Готовый перевод When Fan Shengmei Becomes Cheng Shilan / HR-менеджер в гареме: Фань Шэнмэй наводит порядок: Глава 2

Отражение Нянь Шилань в медном зеркале за ночь утратило остатки вчерашнего испуга, зато в нем проступила та рассудительность, которую она выработала за годы работы в шанхайских офисах.

Первый шаг, задуманный еще вчера — ревизия личного имущества, сейчас отдавался в ее сердце четким перестуком костяшек на счетных бумагах.

— Сун Чжи, — она поправила высокую прическу, глядя в зеркало, и заговорила ровным голосом. — Сходи за ключами от кладовой и позови матушку Лю, что заведует складом. Сегодня я сама проведу ревизию.

Сун Чжи, державшая в руках шкатулку для драгоценностей, замерла, и в ее глазах мелькнуло изумление. Благородная супруга отродясь не занималась подобными мелочами; все доходы и расходы кладовой всегда вела матушка Лю, а если госпожа и спрашивала о чем-то изредка, то только о новых украшениях или расцветках тканей. С каких это пор она стала такой щепетильной? Но ослушаться приказа хозяйки она не смела, а потому ответила согласием и удалилась, торопливыми и легкими шагами.

Фань Шэнмэй чуть изогнула губы в улыбке, глядя на свое отражение. В прошлой жизни в Шанхае она слишком часто обжигалась на расплывчатых счетах. Брат то и дело залезал в ее накопления, родители прятали деньги на старость, но при этом заставляли ее залезать в долги, и в конце концов она уже не могла подсчитать, сколько же у нее осталось на банковской карте. То ощущение, когда у тебя за душой ни гроша и ты полностью отдана на милость чужих людей, она больше никогда не хотела испытывать в этом глубоком дворе.

Хотя Нянь Шилань и отличалась своенравием, она была самой настоящей богатейкой: сестра великого полководца, любимая наложница Императора в первые годы его правления, ее личное состояние должно было оказаться весьма внушительным. Однако среди всего этого ей предстояло четко разобраться, что именно по-настоящему принадлежало самой Нянь Шилань, что являлось лишь временным блеском ее статуса фаворитки, а в чем крылись невидимые глазу угрозы.

Вскоре матушка Лю пришла вместе с Сун Чжи. Старуха была давнишней служанкой во дворце, прислуживавшей уже трем хозяйкам, и на ее лице неизменно застывало выражение, в котором три части приходились на осторожность, а семь — на почтительность. В руках она держала тяжелую связку ключей, чьи латунные рукоятки с вырезанным узором из переплетенных ветвей лотоса были отполированы до блеска.

— С чего это матушка-государыня сегодня вдруг надумала проверять кладовую? — с улыбкой поклонилась она. — Еще пару дней назад все пересчитывали, счета совершенно в порядке.

— Счета счетами, а вещи вещами, — Фань Шэнмэй поднялась, и подол ее платья зашуршал по шелковой подушке на подставке для ног. — На свои собственные вещи я должна взглянуть своими глазами, только тогда буду спокойна.

В глазах матушки Лю снова промелькнуло удивление, но расспрашивать дальше она не стала и лишь повела хозяйку в боковой двор внутренней части покоев. Кладовая располагалась в западном служебном помещении и состояла из трех соединенных друг с другом комнат, двери в которые были сделаны из толстого дерева и запирались на медные замки. Матушка Лю отперла самую дальнюю комнату, и оттуда пахнуло густой смесью камфары, пряностей и шелка — пахло самой настоящей роскошью!

— Здесь хранятся верхняя одежда и отрезы тканей, — матушка Лю указала на ряды стеллажей. — Наверху лежат дарованные Императором цзяннаньские парчевые узоры и привезенные из Сучжоу новые осенние шелка-луо, а внизу — повседневные наряды вашей светлости, все разложено по сезонам.

Фань Шэнмэй подошла ближе и небрежно приподняла крышку парчового ларца. Внутри лежало придворное платье цвета темной бирюзы, с вышитыми золотой нитью пионами на воротнике. Стежки были мелкими и плотными, ткань переливалась на свету. Ее пальцы скользнули по гладкой поверхности материала, но замерли, когда она заметила скрытый узор на внутренней стороне воротника — это был родовой знак клана Нянь.

Сердце ее слегка ёкнуло: это платье было одновременно и знаком высокого положения любимой наложницы, и печатью клана Нянь. Если однажды клан Нянь падет, то от одного вида такого наряда кому угодно станет не по себе. Поистине, расцветка истинного богатства и знатности!

— Записывай, — бросила она стоявшей позади Сун Чжи. — Парчи — три рулона, шелка-луо — пять рулонов, готовых платьев — семьдесят две штуки, из них с родовым знаком клана Нянь — двадцать четыре.

Сун Чжи торопливо достала бумагу и кисть, одновременно записывая и прикусывая язык от удивления. Раньше ее госпожа никогда не обращала внимания на подобные вещи; не то что родовой знак, она даже названия тканей запомнить не могла.

Матушка Лю тоже заметила неладное и осторожно осведомилась:

— Государыня, все эти платья с родовым знаком были изготовлены по личному заказу госпожи-матери, она говорила...

— Я знаю, — перебила ее Фань Шэнмэй спокойным тоном. — Но дворец — не родной дом, те вещи, что слишком бросаются в глаза, лучше носить реже.

Она повернулась ко второму ряду стеллажей, где были свалены меха всевозможных видов: шкурки белой лисы, соболя и черной лисы — сплошь первоклассные сокровища.

— Из этих мехов, кроме того, что требуется на каждый день, выбери несколько наименее приметных и отправь в Палату одежды. Скажи, что у меня нет нужды в таком количестве, пусть распределят среди прочих имеющих право на жалование наложниц во всех дворцах.

— Что? — кисть в руке Сун Чжи едва не выпала. — Да ведь это императорский соболь, в прошлом году во всем заднем дворце такой был только у вашей светлости!

— Всего лишь шкура, — безразлично бросила Фань Шэнмэй. — Полежит здесь — превратится в мертвый груз, а если отдать — послужит человеческим отношениям.

В прошлой жизни, работая в административном отделе компании, она лучше кого бы то ни было понимала толк в обмене ресурсами. Пусть эти меха и стоили целое состояние, для нее они значили куда меньше, чем реальная услуга в будущем. Особенно это касалось тех наложниц, которые пока не занимали высокого положения, но обладали потенциалом. Сделать им приятное сейчас — значит заручиться поддержкой, которая позже может пригодиться.

Матушка Лю прислушивалась к ее словам, и взгляд старухи постепенно менялся. Эта госпожа словно внезапно прозрела: она начала понимать, как следует скрывать истинное оружие и прокладывать себе путь.

Когда они вошли во вторую кладовую, атмосфера тут же переменилась. Здесь были выставлены украшения, изделия из нефрита и антиквариат. На резных полках из красного дерева громоздились нефритовые браслеты и бусы из сердолика, подвески золотых заколок с кистями свисали в чаши из светлого нефрита, наполняя комнату сиянием драгоценностей. Самым приметным предметом была стоявшая посередине многоярусная полка для редкостей, на которой красовалась вырезанная из белого нефрита статуэтка Гуаньинь. Нефрит отличался теплым сиянием, черты лица божества были исполнены милосердия, а на основании красовалась надпись: «Даровано императором».

— Здесь хранятся драгоценности и редкие вещи вашей светлости, — пояснила матушка Лю. — На левой полке — изделия из золота, посередине — нефрит и жадеит, справа — антиквариат и вещицы для украшения комнат. Большая часть пожалована Императором и Вдовствующей императрицей, но есть и подарки из резиденции Нянь.

Фань Шэнмэй подошла к стеллажу с золотом и взяла в руки золотую заколку с чеканными узорами и зимородковыми перьями. Глаза феи были сделаны из рубинов цвета голубиной крови, а распустившееся оперение хвоста украшало мелкое жемчужное шитье. При легком покачивании раздавался мелодичный звон. Она узнала эту вещь: в «Легенде о Чжэнь Хуань» Нянь Шилань носила ее постоянно; эту заколку подарили вскоре после восшествия Императора на престол, что служило символом его ранней благосклонности. Однако она лишь бегло взглянула на нее, положила обратно и вместо этого взяла простую серебряную шпильку с вкраплениями сапфиров. Этот предмет отличался скромным дизайном, а сам камень не шел ни в какое сравнение с высшими сортами, но зато выигрывал своей сдержанностью.

— Сун Чжи, записывай внимательно, — она указала на стеллаж. — Золотых изделий — пятьдесят восемь штук, из них с вставками из драгоценных камней и узорами в виде драконов и фениксов — тридцать одна; изделий из нефрита и жадеита — двадцать четыре, из них дарованных императором — семь; антиквариата — шестнадцать, присланных из резиденции Нянь — девять.

Говоря это, она велела Сун Чжи ставить пометки о категориях. Те украшения, что выглядели чересчур вычурно и несли на себе очевидный отпечаток принадлежности к фаворитке Императора, она приказала матушке Лю тщательно уложить в парчовые коробки и снабдить бирками с надписью «на временном хранении». Напротив, изделия скромных фасонов и средней ценности она отобрала и разместила в легкодоступных местах.

— Государыня, но ведь эту пару браслетов из бараньего жира специально подыскивала госпожа-мать, она говорила, что они полезны для здоровья. Почему вы и их убираете? — не удержалась от вопроса матушка Лю.

Фань Шэнмэй подняла нефритовые браслеты: гладкие и теплые на ощупь, они действительно были прекрасны. Но она лишь легко покачала головой:

— Вещи, присланные из резиденции Нянь, те, что слишком бросаются в глаза, лучше носить реже.

Сделав паузу, она добавила:

— Дело не в отдалении, а в самосохранении.

Матушка Лю прожила на свете больше половины века и повидала немало бурь во дворце. Услышав слова Фань Шэнмэй, она в тот же миг все поняла. Клан Нянь обладал чудовищным могуществом и служил опорой благородной супруге Хуа, но он же легко мог навлечь на себя подозрения и страх. Если же повсюду выставлять напоказ милости клана Нянь, это лишь даст другим повод для обвинений. Эта госпожа и впрямь повзрослела.

Когда они переступили порог третьей кладовой, атмосфера вновь изменилась. Здесь не было сияния драгоценностей — лишь ряды деревянных ящиков да несколько запертых на замки шкафов. матушка Лю открыла самый верхний ящик, внутри которого аккуратными стопками лежали серебряные банкноты и золотые слитки. В тот момент у Фань Шэнмэй глаза засияли от восторга!

http://tl.rulate.ru/book/217423/29303047