Готовый перевод Underworld Command, I Raise a Ghost King to Suppress Ten Thousand Demons / Печать Хуанцюань: Я вырастила Владыку Призраков, чтобы покорить тьму демонов: Глава 12

Следом за голосом Мо Цанмина на свадебном покрывале глиняной статуэтки качнулись кисти.

Поток призрачного огня хлынул наружу, опустился на А Мэй и в мгновение ока окутал её.

А Мэй пронзительно закричала от боли, и человеческий облик Лю Сяолань среди пламени обратился змеиным телом: Я уже стала человеком, ношу человеческий плод, за такое тебя покарают небеса...

На этот раз даже покрывало не шелохнулось — донёсся лишь холодный и суровый голос Мо Цанмина: Раз уж вызвалась помочь Мне возродить Путь Духов, отправляйся-ка сперва в Чистилище на пару сотен лет, наслаждайся потихоньку. Вот тебе и небесная кара!

На земле внезапно появилась трещина, забурлила лава, взметнулось яростное пламя, и языки огня, подобные белому свету, взвившись, в одно мгновение утащили А Мэй вниз.

Она громко завопила: Призрачный Владыка, помилуй, пощади...

Но вспышка пламени — и во всей комнате снова воцарилась тишина, отступила даже жара.

На земле остались лишь испуганно дрожащие, припавшие к полу змеи, высушенный до состояния сухого скелета Толстяк Ху, а также глиняная статуэтка, которая больше не подавала никаких признаков жизни.

Лю Чанмянь неизвестно когда оказался у окна, бережно поддерживая высохшую змеиную статуэтку.

С горькой улыбкой он обратился ко мне: В последнее время Призрачный Владыка брал меня с собой разыскивать тех, кто проболтался о твоём местонахождении, поэтому, когда А Мэй улеглась на постель, меня здесь не было.

Призрачный Владыка искренне предан госпоже, и в этом свидетели — небо и земля, солнце и луна!

Здесь поднялся шум, я приберусь, а госпожа пусть пока ступает. Если в будущем что-то понадобится, просто прикажи этому ничтожному.

Его некогда щегольские одежды теперь обуглились, зияли дырами, а изо рта сочилась кровь.

Пока он говорил, у него даже не хватало одного зуба.

Судя по всему, Мо Цанмин не стал бранить его словами, а сразу пустил в ход силу.

Не будь здесь защиты Лю Чанмяня, боюсь, всё не ограничилось бы лукавыми речами в пользу Мо Цанмина — он отправился бы в Чистилище вместе с А Мэй.

Прижав к груди глиняную статуэтку Мо Цанмина, я посмотрела на него: Я с детства росла среди духов, бабушка ведь рядом, только я не понимаю, почему они превращаются в злых мертвецов.

Но я знаю, что бабушка — тоже дух. Духи, как и люди, бывают и хорошими, и плохими.

Вроде... — я посмотрела на змеиную статуэтку в руках Лю Чанмяня и произнесла глухим голосом: Людей и змей. Если бы Толстяк Ху и остальные не издевались над этой змеей по имени А Мэй, не били и не унижали её почем зря, она бы не превратилась в Змеиного Духа.

Сто лет совершенствования, незаслуженные унижения и смерть без погребения — как тут не затаить обиду.

Лю Чанмянь крепче сжал змеиную статуэтку и резко посмотрел на меня, его зрачки то сужались, то вытягивались в вертикальные щели.

Затем он опустил голову и горько усмехнулся: Но Небесный Путь устроен иначе, и смертные думают вовсе не так.

Увидел змею — бей не сомневаясь, ведь родиться змеей — уже ошибка!

Снизу донесся звук сирены, и у меня пропало настроение утешать Лю Чанмяня. Прижав статуэтку, я воссоединилась со старостой в машине и сразу же вернулась в деревню.

По дороге я рассказала о том, что вытворили Толстяк Ху и остальные, и староста лишь горестно вздыхал.

В ту же ночь Мо Цанмин пришел ко мне во сне — всё так же в свадебном покрывале, он сидел на краю кровати и смотрел на меня: Цзян Лю, неужели люди и духи и вправду одинаковы?

Неужели ты и впрямь веришь мне?

Только в этих последних словах звучало бесконечное сожаление.

Я хотела проснуться, но не могла разомкнуть глаз.

Пусть даже он и подозревал, что мои намерения продиктованы словами А Мэй, в конце концов, у него оставалась хоть какая-то грань дозволенного.

Да и все эти годы он меня защищал.

При способностях Мо Цанмина у него было масса возможностей взять меня силой, как А Мэй.

Но он — в конце концов не сделал этого, и одного этого достаточно, чтобы я ему верила!

Следующие несколько дней Мо Цанмин больше не появлялся, даже во снах не приходил.

Зато те самые сельчане, что промышляли азартными играми и отловом змей, один за другим то попадали в зубы змеям, то тяжело заболевали, а то и теряли огромные состояния.

Староста, человек по природе добрый, привел их к Храму Желтой Грязи, моля, чтобы я дала им целебной воды из-под талисманов и провела в храме обряд.

Да какая из меня укротительница духов, откуда мне знать, как делать целебную воду для талисманов, а тем более проводить обряды.

Староста прямо сказал: ради душевного спокойствия.

Пришлось мне наобум нарисовать пару бумажек, изобразить усердную читку сутр и сделать внушительный вид, высказав несколько суровых напутствий.

После этого Храм Желтой Грязи перестал вызывать у людей прежний страх и отвращение.

Как раз когда я перенимала опыт Змеиного Духа и заново лепила глиняные кирпичи, собираясь сменить планировку,

снова пожаловал Директор Хуа. Сначала он завел речь о том, что узнал о подоплеке истории с Толстяком Ху, и тяжело вздохнул.

Потом признался, что не разглядел людей и по своей вине втянул меня в это дело.

А в конце добавил, что в знак извинения привез мне подарки.

Когда вещи разгрузили с большого грузовика, я сразу поняла: у него ко мне дело.

Оставим в стороне то, что всю мебель и бытовую технику заменили на абсолютно новую.

Он даже провел мне интернет, подарил новейший смартфон, причем даже сим-карта была уже оформлена.

Он привез с собой строительную бригаду и заявил, что девушке в расцвете лет не пристало жить в таких скверных условиях — нужно поклеить обои, сменить занавески, и попросил показать, что здесь можно переделать, а чего трогать не стоит.

Хочешь что-то взять — сначала дай что-то взамен.

Ведь Толстяк Ху вел именно проект Директора Хуа, и уж он-то наверняка прекрасно знал, как А Мэй дошла до жизни Змеиного Духа.

И тем не менее хладнокровно за всем наблюдал, выжидая, пока история с Толстяком Ху разрешится и он убедится, что я обладаю кое-какими способностями, и лишь после этого явился.

Этот Директор Хуа действовал крайне искусно.

Я не стала отказываться — в конце концов, после стольких хлопот в печи по-прежнему не было ни единого духа!

Я тут же пригласила Директора Хуа во внутренний двор: Услуга за услугу, Директор Хуа, можете рассказать, в чем дело. Хоть у меня и нет особых талантов, но выслушать и порассуждать вместе — уже неплохо.

Директор Хуа замахал рукой: Вы скромничаете.

Другая его рука долго сжималась и разжималась, словно ему было трудно произнести это вслух.

Лишь спустя добрую половину дня он выдавил: Беда приключилась с моим старшим сыном, Хуа Мином!

В последние годы местный туризм бурно развивается, и молодежь то и дело ездит по округе, жжет благовония, молится Будде и молит обо всем на свете.

Пару лет назад Директор Хуа обнаружил в заброшенной деревне храм, целиком сложенный из камня.

Впрочем, строго говоря, это мог быть не храм, а даосская обитель или какое-то фамильное святилище, но ни дощечек, ни надписей не сохранилось, так что установить было невозможно.

И стены, и балки, и даже столы со стульями — всё было выложено из камня. И не вырезано из цельных монолитов, а собрано из речных валунов разного размера, вставленных один в другой.

Рассказывая об этом, он даже достал фотографии: Будь то архитектура, механика или эстетика — всё представляет огромную ценность для исследований.

Вы только посмотрите на этот стол: четыре ножки ладно, но ведь и сама столешница сложена из плоских речных голышей, и вот так, подвешенная в воздухе, она простояла несколько сотен веков и вовсе не разрушилась.

Директор Хуа не переставал восхищаться.

Но тут тон его резко изменился: У этого храма такая яркая особенность, что Хуа Мин уперся рогами: непременно возьмусь за этот проект! Не прошло и нескольких дней, как стряслась беда.

Один из рабочих вытащил из щели в каменной стене недостающий фрагмент каменной статуи.

Директор Хуа снова полез в телефон, показывая мне снимки.

Та найденная часть статуи была величиной с половину ладони, вся поросла мхом, но на ней всё еще проступала тончайшая резьба.

Линии были архаичными и плавными, напоминавшими то ли птичьи перья, то ли древние письмена.

Хуа Мин с детства вертелся среди древностей и знал цену подобной резьбе, а потому принялся усердно шарить по округе.

Вскоре он откопал еще три куска, но самого туловища не было, и что это за статуя, понять не удалось — сложить их воедино не получалось, ценности они не представляли, и остальные рабочие бросили это занятие.

Но Хуа Мин словно помешался: с утра до ночи он таскал с собой те четыре осколка статуи, гладил узоры и что-то бормотал себе под нос.

С ними же ложился спать, а стоило кому-то прикоснуться — приходил в ярость.

А если кто-то пытался отнять находку, он норовил запихнуть осколки прямо в рот, проглотить, так что больше никто не смел отбирать.

Еще страннее было то, что сам Хуа Мин начал меняться.

Сперва внешность: черты лица и облик вроде бы те же, но он стал невероятно красив.

Затем переменилась аура — от него исходило нечто такое, при виде чего невозможно было сдвинуться с места, так и тянуло подойти поближе.

При реставрации древних храмов женщины обычно не привлекаются к работам, и, видя такого Хуа Мина, рабочие поневоле теряли голову.

Тут Директор Хуа крепко вцепился пальцами в край стола: Вся строительная бригада забросила работу, они целыми днями и ночами сидели в его комнате.

Даже волк, которого привели сторожить материалы, и то околачивался там же, вместе с бродячими кошками и лисами из окрестностей.

В книгах из Храма Желтой Грязи тоже попадались разные истории вроде Сборника историй Цзы Бу Юй.

Ученых мужей прельщали не только лисицы-оборотни женского пола, но случались и лисы-самцы.

Но чтобы вся строительная бригада во главе с Хуа Мином...

И так круглые сутки, на протяжении нескольких дней!

Даже бродячие кошки и лисы тянулись к нему — до чего же чарующей внешностью нужно обладать!

Мне на миг стало любопытно: Можно взглянуть на его фотографии?

Стоило мне произнести это, как во внутреннем дворе внезапно повеяло леденящим ветерком, смешанным с тихоньким фырканьем Мо Цанмина.

Мрачный голос промолвил: Ты еще не сорвала Мое свадебное покрывало, и внешность Моя тебя никогда не интересовала, зато чужие лица тебе любопытны?

http://tl.rulate.ru/book/218181/29436632