Готовый перевод Wasteland Passerby, Make a Sound / Пустошь: Белка и капитан: Глава 5

В женщинах она видела какую-то бурлящую жизнь под покровом спокойствия, похожую то на воду, то на огонь.

С тех пор Чжичжи встречала в лесу множество таких людей — мужчин и женщин, стариков и детей, — и все они были погружены в свой собственный мир, неустанно трудясь ради будущего.

Чжичжи нравилась эта атмосфера, и в ней она почему-то чувствовала себя в безопасности. На самом деле она не подозревала, что с самого момента ее появления в лесу за ней наблюдало множество глаз. Ее снаряжение было слишком полным: она совсем не походила на простолюдинку, скорее напоминая бойца из наемного отряда.

Чжичжи ни о чем из этого не догадывалась. Немного поискав, она действительно нашла источник воды — большое водохранилище с гладкой, как зеркало, поверхностью. Изредка набегавший ветерок покрывал воду легкой рябью.

Было два часа дня, и среди собирателей уже вовсю шло время отдыха.

Люди устроились кто на принесенных с собой стульчиках, кто прямо под деревом. Чжичжи же заранее присмотрела себе удобное местечко на ветке: уж если можно было посидеть, она ни за что не стояла, а если можно было лечь, ни за что не садилась.

Чжичжи отдыхала уже полчаса. Подойдя к краю водохранилища, она спустила маску, расстегнула воротник, зачерпнула пригоршню воды и умыла лицо. Только после этого удушающая жара немного отступила.

Затем она, по привычке карабкаясь наверх, нашла развилку ветвей и вытянулась на спине. Ей нравилось находиться на дереве, смотреть оттуда на мир сверху вниз — открывались самые разные виды.

Только что отдохнув, она ловко, в два счета, шустро спрыгнула с дерева. Но она никак не ожидала, что внизу, как раз укрытая зарослями кустарника, прислонилась к стволу какая-то женщина, так что Чжичжи ее не заметила. Обе испугались, и Чжичжи первой бросила:

— Тетушка, извините.

Чжичжи не собиралась ждать ответа, намереваясь идти дальше своей дорогой. Она отряхнула руки, собираясь поискать съестного, как вдруг ее окликнули.

— Девушка, послушай, девушка, смотрю я, снаряжение у тебя знатное, а время уже позднее, неужто в базу собираешься возвращаться?

Чжичжи кивнула и ответила:

— Да, время не раннее, пора возвращаться на базу.

Взгляд тетушки за бегал, будто она что-то подсчитывала. Посмотрев на Чжичжи несколько раз и немного подумав, она все же решилась зайти издалека:

— Девушка, а откуда у тебя такой защитный костюм? Гляжу я на тебя — ты вроде не из наемников и не из отряда базы. Не хочешь продать костюм? И не подскажешь тетушке, где такой раздобыть можно?

Она тут же добавила:

— Защитные костюмы нынче в большой цене, материалов в обрез, на базе их почти не сыскать — разве что члены с очень высоким рейтингом заслуг могут выменять.

Чжичжи заинтересовалась: она и так знала, что антирадиационная одежда — вещь редкая, но чтобы настолько! Похоже, братья Одинокий Волк и остальные — птицы высокого полета. И при этом они без лишних слов собрали полный комплект снаряжения для нее, первой встречной. При этой мысли по сердцу Чжичжи разлилось приятное тепло.

Виду она не подала: продавать костюм, разумеется, никто не собирался, но можно было сыграть на желании тетушки и выведать кое-какую информацию. Чжичжи чувствовала, что эта женщина ведет себя подозрительно и явно замышляет что-то свое.

Поэтому она прямо ответила:

— Тетушка, откуда я родом — неважно, но снаряжение свое я точно не продам, и даже не думайте выцыганить его у меня. Даже если бы я захотела продать, вы бы вряд ли смогли за него заплатить. Будете откровенны — продолжим разговор, а станете юлить — у меня нет столько времени с вами возиться.

Тетушка от такого заявления аж опешила. Откуда только берется эта наивная простота, почему она играет не по правилам? Против лома нет приема.

Тетушка засуетилась, выдавила из себя улыбку и заговорила:

— Сестрица, возьму на себя смелость назваться — фамилия моя Лю, можешь звать меня Лю-шэнь.

Понизив голос, она продолжила:

— Тут такое дело: когда я ходила на разведку, случайно набрела на одну заброшенную тропку. Угадай, что я там обнаружила?

Она было хотела сохранить интригу, но Чжичжи на это не купилась и лишь с улыбкой посмотрела на нее, демонстративно взглянув на часы.

Лю-шэнь неловко усмехнулась и заговорила дальше:

— В конце той тропы скрывается естественный горный туннель. Раньше люди наверняка знали о нем, но теперь заросли дикого кустарника совсем затянули вход. За проходом начинается обратная сторона горы, а там растет огромная дикая зизифусовая дерево, всё усыпанное спелыми плодами.

Чжичжи подумала про себя: я ведь долго осматривала всё с дерева и никаких деревьев с зизифусом не заметила — значит, маскировка и правда отменная.

Оглядевшись еще раз по сторонам и убедившись в безопасности, женщина продолжила:

— Мы бросили туда вещи для проверки и выяснили: хоть это и мутировавшее растение, в определенном радиусе оно людей не атаковывает. Но дерево это громадное, в радиусе нескольких километров вокруг больше никакой растительности нет, и радиационный фон там очень высокий. Мы люди не жадные, хотели лишь подобрать плоды, упавшие поближости на землю. Да только защитных костюмов ни у кого из нас нет. Этот лес база уже проверила и признала безопасным, а вот почему ту проклятую мутировавшую яблоню не обнаружили — ума не приложу. Часам к пяти-четим за нами пришлют транспорт, так что времени в обрез. Девушка, если хочешь, давай скооперируемся: вы показываете дорогу, я иду собирать, а добычу поделим поровну, как ни крути.

Чжичжи немного подумала: раз это мутировавшее растение, риски уже значительно ниже, да и речь шла лишь о сборе плодов на периферии, так что проблем возникнуть не должно.

Про себя Чжичжи решила: если узнать дорогу, потом можно будет заглянуть сюда на досуге в одиночку — больно уж подозрительно вовремя объявилось это дерево зизифуса.

Впереди шла Лю-шэнь, за ней семенила ее дочь, а замыкала шествие Чжичжи. Троица двигалась по плану, каждая делала вид, что занимается проверкой местности, постепенно смещаясь в нужном направлении, пока чужие взгляды полностью не скрылись из виду, и только тогда они объединились.

Лю-шэнь вела их какими-то кругалями, попутно болтая о том о сём — видимо, не хотела раскрывать точный маршрут. Чжичжи это было безразлично: однажды пройденную дорогу она запоминала намертво.

Если бы белка Чжичжи заблудилась в лесу, над ней бы посмеялись все сородичи. Это был ее врожденный навык. Она была одновременно и Линь Чжичжи, и белочкой Чжичжи.

Лю-шэнь оказалась чрезвычайно разговорчивой и могла болтать обо всем на свете. По ходу дела Чжичжи узнала много нового.

Например, что звали Лю-шэнь — Лю Гуйхуа, ее дочь — Чжан Цзя, а муж работал кладовщиком на базе: жалование крошечное, зато место стабильное, на кусок хлеба хватает.

Или что расплачиваются на базе баллами. Недавно им приспичило сделать ремонт в доме, а наличность поджала, вот она и таскала дочку на такие вылазки — каждая копейка на счету, лишь бы обеспечить семью пайком, а если удастся разжиться лишним и обменять на баллы — так и вовсе прекрасно.

Чжичжи заметила, что дух у людей — будь то сама Лю-шэнь или толпы встреченных ранее собирателей — в целом был боевым и жизнестойким.

Управленцы базы, подумала она, явно не лыком шиты, раз сумели сплотить людей в единый кулак в этом мире пустошей.

Куда ни кинь, от расспросов о личной жизни не скрыться: есть ли пара, замужем ли, не планирует ли свадьбу... На сей раз выведать что-то конкретное тетушке не удалось.

Зато Чжичжи почерпнула крайне важную новость: оказывается, чтобы попасть на базу, требовался поручитель или нужно было заключить брак с кем-то из ее внутренних жителей. На этих двух пунктах руководство базы делало особый акцент. Говорили, что на заре основания базы здесь произошел какой-то инцидент...

Какой именно, Лю-шэнь и сама толком не знала.

Через десять минут вся троица уже стояла у входа. Если бы не знающие люди, никому бы и в голову не пришло, что под густым сплетением лиан прячется проход.

Они один за другим нырнули внутрь. Сначала проход был просторным, потом сузился настолько, что впору было идти лишь вдвоем, а в самом конце — и вовсе гуськом по одному.

Сделав крутой поворот в тесном коридоре, Чжичжи вдруг вышла на простор.

Прямо перед глазами возникло то самое дерево зизифуса, о котором говорила Лю-шэнь. Оно выглядело настолько чужеродным и громоздким, будто выдернутый из сухой земли зеленый пучок лука, взметнувшийся прямо к небесам. Спасало лишь то, что здешние горы были достаточно высокими, иначе дерево заметил бы любой прохожий.

Неизвестно почему, но чем дольше Чжичжи вглядывалась в гору, тем больше та казалась ей похожей на гигантскую ступу для толчения.

Чжичжи поправила антирадиационный костюм. Как и говорила Лю-шэнь, вокруг ствола отчетливо фонило.

Закончив приготовления, она шагнула вперед, в то время как мать с дочерью остались стоять в глубине пещеры.

Достав мешок, Чжичжи принялась собирать упавшие поблизости ярко-красные плоды. Обычные на вид зизифусы, разве что крупнее — размером с кулак взрослого здорового мужчины.

Собрав всю падалицу, она передала мешок женщинам для проверки. Лю-шэнь лишь бегло глянула на него и продолжила сканирование — дальше ее это не касалось, ни в каком смысле.

Чжичжи же повернулась лицом к самому дереву, вглядываясь в крону. Ей почему-то казалось, что ствол стал... ближе?! Возможно, ей просто показалось, но дерево пока не проявляло враждебности, и Чжичжи решилась подойти ближе, чтобы во всем разобраться.

Приблизившись, она с удивлением заметила, что скрытые под густой листвой плоды были трех цветов: зеленые недозрелые, спелые красные и ярко-оранжевые.

Какое чудо, мысленно восхитилась она, интересно, отличаются ли они по вкусу.

Осторожно пощупав дерево, она убедилась, что оно не шевелется. Кора на вид казалась грубой, с бугристой текстурой и буроватым оттенком, но наощупь ствол оказался невероятно гладким.

Впрочем, Чжичжи это не остановило. Достав из рюкзака моток легкой, но на удивление прочной веревки неизвестного происхождения, она привязала к концу небольшой груз и ловко забросила его на ветку. Веревка перекинулась через развилку и упала на землю.

Связав концы узлом и хорошенько дернув, Чжичжи убедилась в надежности конструкции.

После этого она принялась карабкаться по веревке наверх. Вскоре нужная ветка оказалась в пределах досягаемости. Проверив несколько плодов детектором, она выяснила, что все они содержат смертельный уровень токсинов и непригодны в пищу.

Налетевший ветерок остудил ее разгоряченное лицо. Взглянув на часы и поняв, что времени в обрез, она соскользнула вниз по стволу, словно с горки.

На ходу сматывая веревку и мысленно ругая бесполезное дерево, на котором не нашлось ни единого съедобного плода, она сердито зыркнула на ствол.

Дерево неожиданно дрогнуло, словно от порыва ветра, и что-то сорвалось сверху. Чжичжи инстинктивно подставила руки — прямо перед ней оказался крупный, круглый плод золотисто-желтого цвета.

Дерево:…

Чжичжи, проверившая плод и обнаружившая лишь легкие следы токсинов, вполне пригодные в пища:…

Мать с дочерью, наблюдавшая за этой сценой издалека как раз после проверки:…

Любопытство губит не только кошек, но и маленьких белок.

От желтого плода исходил манящий, сладковатый аромат, проникавший прямо в нос. В лучах солнца он сиял, словно полированный нефрит, и выпустить его из рук не было никакой возможности.

Под лучами палящего солнца Чжичжи вдруг почувствовала необычайный прилив сил.

Казалось, весь плод излучал призыв: подойди же, барин, отведай меня, барин...

У Чжичжи пересохло в горле, она сглотнула слюну, а безжалостное солнце все сильнее подгоняло ее.

Мысли крутились вокруг одного: выглядит аппетитно, интересно, какой же он на вкус...

Внезапно из глубины души поднялось непреодолимое желание: откусить хоть кусочек, самую малость. Маленький кусочек ведь никому не навредит, от него ни грамма не прибавишь и не убавишь.

Бережно поднеся фрукт к губам, она надкусила его. На мгновение ее глаза блаженно прикрылись — до чего же вкусно!

Стоило зубам легко погрузиться в мякоть, как послышался едва уловимый хруст, сменившийся легкой, почти незаметной травянистой терпкостью.

Во рту, особенно под языком и на внутренней стороне щек, словно пробился чистый родник из-под сухой земли, и у самого основания языка выделилось ровно столько прохладной влаги, сколько нужно. Идеальная сладость оттенялась легкой, еле заметной кислинкой.

Это заставляло Чжичжи отправлять в рот кусок за куском. Словно Чжу Бацзе, проглотивший волшебный женьшеньговый фрукт, она опомнилась лишь тогда, когда крупный, размером с кулак плод исчез целиком.

Закончив трапезу, Чжичжи почувствовала себя так, будто воспарила над землей. Ей показалось, будто она снова в детстве, свободно резвится со своими братьями и сестрами в первозданном лесу. Каждое утро их будило щебетание птиц, а главной заботой было лишь найти место для хранения неисчерпаемых запасов сосновых шишек.

Точно, у нее же было столько складов! Больше всего на свете она любила наполнять их до отказа.

Кстати, зачем она сюда шла? Ах да, нужно проверить запасы, только где же они?

Солнечные лучи пробивались сквозь кроны, рассыпая по лесу золотые искры. Она мчалась сквозь полум-рак с невероятной легкостью, ей хотелось взлететь от счастья.

Ей и впрямь казалось, что она летит.

Внезапно перед глазами мелькнули языки пламени, и мир перевернулся...

Нет, лес горел, ее дом был уничтожен.

Вокруг не осталось ни деревьев, ни леса — лишь выжженная пустошь.

Она бежала изо всех сил вместе с обезумевшими животными, в ужасе спасая свою жизнь и покидая родные места.

С тех пор пути назад не было, как не было и дома.

Те, кто бежал медленно, погибли в огне — так же, как ее братья и сестры. Она даже не успела взглянуть на них в последний раз.

В голове билась лишь одна мысль: бежать, бежать еще быстрее.

На бегу ей попадались люди — кто со звериным оскалом, кто исхудавший до скелетоподобного состояния...

Доносились страшные звуки: оглушающий рев, крики отчаяния, звериный рык...

Она знала лишь одно — нужно бежать быстрее.

Как жарко, больше нельзя, невыносимо жарко, быстрее...

Внезапно голову пронзила острая, невыносимая боль, и сознание погасло.

…

Лю-шэнь и Чжан Цзя молча таращились на происходящее с отвисшими челюстями. Чжан Цзя вытаращила глаза и выдавила:

— Мам, что с ней?

Лю-шэнь и сама ничего не понимала, поэтому заикаясь произнесла:

— Наверное... перенапряжение? С катушек съехала?

Сначала они видели лишь то, как Чжичжи в упор разглядывает плод. В мгновение ока зизифус исчез. А потом началось помешательство: она пыталась карабкаться на дерево, но не могла залезть — подскользнется, сорвется, опять подскользнется и сорвется.

Затем она вдруг принялась кругами носиться вокруг дерева, метаться из стороны в сторону, подпрыгивая и приседая.

А потом, то ли устав, то ли отчего-то еще, во время бега шмяк — и рухнула на землю плашмя, затихнув.

Лю-шэнь с дочерью переглянулись. Спустя долгое время Чжан Цзя выдавила:

— Мам, и что делать?

Лю-шэнь огрызнулась:

— Что делать, что делать! Утопить и забыть!

Сказано это было сгоряча, но бросить девчонку, которая годилась ей в дочки, женщина все же не смогла.

К счастью, упала Чжичжи относительно недалеко от них.

Порывшись в мешке, Лю-шэнь извлекла обрывок старой пеньковой веревки. Грубые, но ловкие пальцы в два счета соорудили скользящую петлю. Длины не хватило, и она привязала к ней собственный матерчатый пояс.

Первый же бросок оказался неудачным — петля чудом накинулась прямо на шею Чжичжи. У Лю-шэнь сердце ушло в пятки. Стоявшая рядом Чжан Цзя испуганно ахнула.

— Ох ты ж горе луковое! — выругалась Лю-шэнь осипшим голосом. — Осторожней, тяни вверх, не души девку!

После дюжины попыток петля наконец зацепилась за ногу. К счастью, на Чжичжи была свободная обувь, завязанная накрепко, да и весила она немного, так что дело пошло на лад. Тело Чжичжи заскользило по жесткой земле, издавая шуршащий звук.

Кое-как втащив ее обратно в пещеру, обе женщины облегченно выдохнули.

Как ни крути, а главным везением было то, что упала она лицом вверх.

Лю-шэнь подползла ближе и дрожащими пальцами проверила дыхание, а затем смахнула с ее лица налипшую грязь. Тусклый свет из выхода падал на бледное лицо девушки.

Больше они не произнесли ни слова — в пещере слышалось лишь тяжелое, раскаленное дыхание.

Чжичжи пришла в себя от мерного покачивания и толчков. Ей казалось, будто она плывет в крошечной лодке по волнам.

— Наверное, я сплю, — она совсем не хотела открывать глаза, вставать не было никаких сил, и она подумала: — Еще пять минут.

С этими мыслями она снова провалилась в сон, а затуманенное сознание закачалось на шумных волнах прибоя.

Вскоре она окончательно очнулась под чей-то гомон, протерла глаза и собралась с мыслями.

Теперь ей было на удивление легко, будто она от души выспалась после долгого тяжелого дня.

Оглядевшись вокруг, она поняла, что сидит в кузове грузовика — судя по всему, они прибыли на место, и пассажиры шумно собирали вещи, готовясь к выходу.

Стоило ей приподняться и сесть прямо, как в затылке вспыхнула резкая боль.

— Ай! — она машинально приложила руку к голове: там красовалась знатная, крупная и крутая шишка.

Лю-шэнь, услышав ее возню и заметив, что та трет затылок, тут же подбежала с готовностью услужить и затараторила:

— Сестрица, проснулась? Как самочувствие? Нигде не болит?

С этими словами она помогла Чжичжи подняться и направилась к выходу, попутно вводя ее в курс дела.

После того как Чжичжи потеряла сознание, они вдвоем с дочерью общими усилиями дотащили ее до опушки.

Раньше вернешься — удачно попадешь: едва они вышли к лесу, как подоспел транспорт базы.

Так Лю-шэнь и погрузила Чжичжи в кузов.

Дорога выдалась неровной, тряской, и оставалось только гадать, как это Чжичжи умудрилась проспать всю дорогу напролет.

Лю-шэнь мысленно подивилась крепости молодежного организма: надо же, какая богатырская спячка, подумать только...

Ощутив заботу женщины, Чжичжи улыбнулась и произнесла:

— Вроде всё в порядке, спасибо вам, Лю-шэнь.

Разговаривая, они спустились на землю. Вещей было немного, их несла впереди Чжан Цзя.

Уже в самом конце, когда нужно было спрыгивать с высокого заднего борта машины, Чжичжи по привычке легко и грациозно сиганула вниз, но приземлившись, тут же зашипела:

— Ссс... — и схватилась за голову.

Лю-шэнь озиралась по сторонам. Она как раз собиралась спросить, что это с ее головой, но повернувшись, нос к носу столкнулась с пристальным взглядом Чжичжи.

Лю-шэнь качнулась назад, будто ее ошпарили кипятком, и отвела глаза. Как назло, неприятности случаются именно тогда, когда меньше всего хочешь этого — точно школьница, пойманная учителем с поличным, в точности как Лю-шэнь в этот момент.

Подозрительно прищурившись, Чжичжи спросила:

— Тетушка, а что у меня с головой? С чего бы ей так болеть?

На лице Лю-шэнь промелькнула тень смущения. Когда они забирались в машину, таща Чжичжи на пару с вещами, из-за спешки при развороте она не уследила за габаритами. И в результате — бам! — голова Чжичжи смачно врезалась в дверной косяк.

Позже, укладывая девчонку на сиденье, Лю-шэнь старалась делать всё аккуратно, но в этот момент в проходе кто-то побежал и толкнул ее сзади, так что она потеряла равновесие.

Они обе рухнули на сиденья: самой Лю-шэнь хоть бы хны, а вот Чжичжи досталось по полной — мало того что она смягчила падение своей спиной, так еще и треснулась тем же самым местом о сиденье.

Делать было нечего, пришлось включать актерское мастерство. Потерев нос, Лю-шэнь выдала:

— Видимо, когда ты лазила по дереву, то громко заявляла, что решила освоить технику «железной головы», вот и приложилась по неосторожности.

Потирая шишку на затылке, Чжичжи с той же полуулыбкой ответила:

— И то верно. Наверное, лунатила и заодно тренировала железную голову.

— А как натренирую, встречу кого-нибудь, кто мне соврет — так сразу врежу ему своей железной башкой до смерти.

Лю-шэнь:…

Наблюдавшая со стороны Чжан Цзя:…

Чжичжи вдруг прыснула со смеху:

— Шучу я, шучу, чего вы так напряглись?

Мать с дочерью переглянулись: ну и вредная же девчонка.

Тогда Чжичжи посерьезнела и спросила:

— Лю-шэнь, а вы не подскажете, где здесь можно остановиться на ночлег?

— Раз у тебя пока нет прав на въезд и удостоверения личности жителя, лучше всего поискать ночлег в трущобах за городской стеной, поближе к укреплениям — так надежнее.

— Если веришь тетушке, ступай на постоялый двор «Счастье».

http://tl.rulate.ru/book/220187/30009363