Готовый перевод Golden Jade Hall, the Prince is Handsome / Золотой конь и яшмовый зал: наследник, влюблённый в юг: Глава 8

Янь Инцзэ погладил подбородок и обошел его кругом, одарив бесстыдной улыбкой:

— Ну что ж, неплохо. Ты даже знаешь, кто я такой. Сначала я хотел притвориться, что не заметил тебя, когда ты прятался на дереве, но раз уж ты сам свалился прямо к моим ногам, то мне, как наследнику, стоит хорошенько подумать, на что тебя можно выменять.

— Кхе-кхе… кхе-кхе… — из горла человека в серебряной маске вырвался сдавленный кашель, уголки его губ окрасились кровью. Дыхание стало заметно неровным.

— Разумеется, если ты расскажешь, что произошло, или хотя бы попросишь меня о помощи, я могу подумать о том, чтобы отпустить тебя, — Янь Инцзэ произнес это, считая свои слова вполне разумными.

— Кхе-кхе… твоя шутка, кажется, совсем не смешная, — человек в маске, опираясь на меч, тяжело дышал.

Снаружи послышались крики — это императорская гвардия продолжала поиски. Раздался громкий стук в дверь:

— Немедленно открыть! По приказу проводим обыск, ищем убийцу!

Старый Вэй, потирая заспанные глаза, вышел из комнаты и начал ворчать:

— Чего шумите? Хоть бы посмотрели, куда пришли, смеете у ворот княжеского дворца…

Остальные слова застряли у него в горле при виде открывшейся картины: его господин, наследник, стоит перед человеком в черном. Что здесь происходит? Заспанность мгновенно сменилась бодростью. Люди за дверью уже теряли терпение, крики становились всё громче, а удары в дверное кольцо — всё яростнее, казалось, они просто выламывают дверь. Похоже, эти вояки никогда не научатся вести себя прилично.

Янь Инцзэ нахмурился. Старый Вэй бросил на него быстрый взгляд, безмолвно спрашивая, что делать. Янь Инцзэ указал на дверь, приказывая открыть. Старый Вэй кивнул на человека в маске, но Янь Инцзэ покачал головой, снял с плеч тяжелый плащ, набросил его на незнакомца, скрывая того с головой, а затем отшвырнул его длинный меч за горшки с пышными вечнозелеными растениями. После этого он обхватил человека в маске длинной рукой и прижал к себе.

Тот дернулся, но Янь Инцзэ прошептал:

— Если хочешь жить — не двигайся.

Дверь распахнулась, стражники хлынули внутрь. Командир, тот самый, что недавно давал наставления Янь Инцзэ, увидел наследника у порога, а в его объятиях — человека. Он подумал, что этот наследник и впрямь распутник, раз уж тащит кого-то прямо в дом, но вслух произнес:

— Прошу прощения, Ваше Высочество. Мы ищем убийцу, не потревожили ли мы вас?

Янь Инцзэ невозмутимо прижал незнакомца к себе покрепче и, приподняв бровь, ответил:

— Обыскивайте, где хотите. У меня здесь нет никаких убийц, только красавец. Ведите себя тише, не напугайте его, иначе я не ручаюсь, что моё настроение останется хорошим.

Сотник, хоть и был порядком ошарашен, для приличия пробежался по комнатам. Ничего не найдя, он с поклонами и извинениями удалился. Как только шум стих, человек в маске с трудом отстранился и встал, но без поддержки меча его начало пошатывать.

Он вытер кровь с губ и сказал:

— Великую милость не выразишь словами!

— Да ладно, как банально, — усмехнулся Янь Инцзэ с развязной улыбкой. — В таком случае ты должен был сказать: великую милость не оплатить, остается лишь отплатить своим телом.

Человек в маске проигнорировал его и направился к выходу. Янь Инцзэ смотрел, как тот делает нетвердые шаги, и, взъерошив волосы, пробормотал:

— Ну ты и упрямец. С такими ранами — и куда-то собрался? Похоже, зря я тебя спасал.

— А что, мне остаться здесь и отплатить своим телом? — холодно бросил тот в ответ.

Янь Инцзэ окончательно потерял дар речи. Он покачал головой, догнал незнакомца, потянул его обратно вглубь двора и принялся ворчать:

— Упрямый ты. Я же просто пошутил, ты такой же невыносимый, как Цзыюй…

Уложив гостя в своей комнате, он велел старому Вэю принести воды, а из кладовой притащил целую гору склянок с лекарствами. Он хватал флакон, смотрел на него и бросал на пол, повторяя это снова и снова, пока все лекарства не оказались внизу. Человек в маске, тяжело дыша, с недоумением смотрел на него.

Янь Инцзэ ходил кругами и бормотал:

— Всё для наружных ран, что же делать?

В княжеском дворце были только средства от внешних повреждений, а этот человек страдал от внутренних ран. Покружив еще немного, Янь Инцзэ хлопнул себя по лбу:

— Видимо, придется звать его.

— Ты… куда собрался?

Янь Инцзэ закатил глаза:

— Искать того, кто тебя вылечит.

— Кого?

— Ой, Бай Цзыюя, ты его всё равно не знаешь. Подожди тут, я скоро. — С этими словами он собрался выйти.

Янь Инцзэ подумал, что звать обычного лекаря нет смысла, надежным был только Бай Цзыюй. Почему он сразу вспомнил о нем? Девятнадцать лет жизни не давали ответа, но за последние несколько месяцев его мир изменился именно благодаря Бай Цзыюю.

Он не успел сделать и шага, как человек в маске ухватил его за одежду и потянул назад. Голос прозвучал сухо и отрывисто:

— Не нужно.

— Почему? Боишься, что он ненадежен? Ты его не знаешь, как ты можешь судить? — возмутился Янь Инцзэ.

— Ты… на каком основании… веришь, что тот, о ком ты говоришь, тебя не предаст? — дыхание давалось ему с трудом, видимо, резкое движение отозвалось болью.

— Потому что я верю ему, — отрезал Янь Инцзэ.

— Какая наивность, — с презрением бросил незнакомец.

В комнате повисла неловкая тишина. Через мгновение человек в маске произнес:

— Я не умру. Прошу тебя, побудь здесь, полчаса — этого хватит.

Янь Инцзэ промолчал, намочил полотенце и подал ему, чтобы тот вытер кровь. Затем незнакомец сел на кровать Янь Инцзэ, скрестив ноги, и закрыл глаза, погружаясь в медитацию.

Янь Инцзэ долго смотрел на него. Видимо, раны были слишком тяжелыми — пот градом катился по подбородку. Янь Инцзэ снова намочил полотенце и вытер лицо гостя. Его пальцы коснулись прохладной поверхности маски. У него возникло сильное желание снять ее, но он сдержался. Он не был благородным мужем, но и подлецом не был. Если и смотреть — то пусть сам снимет, по своей воле.

Он сел за стол и продолжил наблюдать. Время тянулось медленно, и Янь Инцзэ сам не заметил, как уснул. Когда он проснулся, солнце было уже высоко. Он оглядел комнату — человека в маске и след простыл. На столе, на листе бумаги, было выведено четыре иероглифа: Отплачу позже.

Если бы не эта записка, Янь Инцзэ решил бы, что ему приснился героический сон. Он фыркнул и процедил:

— Пф-ф.

Прошлой ночью на императора было совершено покушение. По всей столице поползли слухи: дни императора сочтены. Конечно, это было святотатством, но с самого утра всех лекарей Императорской академии вызвали в зал Чанмин, и до самого вечера никто из них не вышел. Такая обстановка заставляла людей строить самые разные догадки.

Когда Янь Инцзэ услышал об этом от Бай Цюаня, Бай Цзыюй как раз менял повязку на его руке. После долгих дней лечения рана начала затягиваться. С того самого дня Бай Цзыюй больше не спрашивал, почему она заживает так медленно.

На запястье Янь Инцзэ покачивался амулет из киновари в форме зверя Пи-сю. Бай Цзыюй взглянул на него и заметил:

— Это женское украшение. Ты так его бережешь, неужели подарила возлюбленная?

Янь Инцзэ долго смотрел на амулет, в его глазах промелькнула нежность:

— Это единственное, что осталось от матери.

Затем он весело добавил:

— Берегу, чтобы подарить будущей избраннице.

Бай Цзыюй убрал аптечку. Янь Инцзэ снял амулет с запястья, вложил в руку Бай Цзыюя и, прищурив глаза, произнес:

— У меня нет ничего ценного, только эта вещь. Прими её, Цзыюй, как знак моей благодарности за то, что заботишься обо мне каждый день.

Киноварь еще хранила тепло тела Янь Инцзэ. Бай Цзыюй вернул амулет и с легкой улыбкой ответил:

— Я не могу принять это. Наследнику лучше оставить его себе, чтобы потом…

Что будет потом, Бай Цзыюй не смог договорить. Представив, как Янь Инцзэ с нежной улыбкой повязывает этот амулет на запястье девушки, он почувствовал странную горечь.

— Эх! — Янь Инцзэ сделал скорбное лицо. — Цзыюй, я ведь от чистого сердца хотел подарить.

Видя, что Бай Цзыюй молчит, Янь Инцзэ посерьезнел, отпил чаю и спросил:

— Как думаешь, с тем человеком вчера всё в порядке?

Он уже рассказал Бай Цзыюю всё, что случилось ночью. Тот лишь посмеялся над ним, спросив, не боится ли он, что он сам донесет на него за укрывательство преступника.

— Всё в порядке, — уверенно ответил Бай Цзыюй.

— Почему?

— Стража никого не поймала. Если бы он умер, его тело уже давно бы нашли, ведь с прошлой ночи облавы не прекращаются ни на минуту.

— Тоже верно. Лучше мне беспокоиться о собственной шкуре.

Янь Инцзэ лениво посмотрел на Бай Цзыюя, чье лицо на фоне белых одежд казалось прозрачным. Он знал, что практика техники Асуры требует колоссальной внутренней силы, но Бай Цзыюй был еще молод. В тот день в павильоне Сяосян он слышал его игру на цитре — было ясно, что внутренней энергии ему не хватает. В этом мире, кроме как в книгах, никто не обладает мощной силой в восемнадцать-девятнадцать лет. Всё достигается лишь упорным трудом.

— Цзыюй, техника Асуры вредит здоровью. Впредь не используй её.

Он лишь надеялся, что Бай Цзыюю никогда больше не придется прибегать к этой силе. В глубине души Янь Инцзэ не хотел, чтобы тот практиковал столь жестокое искусство, но у него не было права запрещать. Конечно, он не мог знать, что Бай Цзыюй в тот день в павильоне Сяосян сбил дыхание, спасая его, и уж тем более не знал, что с детства у Бай Цзыюя были повреждены сердечные каналы, и использование Асуры при нехватке сил грозило ему смертью.

***

Наследный принц сидел у постели императора с таким скорбным лицом, что, казалось, вот-вот расплачется. Император лежал с закрытыми глазами, дыхание его было ровным и глубоким.

Лю Цин подошел к принцу и прошептал:

— Ваше Высочество, идите отдохните, я присмотрю за императором.

Принцу ничего не оставалось, как уйти, постоянно оглядываясь. Как только он вышел, император открыл глаза и сел. Лю Цин доложил:

— Слухи уже распространились. Что прикажете делать дальше?

Император ответил:

— Подготовь указ: из-за того, что на меня совершено покушение и здоровье мое пошатнулось, принц будет временно управлять государством. Пусть советуется с министрами. Ему пора учиться брать ответственность на себя. Скажи Сяо-эру, если в чем-то сомневается — пусть спрашивает совета у государственного наставника, он человек незаурядного ума.

Император помолчал и добавил:

— В это время будь внимателен, приглядывай за сторонниками князя Ань. Раз уж всё началось, не вини меня в отсутствии братских чувств. Даже если он не взбунтуется, оставить его в живых я не могу.

***

В небольшом дворе на севере города госпожа Чжао спросила человека в серебряной маске:

— Тяньлинь, тебе лучше? А-Цзю сказал, что ты получил удар от Лю Цина и исчез, я очень волновалась.

Чжао Тяньлинь опустил голову:

— Спасибо, матушка, я в порядке. После побега из дворца меня, по иронии судьбы, спас Янь Инцзэ.

Госпожа Чжао вздрогнула:

— Он узнал тебя? Что ж, Ли Янь, этот негодяй, легко отделался. Раз так, передай людям в Лянчжоу — приготовиться к действиям.

— Нет, не узнал, — Чжао Тяньлинь помолчал. — Матушка, мы действительно должны это делать? Если ради мести, я могу найти способ убить Ли Яня. Но что станет с простыми людьми, если мы начнем войну…

Она перебила его:

— Ты один сможешь восстановить страну? Ты один сможешь выйти живым из тысяч врагов? Если бы дело было только в жизни Ли Яня, это было бы слишком просто. Помни, ты Чжао Тяньлинь, этот мир принадлежит дому Чжао, Ли Янь — узурпатор. Ты должен вернуть власть, иначе как ты посмотришь в глаза тем, кто отдал жизни ради нас? Как ты посмотришь в глаза предкам дома Чжао?

Её голос звучал почти истерично. Чжао Тяньлинь замолчал. Перед глазами всплыли приемные родители, покончившие с собой ради его спасения. Долго помолчав, он тихо сказал:

— Я просто не хочу, чтобы из-за нашей мести страдал народ. И мне кажется, наш план еще не до конца готов, действовать так опрометчиво — не лучший выход.

Госпожа Чжао горько усмехнулась:

— Если хочешь спокойствия для народа, власть должна быть в твоих руках. Иначе как ты дашь им это спокойствие? Если будешь вечно колебаться, когда же эта земля вернется к дому Чжао?

Чжао Тяньлинь склонил голову, а выходя, кашлянул, сглатывая кровь. Цинь Цзю вошел в комнату и сказал:

— Госпожа, не гневайтесь, молодой господин добр, он не хочет кровопролития.

Госпожа Чжао потерла виски:

— Этот ребенок, ох…

— Я боюсь, если молодой господин узнает правду… — Госпожа Чжао вздохнула. — У него с рождения не было выбора.

***

Князь Ань лежал в постели, притворяясь спящим — притворяться больным было утомительно. Княгиня вышла и закрыла дверь. Князь Ань вдруг вздрогнул и открыл глаза: у кровати стояли двое. Одного он узнал — это был Девятый дядюшка, связной, а другой был в черном и в маске.

— Кто это? — спросил князь.

Девятый дядюшка ответил:

— Это мой молодой господин. Мы пришли предложить вам сделку, от которой вы только выиграете.

Князь удивленно поднял глаза:

— Сделку? Дядюшка, не забывай, у тебя есть невыполненные дела, не мне тебе напоминать. До сих пор я не видел, чтобы мои деньги принесли результат.

— Не торопитесь, князь. Дело серьезное, требует осторожности. Хотя голову, которую вы хотели, мы не принесли, мы нанесли удар по самому императору, — улыбнулся Девятый дядюшка.

Князь кивнул:

— Справедливо. Так о какой сделке вы хотите поговорить?

— О стране, — холодно произнес Чжао Тяньлинь.

— О стране? — удивился князь.

Девятый дядюшка предложил:

— Может, сменим место для разговора?

Князь Ань нажал механизм у кровати, и в стене открылась потайная дверь. В это же время через задние ворота дворца князя Ань проскользнула черная тень со сверкающим серебряным копьем. Тень отлично знала дворец и уверенно направилась к внутреннему двору, где жил Бай Лицзинь.

Переговоры продолжались. Девятый дядюшка спросил:

— Так каков же ваш план, князь?

Князь зловеще улыбнулся:

— Второе число второго месяца, весенняя охота. Уничтожим всех разом…

Для человека в черном защита двора оказалась слабой. Он легко миновал ловушки и оказался под окном. Заглянув в щель, он увидел четверых. В его глазах отразилось недоумение, но через миг, приняв решение, он ворвался в комнату. Копье, подобно серебряному дракону, устремилось к горлу князя Ань.

Чжао Тяньлинь, услышав свист ветра, выхватил мягкий меч, Цинь Цзю тоже обнажил клинок. Завязался бой, но копье было слишком быстрым. И всё же каждый раз, когда удар копья был готов поразить Чжао Тяньлиня, нападавший в последний момент менял направление. Со стороны казалось, что идет яростная схватка, но Чжао Тяньлинь понял: этот человек словно обучает его, специально поддаваясь.

Желая покончить с этим, Чжао Тяньлинь ударил ладонью — казалось, легко, но удар отбросил копье. Меч Цинь Цзю уже был у груди нападавшего. Тот извернулся, но задел рукой стеллаж и болезненно охнул. Чжао Тяньлинь тут же замедлил движение.

Человек в черном воспользовался этим, выпрыгнул в окно и, обернувшись, подмигнул Чжао Тяньлиню. Цинь Цзю бросился в погоню, но Чжао Тяньлинь оказался быстрее. Князь Ань хлопнул в ладоши, и следом за ними бросились наемные убийцы.

Янь Инцзэ с трудом вырвался из окружения стражи князя Ань, но теперь за ним гнались четверо убийц. Он проклинал всё на свете: хотел всего лишь разузнать обстановку, а теперь бегает как затравленный зверь.

— Ну, сами напросились, — Янь Инцзэ сорвал маску и свернул в безлюдный переулок, волоча копье по земле, отчего летели искры.

В узком переулке против четверых было тяжело. Янь Инцзэ, оттолкнувшись от стены, вылетел из окружения и крикнул в темноту:

— Если ты выскочил только ради того, чтобы посмотреть шоу, то цель достигнута!

Не успел он договорить, как копье, подброшенное ударом ноги, вонзилось в живот одного из убийц. Из густого мрака, словно Асура, выскочил Чжао Тяньлинь, его меч просвистел у виска Янь Инцзэ.

Янь Инцзэ отступил, его копье стало короче, и он вступил в бой с Чжао Тяньлинем. Убийцы, видя подмогу, стали яростнее. Янь Инцзэ с усмешкой вонзил копье в живот еще одного нападавшего. Чжао Тяньлинь ударил мечом, но в последний момент изменил траекторию, и двое оставшихся убийц рухнули замертво.

Расправившись с ними, Янь Инцзэ прислонился к стене:

— Теперь мы в расчете.

Чжао Тяньлинь сказал:

— Значит, копье Разрывающего Облака, способное управлять четырьмя великими усадьбами, теперь у тебя.

Янь Инцзэ зашагал прочь:

— Хочешь? Могу подарить.

Чжао Тяньлинь преградил ему путь:

— Не суй нос не в свое дело.

Янь Инцзэ остановился:

— Ты из «Санмэнь», так? Мне плевать, как вы снюхались с князем Ань, но если вы тронете невинных — этого я не допущу.

Вдали послышались крики, Чжао Тяньлинь бросился прочь. Янь Инцзэ смотрел ему вслед, размышляя: кто же он такой?

***

Тем временем в военном лагере Северных Ди великий генерал Тоба Мо, сжимая тонкий листок бумаги, радостно рассмеялся:

— Хорошо! Не зря его называют Чжугэ из Цзянчжоу, так мастерски расставить фигуры! Теперь уничтожение государства Фэн — вопрос времени. Ха-ха-ха!

Левый воевода Шэн Тусу недоуменно спросил:

— Что так обрадовало генерала?

Тоба Мо похлопал его по плечу:

— Письмо от А-Цзиня. Он пишет, что люди из «Санмэнь» объединились с князем Ань, и нам больше не нужно сдерживать Янь Тяньхуна, можно начинать штурм города.

http://tl.rulate.ru/book/215128/28628606