Я лежал на животе у края лотосового пруда и изо всех сил болтал ногами, подгоняя Учителя поторапливаться с работой.
Учитель бродил по воде своими короткими ножками: одной рукой он обламывал ветки лотоса, а другой покачивал своей пухлой головой и ворчал:
— Поумерь свой пыл, перестань дрыгать ногами, смотри, как бы тебя в озеро не сдуло!
Не успели его слова затихнуть, как налетел порыв ветра, и меня внезапно подбросило вверх. Словно бумажный листок, я сделал два круга в воздухе, а затем головой вниз шмякнулся в воду, покачиваясь на волнах то вверх, то вниз.
Перед глазами стояла сплошная вода, сверкающая, словно застиланная слезами.
Учитель протянул руку, выловил меня и мокрого насквозь уложил на стоявшую рядом балюстраду из белого мрамора, после чего злорадно заявил:
— Видишь? А я говорил, что свалишься! Если бы не расторопность Учителя, тебя бы уже какая-нибудь прудовая черепаха проглотила целиком!
Я в ярости попытался снова болтнуть ногами, но они намокли и больше не двигались, так что оставалось только браниться:
— Коротышка-тыква, ростом с ворону, что ни пророчество — мимо, а плохие вести тут как тут, от тебя даже черепахи шарахаются!
Учитель громко расхохотался:
— Сам уже превратился в лист лотоса, а языком всё треплешь! Смотри, не то возьму тебя и заверну в цыпленка по-нищенски!
Я тут же сглотнул слюну от аппетита и отозвался:
— Идёт! Куриные ножки мои!
Учитель ответил:
— Ладно, лишь бы ты ещё был способен есть!
Я изо всех сил чмокнул губами, показывая, что есть я буду.
Но с точки зрения Учителя, вероятно, было видно лишь то, как лист лотоса, раскинувшийся на перилах, ласково подогнул края и уронил вниз цепочку дождевых капель. Тотчас же он принялся тыкать в меня пальцем и смеяться так, что у него перехватило дыхание:
— Линцзяо, о Линцзяо, до чего же ты ненасытна! Даже превратившись в лист лотоса, пускаешь слюнки! Если во всей горе Куньлунь найдется хоть кто-то более прожорливый, чем ты, я стану носить твоё имя!
Услышав всплеск воды, я скосил глаза и завизжал:
— Учитель, мой нефритовый корень лотоса!
Учитель опустил голову и в панике зашлепал по воде, намереваясь выловить упавший корень, но нечаянно пнул его так, что тот отлетел еще дальше, и на ходу бормотал:
— Ничего страшного, ничего, испачкался — просто помыть надо.
С листа лотоса снова сорвалась вниз капелька воды — наверное, это были мои слезы.
Хотя учителей и учеников на свете немало, но таких дураков, как он, и таких невезучих, как я, пожалуй, сыщешь нечасто.
Корень лотоса вместо костей, листья лотоса вместо одежды — это не только глубокое колдовство, но и высочайшее мастерство.
провозившись добрую половину дня, он кое-как слепил подобие человеческой фигуры, затем бережно поднял меня и, читая Истинный Канон Укрепления Основы и Возвращения к Истоку, воссоединил мои три духовные основы и семь душ, вдохнув их обратно через макушку.
Ощутив прилив тепла, я медленно выдохнул, и первым делом стал разминать только что обретённые руки и ноги.
Самое главное — нужно было проверить, не приставил ли он мои суставы ног и рук задом наперед. Подобные фокусы среди Восьми Великих Бессмертных Владык Куньлуня был способен выкинуть только мой Учитель, Бессмертный Айдун.
К счастью, конечности двигались свободно.
Сделав пару шагов вперед, я почувствовал, что вроде бы всё в порядке...
Эй, стоп! Почему, когда я иду вперед, дорога уходит назад?
Я повернул голову и увидел, как пухлое лицо Учителя от крайнего изумления рассыпалось на самые разные выразительные гримасы, и взревел:
— Коротышка-тыква!
http://tl.rulate.ru/book/218361/29469778
Сказали спасибо 0 читателей