, выдав это за её творчество...

Только эта мысль промелькнула в её голове, как голос Чжао Жуя разнесся по залу:

— Вино из винограда, кубок из яшмы,

Готов испить, но зов трубы прервал застолье.

Весь зал замер. Какая глубина! Сразу представился полководец, вынужденный оставить чашу ради приказа. Все невольно посмотрели на Мужун Бин: неужели она способна на такое?

А Чжао Жуй продолжил:

— Хмельным усну в степи — не смейтесь надо мной,

С древнейших пор — кто возвращался с поля боя?

В зале воцарилась гробовая тишина. Стихотворение было коротким, но этого было достаточно! Первые две строки передавали досаду военачальника, а последние две — всю горечь и трагедию войны. Сановники округлили глаза, впитывая каждое слово.

— Превосходно! Какая глубина, куда сильнее, чем у Чэнь Шусина!

— Поистине стихи государя! Кто бы мог подумать, что она не только мудрый правитель, но и великий поэт!

— Мудрость Вашего Величества безгранична!

Мужун Бин сама была поражена. Услышав восторженные крики, она опомнилась. Ей хотелось горько рассмеяться: эти люди всерьез приняли стихи за её собственные. Но опровергать их было нельзя. Она удивленно взглянула на Чжао Жуя. Этот парень не только лечить умеет, но и стихи сочиняет!

Чжао Жуй подмигнул ей, и на щеках императрицы проступил легкий румянец. Вот наглец, даже в такой обстановке смеет с ней заигрывать!

Чэнь Шусин стоял как вкопанный, бормоча:

— Хмельным усну в степи... Хорошо, как же хорошо сказано...

Третий принц сюнну, видя молчание Чэнь Шусина, раздраженно спросил:

— Господин Чэнь, ну так что, как стихи?

Чэнь Шусин, очнувшись, выпалил:

— Отличные стихи! Это произведение останется в веках!

— Что ты сказал?! — взревел принц сюнну.

Чэнь Шусин осекся:

— Это... — он горько усмехнулся. Несмотря на предательство, он оставался верен любви к словесности. Хорошее есть хорошее, и лгать здесь было бессмысленно — все грамотные люди поймут, что к чему. — Третий принц, это действительно прекрасные стихи, я признаю свое поражение.

— Ты! — принц сюнну едва не задохнулся от ярости.

Чэнь Шусин поспешно добавил:

— Третий принц, впереди ещё два состязания, прошу, не горячитесь.

Третий принц сдержал гнев и процедил:

— Надеюсь, ты больше не заставишь меня разочароваться!

— Будьте уверены! — ответил Чэнь Шусин и, даже не взглянув на Чжао Жуя, поклонился императрице: — Ваше Величество, ваш талант поражает, я восхищен!

Мужун Бин смутилась. Это были не её стихи, а Чжао Жуя, но пришлось принять похвалу. Она спросила:

— Каким будет второе испытание?

Чэнь Шусин усмехнулся:

— Раз уж вы так талантливы, то и ваш евнух, должно быть, не промах. У меня есть несколько парных надписей, прошу, просветите меня!

Состязание в парных надписях! Лица сановников изменились. Чэнь Шусин был непревзойденным мастером в этом деле, он оставил свои строки во многих знаменитых местах, и никто не мог подобрать к ним достойный ответ!

— Чэнь Шусин, не будь так бесстыден! Как ты можешь так издеваться над мелким евнухом!

— Позор! Где твоя совесть? Мальчишка ничего не смыслит в поэзии!

— Чжао Жуй тоже хорош, вылез показать себя, а теперь погубит нас всех!

Мужун Бин холодно посмотрела на них:

— Молчать!

Чэнь Шусин с насмешкой посмотрел на Чжао Жуя и начал:

— На картине дракон не рычит, тигр не воет — смешон, смешон этот мелкий евнух!

Лица присутствующих вытянулись. Как оскорбительно! Это ведь камень в их огород: сановники — драконы и тигры, которые молчат, а вместо них на бой выставили евнуха. И ведь не придерешься — фраза составлена безупречно.

Чэнь Шусин самодовольно оглядел зал:

— Ну что? Если он не может, пусть попробует кто-то из вас. Даю вам время догореть одной палочке благовоний. Кто рискнет?

Сановники молчали, кусая губы от злости. Но тут раздался спокойный голос Чжао Жуя:

— На шахматной доске у колесницы нет колес, у коня нет узды — остерегайся, остерегайся, полководец!

Чэнь Шусин замер. Какой достойный ответ!

Чжао Жуй поклонился императрице:

— Набрался немного мудрости, пока прислуживал вам, Ваше Величество.

Чэнь Шусин был в шоке: неужели у неё и правда такой талант, что даже евнух может давать такие ответы? Мужун Бин тоже удивилась, но, видя, что Чжао Жуй снова приписывает заслугу ей, лишь бросила на него гневный взгляд.

Сановники оживились:

— Прекрасный ответ!

— Вот что значит воспитание государя!

— Счастье для страны, что у нас такой правитель!

Мужун Бин покраснела. Она-то ничего не знала, но в такой момент спорить было нельзя. Она лишь украдкой пригрозила Чжао Жую кулаком. Этот наглец не только лечит и пишет стихи, но и в словесных дуэлях силен!

Чэнь Шусин, разозлившись, выпалил:

— Мое величие подобно тигриной ярости!

Чжао Жуй тут же ответил:

— Твоя низость подобна собачьей голове!

Пфф! Зал взорвался хохотом. Это был уже не просто ответ, а прямое оскорбление! Даже уголки губ Мужун Бин дрогнули в улыбке.

— Ты! — Чэнь Шусин побагровел. Его, великого мастера, какой-то евнух высмеивает! Он потерял всякое самообладание:

— У тебя на могиле дерево растет!

Чжао Жуй парировал:

— В твоем тазике для мытья рыба плещется!

— Ты, мелкий евнух, слишком дерзок!

— Рыба жирна, плоды созрели — в мой живот!

Чэнь Шусин уже ничего не соображал:

— Твоя мамаша пошла на кухню!

— Ты, ты, ты... Пфф!

Чэнь Шусин побелел и выплюнул полный рот крови. Все замерли в изумлении. Великий Чэнь Шусин доведен до кровавой рвоты в словесном поединке? Это казалось сном. Мужун Бин с восхищением смотрела на Чжао Жуя.

Чжао Жуй спокойно произнес:

— Состязание в словах — это лишь развлечение, господин Чэнь. Но раз уж вы дошли до такой степени, что изрыгаете по три литра крови, я искренне восхищен.

Чэнь Шусин метался между позором и яростью. Если он не отыграется, его репутация уничтожена.

— У меня есть ещё одна фраза! Если ответишь, я признаю поражение на месте!

— Прошу, — ответил Чжао Жуй.

Чэнь Шусин процедил:

— Верхом на странном коне, с длинным луком в руках, цинь, сэ, пипа и восемь королей — король над королями, копье превращается в войну!

Зал ахнул.

— Чэнь Шусин, ты подлец! Это же твоя древняя загадка, на которую никто не мог ответить двадцать лет! Как ты смеешь задавать её евнуху?!

Чэнь Шусин рассмеялся:

— А что такого? Я придумал — я и использую!

Мужун Бин была в ярости. Она знала эту загадку. Её никто не мог разгадать десятилетиями. Как Чжао Жуй сможет? Она с тревогой посмотрела на него. Чжао Жуй задумался.

— Ты сделал всё, что мог, — тихо сказала Мужун Бин. — Я не виню тебя.

Чжао Жуй поднял голову:

— Вы ведь сказали, что если я отвечу, вы признаете поражение, верно?

Чэнь Шусин усмехнулся:

— Верно. Даю тебе две, три палочки благовоний!

Чжао Жуй равнодушно взглянул на принца сюнну и медленно произнес:

— Сюнну носят хуские одежды, призраки, демоны и четыре мелких черта — черт над чертами, руки сходятся в захват!

Тишина. Мертвая тишина. Все смотрели на Чжао Жуя как на чудо. Он ответил! И всего за несколько мгновений!

Чэнь Шусин был потрясен больше всех. Он сам не знал ответа на свою загадку, а этот человек не только нашел его, но и использовал, чтобы унизить сюнну!

— Ну как, годится? — спросил Чжао Жуй.

Чэнь Шусин молчал. Его руки мелко дрожали. Наконец, он выдавил:

— Я проиграл.

— Мерзавец! — принц сюнну ударил его ногой. Чэнь Шусин упал и не шевелился, словно потерял душу.

— Ты, никчемный мусор! Ты обещал раздавить всю литературу Шан, а проиграл евнуху!

Принц сюнну не стал больше смотреть на него. Он повернулся к Мужун Бин:

— Мы отступим на десять ли, у вас есть три дня, чтобы занять три города. Опоздаете — не обессудьте!

С этими словами он ушел, даже не взглянув на поверженного Чэнь Шусина.

Мужун Бин приказала страже увести Чэнь Шусина, а Чжао Жуй тихо отступил в тень за её спиной.

— Ваше Величество, какое счастье! Мы вернули города без единой капли крови!

— Это всё ваша заслуга, вы поистине великая императрица!

— Ваше Величество, прошу, обучите меня вашему мастерству каллиграфии!

Мужун Бин чувствовала себя неловко.

— Оставим это на потом. Города мы вернули, но сюнну отвели войска лишь на десять ли. Как только мы их займем, они могут напасть снова. Кто возьмется защищать эти крепости?

Все снова замолчали. Защищать было некем.

— Ваше Величество, может, стоит позвать первого министра Сяо? Может, у него есть план? — робко предложил кто-то.

Все замерли. Сяо и императрица были врагами, и в руках Сяо уже была половина армии. Если он пришлет своих людей, власть окончательно перейдет к нему.

В этот момент снаружи раздался голос:

— Первый министр Сяо прибыл!

Мужун Бин нахмурилась:

— Просите.

Сяо вошел, небрежно оглядывая зал.

— Ваше Величество, поздравляю с возвращением городов! Кто же их будет защищать? Если вы ещё не решили, я могу помочь.

Мужун Бин с трудом сдержала гнев:

— Не стоит, министр, я сама справлюсь.

— И кто же ваш выбор? Поделитесь, вдруг мне придется вмешаться? — с издевкой спросил Сяо.

Мужун Бин молчала. Она не могла доверить армию своим генералам, они не справятся с сюнну.

— Ваше Величество доверит защиту генералу Даню, — внезапно подал голос Чжао Жуй.

Сяо прищурился:

— Генералу Даню? Но он же смертельно болен, едва дышит.

Чжао Жуй спокойно ответил:

— Причина его болезни найдена. Через три дня он будет здоров.

Сяо рассмеялся:

— Через три дня? Вы, евнух, смеете говорить от имени императрицы?

http://tl.rulate.ru/book/226801/31836473