Готовый перевод Transmigrated as a Villainous Daughter-in-Law, Farming for Riches and Spoiling the Scholar / Злодейка-невестка: от фермы до императорского двора: Глава 13

Если старуха и дальше будет зудеть, то пусть так — она готова прослыть невесткой, не знающей почтения.

Мэн Юнь, шатаясь от слабости, переступила порог.

— Бабушка, доброго вам здоровья, — произнесла она и присела в глубоком реверансе, исполнив всё по правилам приличия.

Старуха Чжоу, которая в этот момент вовсю изливала яд, осеклась. Перед ней, словно вспыхнувшее пламя, замерла девушка. Старуха сразу поняла, кто это, но, глядя на присевшую перед ней Мэн Юнь, демонстративно хранила молчание.

— Бабушка, доброго здоровья. Юнь-эр может встать? — пролепетала Мэн Юнь, притворяясь слабой и беззащитной.

Старуха Чжоу с видом человека, предвкушающего потеху, продолжала молчать. «Унижу тебя до смерти, дрянная девчонка», — читалось в её глазах.

— Бабушка, у меня голова кружится… — пробормотала Мэн Юнь, закатила глаза и рухнула на землю — причём так удачно, что всем весом повалилась прямо на старуху Чжоу.

Не успели люди понять, что произошло, как двор огласил истошный визг, достойный забиваемой свиньи.

— А-а! Больно! Умираю!

Мэн Юнь, изображавшая обморок, лежала на старухе, а та, ослеплённая ужасом, вопила во всё горло.

— Плохая! Обижаешь мою жену! — взревел Цзинь Яньчуань. Он коршуном налетел на старуху и, не разбирая, где голова, а где ноги, принялся охаживать её кулаками и пинками.

Вопли старухи стали ещё пронзительнее.

— Матушка! Матушка, что с вами! — невестки старухи Чжоу в панике бросились оттаскивать Цзинь Яньчуаня и поднимать свекровь.

— Юнь-эр… — Чжоу Яжу подбежала к ним и прижала невестку к груди, пытаясь защитить.

Цзинь Яньчуань, почувствовав, как тетки вцепились в него, не стерпел такого унижения. Он развернулся и начал отбиваться.

— Дурак проклятый… — шипела Чжу Дани, украдкой больно щипая его.

— Ой! Папа! Эта женщина щипается, больно! — взвыл Цзинь Яньчуань и расплакался.

Цзинь Шань, не выдержав, бросился на защиту сына. Цзинь Яньань тем временем схватил на кухне палку и со всей силы огрел трёх тёток.

— А-а!

Крики разнеслись далеко по округе. Все сцепились в одну кучу, и уже было не разобрать, кто кого бьёт или пинает, только старуха Чжоу визжала от боли.

— Прекратить! — рявкнул староста.

Дерущиеся неохотно разнялись.

— Что вы творите? Никакого стыда, ни у старых, ни у малых! Старуха Чжоу, тебе сколько лет, а ведёшь себя как неразумное дитя. У семьи Цзинь сегодня праздник, зачем ты пришла мутить воду? Разве так подобает вести себя старшим? — отчитал он. — Невестка пришла к тебе с почтением, почему ты не позволила ей подняться? Яжу ведь предупреждала, что девушка слаба здоровьем, зачем же было намеренно её изводить?

— Ступайте по домам. Разбирайтесь со своими делами потом. Сегодня у молодых радостный день, не смейте здесь безобразничать, а не то я вместе со старейшиной рода призову вас к ответу.

Староста решился на такие слова не только потому, что был сыт их угощением, но и потому, что давно был не в ладах с семейством Чжоу. Конечно, он не мог открыто защищать чужих против своих, но поведение дома Чжоу перешло все границы.

Увидев суровое лицо старосты, старуха Чжоу не посмела больше скандалить. Она бросила злобный взгляд на Чжоу Яжу, потом на лежащую без чувств девчонку и, подгоняя невесток, поплелась прочь.

«Ничего, — думала она, — ещё встретимся, поглядим, кто кого».

— Чуань-эр, отнеси жену в комнату, — Чжоу Яжу смотрела на беспорядок во дворе, и по её щекам беззвучно катились слёзы.

Праздничный обед был испорчен. Гости, не доев, поспешили разобрать еду по корзинам и разойтись. Тётушка Мумянь и тётушка Цуйхуа остались помочь с уборкой.

— Яжу, не плачь. У тебя и так здоровье слабое, разволнуешься — совсем сляжешь, а семья на тебе держится, — утешала Цуйхуа.

— И не бойся ты их, — добавила Мумянь. — Вы здесь шестнадцать лет живёте, не им решать, выгонять вас или нет. Но, Яжу, твоя невестка — девка не простая, ох, хитрая! Я уж было испугалась, когда она упала, хотела подбежать, а она мне руку сжала — мол, притворяюсь я.

— Правда? Вот ведь умница. Если б не она, те мегеры ещё долго не ушли бы.

Тётушки перешёптывались, а Чжоу Яжу молча слушала.

— Так горько мне сегодня стало, — наконец промолвила она, утирая слёзы. — Больше такого не повторится. В конце концов, если придётся, мы просто уедем отсюда.

Когда тётушки закончили помогать и ушли, в доме воцарилась тишина.

— Жена, тебе ещё больно? — Мэн Юнь открыла глаза и увидела, что Цзинь Яньчуань смотрит на неё с тревогой.

— Нет, не больно, — ответила она, решив, что муж спрашивает про падение.

— Но ты же тогда истекала кровью, а сегодня тебя снова толкнули…

Мэн Юнь спохватилась и прикрыла ему рот ладонью:

— Глупыш, разве можно такое говорить?

— Нельзя? — не понял Цзинь Яньчуань.

— Это наш секрет. Никому нельзя рассказывать, — прошептала она.

— Даже матушке? — подозрительно спросил он.

— Да, даже матушке.

— О, хорошо, А-Чуань понял, — он усердно закивал.

За ужином свекровь спросила:

— Юнь-эр, как ты себя чувствуешь?

— Матушка, со мной всё хорошо. Я просто притворилась, лишь бы вы не сердились, что я такая нескладная.

— Разве я могу сердиться? Я знаю, ты всё ради нашей семьи сделала. Если бы не ты, они бы ещё долго не ушли.

— Раз вы знаете, что они вели себя бесстыдно, почему же позволяли им себя обижать? — спросила Мэн Юнь.

— Юнь-эр, не всё так просто. Я терпела лишь потому, что хотела опереться на имя рода Чжоу, чтобы укрепиться в этой деревне. Больше нам идти некуда.

Мэн Юнь не стала допытываться. Она понимала, что у семьи Цзинь есть свои тайны, но теперь, когда она стала частью этой семьи, защищать её — её долг. К тому же, за те пакости, что она устроила, ей начислили два очка добродетели — неожиданная приятность! Значит ли это, что люди из старого дома Чжоу — злодеи, и теперь можно смело играть с ними, как с куклами?

Кроме того, она заметила, как трепетно свекры отнеслись к тому, что Цзинь Яньчуань поклонился им в ноги. Это наводило на интересные мысли.

После ужина все посидели во дворе, а потом разошлись по комнатам.

Умывшись, молодожёны легли на кровать с алым покрывалом. Мэн Юнь терзали сомнения: спать спокойно или… всё же? Хоть в прошлый раз всё случилось из-за лекарства, они уже были близки. Если она сейчас разделит ложе с этим простаком, не станет ли это завтра главной сплетней в деревне?

— Жена, я хочу обниматься, — Цзинь Яньчуань повернулся к ней. Его красивое лицо, почти как у звезды с экрана, светилось искренним призывом.

— Хорошо.

http://tl.rulate.ru/book/216859/29107865