Готовый перевод Transmigrated as a Villainous Daughter-in-Law, Farming for Riches and Spoiling the Scholar / Злодейка-невестка: от фермы до императорского двора: Глава 17

Цзиньшань, услышав это, радостно отправился замачивать сено.

Когда вся семья закончила завтрак, Цзиньшань повел детей к окраине деревни, чтобы сесть на повозку, запряженную волом, а Чжоу Яжу осталась дома присматривать за хозяйством.

— Брат Шань, на ярмарку собрались? — окликнул их издалека Чжоу Чанхэ, дежуривший у края деревни.

— Да, вот, везем овощи на продажу, хотим выручить немного серебра, — ответил Цзиньшань. Он помог Мэн Юнь, Цзинь Яньчуаню и Цзинь Цяоэр забраться в повозку, а сам с двумя другими сыновьями взвалил на спину по большому бамбуковому коробу.

— Вы, трое, чего не садитесь? Зачем столько тащить на себе? — Чжоу Чанхэ подошел и сам снял короб с плеч Цзинь Яньчжэ. — Тут же весу фунтов шестьдесят-семьдесят, так и плечи ребенку сорвать недолго. Живо кладите короба в повозку, раз сами садиться не хотите.

Чжоу Чанхэ настаивал на своем, и Цзиньшань, понимая добрые намерения соседа, не стал спорить.

— Ну что ж, тогда мы пошли, — сказал Цзиньшань и зашагал прочь вместе с двумя сыновьями.

Мэн Юнь понимала, что свёкор хочет сэкономить по две монеты с человека за проезд. Он предпочел идти пешком, лишь бы она и её непутевый муж могли поехать. Эта забота легла на сердце тяжелым грузом, и в Мэн Юнь еще сильнее разгорелось желание заработать денег, чтобы вся семья зажила в достатке.

Вскоре повозка была заполнена восемью пассажирами. Три короба семьи Цзинь занимали много места, и кое-кто остался этим недоволен.

— Дядюшка Чанхэ, чьи это короба? Только мешают, — проговорила Чжоу Чуньсян, дочь местной вдовы Ван.

Муж вдовы Ван, Чжоу Эрлай, три года назад отправился на охоту в горы, где его задрал тигр. Когда односельчане добрались до места, от него осталась одна голова. Сам Чжоу Эрлай был лентяем и бездельником, а его жена, госпожа Ван, слыла отъявленной скандалисткой. Она обожала распускать сплетни, выдумывая небылицы на пустом месте. Жители деревни знали об их скверном нраве и старались держаться от них подальше, а дети впитали пороки родителей в полной мере.

Сыну, Чжоу Даху, уже исполнился двадцать один год. Он был дважды женат, но обе супруги сбежали от него, не выдержав побоев, оставив на его попечении маленькую дочь.

Дочь, Чжоу Чуньсян, была довольно миловидна, но из-за этого возомнила о себе невесть что. Она мечтала выйти замуж за горожанина, а деревенских парней презирала. Единственным, кто был ей симпатичен, был Цзинь Яньчуань до своей болезни. Она постоянно подстраивала с ним встречи и даже пыталась дарить ему кисеты, но тот был увлечен лишь учебой и не обращал на неё никакого внимания. Получив от ворот поворот, Чжоу Чуньсян затаила на него злобу, и когда после экзаменов в уездном городе Цзинь Яньчуань вернулся домой покалеченным, она была только рада.

— Мешают? Места здесь предостаточно, — буркнул Чжоу Чанхэ. Он был старше, поэтому не хотел вступать в открытый конфликт с девицей.

Мэн Юнь, не желая подставлять дядюшку Чанхэ, прижала к себе Цяоэр и подвинула короба, освободив еще больше места.

— Ой, чьи это вещи? А, так это же барахло того дурачка из семьи Цзинь, — усмехнулась Чжоу Чуньсян, намеренно стараясь задеть за живое.

— Сама ты дура! И вся твоя семья — дураки! — тут же выпалила Цзинь Цяоэр, указывая на неё пальцем.

— Дрянная девчонка, я не про тебя говорила. Чего разоралась? Ах, значит, в вашей семье действительно есть дурак? Ха-ха-ха! — Чжоу Чуньсян ни во что не ставила семью Цзинь. Они были для неё пришлыми, и если бы не старый дом семьи Чжоу, им бы в деревне места не нашлось.

Стоит добавить, что дед Чжоу Эрлая и староста рода были родными братьями, и эта связь позволяла их семье вести себя в деревне вызывающе.

— Ты… — Цзинь Цяоэр хотела ответить, но Мэн Юнь удержала её.

— Цяоэр, скажи, у нас в деревне есть собаки? — спросила Мэн Юнь.

— Есть, конечно, у дядюшки Чанхэ, — ответила девочка, не понимая, к чему клонит невестка.

— Представь, если тебя укусит собака, что ты будешь делать? Отойдешь подальше или начнешь кусать её в ответ? — улыбаясь, спросила Мэн Юнь.

— Конечно, отойду. Собаки такие грязные, я не стану их кусать, — ответила Цяоэр.

— Вот именно. Тебя сейчас укусила собака, поэтому… — Мэн Юнь намеренно сделала паузу.

Маленькая Цяоэр мгновенно всё поняла: — Я поняла, невестка! Буду молчать и пусть она лает, сколько хочет.

— Верно, умница, — Мэн Юнь погладила девочку по голове.

Цзинь Яньчуань гневно уставился на Чжоу Чуньсян — он прекрасно понял, что эта злая женщина только что назвала его дураком.

— Ачуань, не смотри на неё, еще испачкаешься собачьей шерстью, а денег на новую одежду у нас нет, — Мэн Юнь потянула мужа за руку.

— Хорошо, слушаюсь жену. Не буду смотреть, она грязная, — ответил Цзинь Яньчуань, всем своим видом показывая, что мнение жены для него закон.

Пассажиры в повозке прыснули со смеху: то ли от того, как ловко Мэн Юнь назвала Чжоу Чуньсян собакой, то ли от того, как послушно дурачок Яньчуань следовал наставлениям супруги.

— Ах ты дрянь! Ты меня оскорбляешь! — до Чжоу Чуньсян наконец дошло, что жена дурака назвала её собакой.

— Я имен не называла. Если ты сама решила принять это на свой счет, я тут ни при чем, — Мэн Юнь покачала головой.

— Стерва! Я тебе сейчас всё лицо расцарапаю! — Чжоу Чуньсян бросилась вперед.

— Ты что творишь? Не хочешь ехать — выходи! — Чжоу Чанхэ преградил ей путь кнутом.

— Дядюшка Чанхэ, ты их защищаешь? — недоверчиво воскликнула Чжоу Чуньсян.

— Я никого не защищаю. Хотите ехать — ведите себя прилично, а если хотите скандалить — выметайтесь из повозки, — Чжоу Чанхэ нахмурился. Ему было плевать, что перед ним девица на выданье; эта особа вела себя хуже, чем невоспитанная девчонка.

— Ты… ну ладно, я запомню, — Чжоу Чуньсян бросила на Мэн Юнь ядовитый взгляд, в котором ясно читалось: еще встретимся.

Мэн Юнь лишь безразлично пожала плечами. Пусть пробует — она готова к любым неприятностям.

Повозка тронулась. Мэн Юнь с интересом разглядывала пейзажи. Раньше, когда она была в теле прежней хозяйки, ей редко удавалось выбраться на ярмарку: каждый день был наполнен изнурительным трудом и вечным голодом, откуда было взять время и деньги на поездки?

Думая о том, с какой искренней любовью семья Цзинь относится к ней сейчас, она чувствовала жалость к прежней Мэн Юнь. Поэтому она пообещала себе, что отплатит этой семье сторицей.

Спустя полчаса они догнали отца и братьев.

— Папа! — радостно позвала Цзинь Цяоэр.

— Сидите крепче, не упадите! Чанхэ, как доберешься до города, просто оставь короба у ворот, — распорядился Цзиньшань.

— Будет сделано, брат Шань! — Чжоу Чанхэ взмахнул кнутом, и повозка покатила дальше.

Цзинь Яньчуань махал отцу и братьям рукой, болтая ногами. На лице Цзиньшаня появилась довольная улыбка. Младшие братья ничуть не ревновали отца к старшему, напротив, они считали, что раз брат нездоров, семья должна окружать его особой заботой.

Еще через полчаса Мэн Юнь увидела надпись Ваньцин на массивных городских воротах. Охраны на стенах не было, а у входа стояли лишь двое стражников, которые лениво досматривали подозрительных путников. Поскольку большинство людей были местными крестьянами, едущими на ярмарку, стражники лишь формально осматривали повозки и пропускали всех внутрь.

http://tl.rulate.ru/book/216859/29107869