Готовый перевод Level 99 General Returns to High School / Генерал максимального уровня возвращается в выпускной класс: Глава 12

Звонок с вечернего сеанса разрезал тишину зимней ночи.

Почти в тот же миг, как прозвенел звонок, Лу Тинсяо подхватил одной рукой свой чёрный рюкзак и, не оборачиваясь, вышел из класса через заднюю дверь.

— Лу Тинсяо, чего это ты так несёшься!

Чистый, слегка запыхавшийся девичий голос прозвучал на холодном ветру, с ноткой своенравного каприза.

Шаги Лу Тинсяо внезапно замерли.

Он обернулся, его глубокие чёрные глаза затерялись в тени, куда не дотягивался свет уличного фонаря, а от всей его фигуры исходила ледяная аура, не подпускающая никого ближе дозволенного.

— Не ходи за мной, — его голос прозвучал низко и жестко.

— Эта дорога что, твоим отцом построена? Раз мне по пути домой, почему нельзя идти? — Линь Муцин резко затормозила в шаге от него, слегка запыхавшись после бега.

В её чистых глазах отражались осколки света уличного фонаря; пусть её и пробрало до дрожи от его ледяного тона, она всё равно продолжала ярко и упрямо смотреть на него.

Совершенно не похожая на его собственное мрачное, кровавое, пропитанное расчётом прошлое, она казалась живым воплощением света.

Дыхание Лу Тинсяо на мгновение сбилось.

— Линь Муцин, — подавляя бушующие в груди эмоции, Лу Тинсяо с высоты своего роста посмотрел на неё сверху вниз, и тон его стал резким, — я не добрый человек. Держись от меня подальше.

Однако Линь Муцин вдруг шагнула вперёд. Этот шаг дерзко пересёк линию безопасности Бога Войны Великой Вэй.

— Пусть ты даже не добрый, — девушка задрала голову, в её взгляде читалось безоговорочное упрямство и даже капля той предвзятости, которую она сама в себе не замечала, — но что с того?

Лу Тинсяо в упор смотрел на девушку, которая силой ворвалась в его владения и теперь вовсю разжигала огонь у него на сердце.

Былые железные принципы, холодный рассудок и предостережения в тот миг, когда он столкнулся с её полными смеха и упрямства глазами, вмиг обратились в прах. Не выпустив ни единого солдата и даже не выстроив боевой порядок, Бог Войны Великой Вэй уже бросил доспехи и оружие, потерпев сокрушительное поражение.

Эта безмолвная перетягивание каната из-за её безоговорочного «вторжения» окончательно завершилось его полным крахом.

Лу Тинсяо долго молчал.

Холодный ветер с сухими листьями пронёсся у их ног. Бывший безжалостный главнокомандующий Великой Вэй наконец испустил в глубине души безрадостный, но добровольный вздох.

Пусть так. Раз уж этому лучу солнца так угодно сиять в его бездне, и прогнать его никак не удаётся, он защитит её мир и покой ценой собственной жизни.

Лу Тинсяо больше не стал прогонять её.

— Ветер сильный, чего ты бежала? — голос его оставался низким, но вся ледяная корка с него сошла, уступив место неожиданному даже для него самого попустительству.

Глядя на то, как девушка на мгновение остолбенела от этого внезапного жестя, а её ушки мгновенно покраснели, Лу Тинсяо почувствовал, будто что-то мягкое больно кольнуло его в самое сердце.

Лу Тинсяо отвёл взгляд и продолжил идти вперёд. Только на этот раз он сильно замедлил шаг и естественным образом обошёл её, перейдя на внешнюю сторону дороги, чтобы надёжно прикрыть её изнутри.

В этой жизни ему, похоже, уже не спастись от этого бедствия.

После окончания занятий в пятницу Линь Муцин из-за необходимости заглянуть по пути в книжный за редким оригинальным справочником в одиночку шла через довольно безлюдный старый переулок.

Фонари в переулке давно не ремонтировались, тускло мигая. Когда трое крашеных хулиганов преградили ей дорогу и издали непристойный свист, Линь Муцин резко остановилась.

— Ого, какая прелестная девчушка, — заправила чёлка, потирая руки, заговорил вожак с жёлтыми волосами. Его бесцеремонный взгляд шарил по её чистому лицу, а сам он постепенно сокращал расстояние. — Братишкам тут немного не хватает на карманные расходы, не одолжишь ли мелочи? И заодно… составишь братишкам компанию, пропустишь по стаканчику для храбрости?

Линь Муцин делала вид, что сохраняет спокойствие, незаметно сжимая в кармане школьной формы баллончик против насильников, и холодно произнесла:

— Уберите дорогу, иначе я позвоню в полицию.

— Полицию? Ха-ха-ха! — несколько гопников расхохотались, словно услышали шутку, а желтоволосый даже вытащил пружинный нож и с лязгом откинул лезвие. — В этакой глуши полиция приедет лишь тогда, когда мы уже закончим всё, что собирались!

С этими словами он протянул руку к плечу Линь Муцин.

Девушка судорожно вздохнула и уже приготовилась вытащить баллончик, собираясь нажать пальцем на клапан. В этот самый миг из мёртвой зоны у выхода из переулка тенью выскользнула фигура.

Прибывшим оказался Лу Тинсяо.

При тусклом свете фонаря он с первого же взгляда оценил открывшуюся картину. С прекрасного лица Линь Муцин полностью сошла краска, а её обычно ясные, хладнокровные глаза были переполнены ужасом, напоминая загнанную в угол косулю.

Будто струна, натянутая до предела, оборвалась в голове у Лу Тинсяо.

В этот момент всепоглощающая ярость, подобно прорвавшей плотину воде, выплеснулась наружу!

Это был его нежный свет, к которому он никому не позволял прикасаться; стоило ему увидеть, как её хоть капельку обидели или испугали, и он был готов разнести весь этот мир на кусочки!

— Смерти ищете.

Два низких слова утопали в могильном холоде. Желтоволосый даже не успел сообразить, что произошло, как его правая рука, уже тянувшаяся к краю формы Линь Муцин, была намертво зажата огромной, словно тиски, ладонью.

Следом раздался леденящий кровь хруст.

— Хрусь!

— А-а-а-а-а! Моя рука! Моя рука! — пронзительный вопль мгновенно разорвал мёртвую тишину переулка.

Одновременно с криком желтоволосого Лу Тинсяо взмахнул ногой и со всей силой угодил прямо в грудь другому хулигану, собиравшемуся замахнуться дубинкой.

— Бах!

Глухой звук удара плоти о плоть заставил содрогнуться. Тот хулиган, словно порванная тряпка, отлетел от мощнейшего удара на три метра назад и со всего размаху впечатался в облупленную кирпичную стену. Звук ломающихся рёбер отчётливо слышался сквозь крики, после чего бандит пластом рухнул на землю, закатил глаза и отключился.

Каждое движение — смертоносное и безжалостное!

Последний подонок уже был насмерть перепуган этим кровавым, эффективным, похожим на проделки демона насилием; его дубинка со звоном упала на асфальт, ноги сильно дрожали, а под ним растекалась подозрительная лужа.

— Поща… пощадите…

Лу Тинсяо даже не посмотрел на обмочившегося со страху парня; его взгляд вновь приковался к желтоволосому, стоявшему на коленях и зажимавшему сломанную руку.

Шагая по лужам крови и грязи, он приближался шаг за шагом, и каждый его шаг отдавался в сердце желтоволосого. Бандит смотрел на всё ближе подступающие армейские ботинки, доходя до крайности ужаса; его крики превратились в отчаянные всхлипывания: — Я ошибся! Я слепец и не узнал вас! Умоляю… умоляю, пощадите…

Лу Тинсяо смотрел на желтоволосого сверху вниз, его армейский ботинок медленно поднялся, зависнув прямо над хрупкими шейными позвонками парня.

В тот момент Линь Муцин прочла в бездонных чёрных глазах Лу Тинсяо нескрываемую жажду убийства.

Он действительно мог убить человека!

Стоит этому удару опуститься, и как бы ни заслуживали смерти эти отбросы, в обществе, где правит закон, жизнь Лу Тинсяо будет разрушена раз и навсегда.

— Лу Тинсяо!

Сердце Линь Муцин подскочило к самому горлу. Она резко шагнула вперёд и звонко крикнула в спину фигуры, от которой веяло аурой асуры:

— Лу Тинсяо, не калечь его! Этот тип того не стоит!

Её чистый голос со слабым трепетом прокатился по узкому переулку.

Тяжелый армейский ботинок Лу Тинсяо замер в каких-то полудюймах от шеи желтоволосого.

Сами слова «того не стоит» прозвучали подобно громовому раскату, вмиг рассеявшему кровавую пустыню в глубине его сознания, где осталась лишь жажда расправы.

Он слегка повернул голову, глядя на стоявшую позади девушку. Та тяжело дышала от пережитого страха, однако в её глазах, обращённых к нему, не было испуга перед жестокостью — лишь чистое, преисполненное тревоги за его будущее беспокойство.

Такой искренний взгляд заставил бурлящую в жилах Лу Тинсяо ярость чудом пойти на спад.

Лу Тинсяо опустил ногу и холодно окинул взглядом валявшихся на земле хулиганов, которые мелко дрожали и пытались уползти.

— Проваливайте.

Трое бандитов, словно получив помилование, бросились врассыпную, помогая друг другу подняться и даже не пытаясь подобрать уроненные ножи, и со всех ног умчались из переулка.

Тишина в переулке восстановилась.

Лу Тинсяо обернулся, опустил глаза на Линь Муцин, и тон его вновь стал ленивым и равнодушным, словно только что свирепствовавший бог войны вовсе не он:

— Идти можешь?

Линь Муцин глубоко вздохнула, унимая бешеный стук в груди, и с усилием кивнула.

Они шли бок о бок под уличными фонарями, и две длинные тени на асфальте то сливались, то расходились.

Никто не произносил ни слова, но атмосфера не была неловкой — в ней витало то особое взаимопонимание, что приходит лишь после пережитой смертельной опасности. Лу Тинсяо провожал Линь Муцин до самого жилого комплекса.

— Иди, — Лу Тинсяо остановился, засунув руки в карманы школьных брюк, сухо бросил это слово и уже собирался повернуться.

— Лу Тинсяо, подожди.

Линь Муцин неожиданно окликнула его.

Лу Тинсяо замер и обернулся.

Яркий свет у фонаря у входа в комплекс падал на Линь Муцин, начисто прогоняя мрак старого переулка. На её некогда бледном лице теперь цвела яркая, лукавая улыбка. Спрятав руки за спину и склонив голову набок, она сделала полшага вперёд и посмотрела на него.

— Лу Тинсяо, на этот раз с меня жизнь.

Девочкин голос звучал звонко и приятно, с присущей ей живостью и проницательностью. — Запиши на счёт. С сегодняшнего дня в моей жизни есть твоя доля.

Лу Тинсяо на мгновение опешил.

Доля?

Это современное слово, казавшееся Богу Войны Великой Вэй слишком непривычным, в устах этой девушки прозвучало так живо и уверенно. Будто говоря ему: отныне наши судьбы связаны воедино.

В никогда не знавших волнения чёрных глазах Лу Тинсяо мелькнула и тут же скрылась улыбка, которую он сам даже не заметил.

Не выражая ни согласия, ни возражения, он издал тихое — М-м, — после чего повернулся и шагнул в ночную темноту.

Но в тот самый момент, когда он отвернулся, его излишне суровые и напряжённые губы неожиданно изогнулись в невероятной, мягкой улыбке.

http://tl.rulate.ru/book/218517/29495391