Готовый перевод Courtyard: I Give Everything to the Nation / Четыре двора: Всё для Родины: Глава 14

Хэ Дацин погрузился в пространство обучения, словно забыв о течении времени. Он всем существом сосредоточился на том, чтобы перенимать у старика воровское ремесло, не упуская ни единой детали и отрабатывая каждый приём снова и снова.

Обучившись искусству чтения людей, он научился по малейшим изменениям мимики и мимолётным движениям проникать в чужой внутренний мир и вычислять потенциальные жертвы. Во время слежки он следовал за целью бесшумно, словно бесплотная тень, не вызывая ни малейших подозрений. Выбирая место для кражи, он скрупулезно изучал распорядок дня объекта и окружающую обстановку, выискивая самый удачный момент и подходящую точку для удара. А в искусстве заговаривать зубы он ловко использовал словесные уловки, чтобы вытягивать из людей нужную информацию.

Обращение с инструментами давалось ему с пугающей легкостью. Отмычки в его руках будто обретали собственную жизнь, и под его пальцами поддавались любые, даже самые сложные замки. Что касается планирования, он продумывал каждую операцию до мелочей, гарантируя абсолютную надежность. А тренировки по легкости движений сделали его проворнее и позволяли в критический момент мгновенно скрыться с места преступления.

Время шло своим чередом, Хэ Дацин совершенствовался с каждым днем, а его навыки становились всё виртуознее. Наконец, в один прекрасный день старик, глядя на успехи Хэ Дацина, удовлетворенно кивнул.

— Твоё мастерство достигло совершенства, можешь считать, что ты окончил обучение, — голос старика прозвучал в пространстве обучения.

Хэ Дацин замер, и в его груди всколыхнулась буря противоречивых чувств. Он одновременно гордился своими достижениями и тревожился перед лицом грядущих испытаний. Он знал, что едва покинет это обучающее пространство, как ступит на опасную и скользкую дорожку.

— Большое спасибо вам за наставления, учитель, — почтительно поклонился старику Хэ Дацин.

Старик слегка кивнул и произнес:

— Помни: воровство — путь неправедный, и без крайней необходимости не прибегай к этим навыкам. К тому же, встав на эту дорогу, ты должен ежесекундно сохранять бдительность, ведь в любой момент можешь оказаться на краю гибели.

Хэ Дацин с серьезным видом кивнул и ответил:

— Ученик понимает.

Он сделал глубокий вдох, приводя чувства в порядок. Затем он повернулся, вышел из пространства обучения и приготовился встретить неизвестность лицом к лицу.

Хэ Дацин всё ещё пребывал в пространстве обучения, словно наглухо отгородившись от внешнего мира. Вдруг он почувствовал, как кто-то мягко теребит его за плечо; это настойчивое движение постепенно вытягивало его из пучины сосредоточения.

Сознание медленно возвращалось в реальность, веки едва заметно дрогнули, и он нехотя открыл глаза. Первым, что предстало его взору, было юное, полное тревоги лицо ученика. Тот обеспокоенно смотрел на него, продолжая покачивать за плечо и тихонько звать:

— Мастер Хэ... Мастер Хэ, время обедать.

Взгляд Хэ Дацина оставался туманным, его мозгу требовалось время, чтобы совершить скачок из пространства обучения обратно в реальный мир. Он чуть шевельнулся и почувствовал, что тело затекло — казалось, он провел в том пространстве целую вечность и совсем забыл, как быстро летит время наяву.

Спустя мгновение Хэ Дацин окончательно проснулся. Посмотрев на ученика, он мягко улыбнулся и сказал:

— Знаю, я сейчас очнусь и сразу иду.

Говоря это, он легонько помассировал виски пальцами, пытаясь прогнать остатки головокружения.

Хэ Дацин поднялся на ноги, одернул одежду и вышел за дверь.

Он стоял перед плитой на задней кухне, а лопатка небрежно валялась рядом. Ему потребовалось всего пара мгновений, чтобы закончить с готовкой, и теперь он погрузился в глубокие раздумья.

Кухню наполняли запахи гари, масла и готовой еды, но Хэ Дацину было не до того. Его взгляд остекленел, а мысли унеслись далеко прочь. Он думал о нынешнем тяжелом положении Фэнцзэюаня, который из-за козней Цзифэнлоу оказался на грани выживания. А главным виновником всего этого бесчинства был Ли Цючэнь.

— Эх, всё-таки надо поскорее разобраться с этим Ли Цючэнем. Иначе ресторанчик рано или поздно загнется, — пробормотал про себя Хэ Дацин.

Его сердце сжималось от бессилия и тревоги. Фэнцзэюань был общим детищем, в которое они столько лет вкладывали душу, и он не мог просто так сидеть сложа руки, наблюдая, как ресторан идет ко дну.

В этот момент подошел ученик и тихо спросил:

— Мастер Хэ, всё готово? Можно подавать?

Хэ Дацин опомнился, бросил на мальчишку взгляд и бросил:

— Готово, подавай.

Ученик подхватил поднос с едой и быстрым шагом направился в зал. Проводив его взглядом, Хэ Дацин почувствовал прилив тяжелой ответственности. Он не мог допустить, чтобы эти парни остались без работы, и не мог позволить Фэнцзэюаню закрыться.

Маясь от безделья, Хэ Дацин кое-как дотянул до закрытия ресторана. Терзаемый тревогами, он мечтал только об одном — поскорее оказаться дома. Наспех переступив порог, он сразу увидел встретившую его Чжан Маньлин: в её глазах читались и надежда, и страх.

— Дорогой, ну как? Хозяин согласился помочь? — с нетерпением выпалила Чжан Маньлин.

Хэ Дацин торопливо успокоил её:

— Не переживай, хозяин сказал, что поможет подыскать жилье, скоро будут новости.

В его голосе звучала доля уверенности, призванная успокоить жену.

Услышав это, Чжан Маньлин наконец выдохнула, и на ее лице появилась облегченная улыбка:

— Ну и славно. Сегодня снова приходил хозяин квартиры, говорит, готов скинуть еще пятьдесят серебряных долларов.

Хэ Дацин скривил губы в презрительной гримасе.

— Я-то думал, старик На — человек порядочный, а он вон какой алчный. Чего еще ждать от отца, у которого сынок — предатель Родины? Яблоко от яблони недалеко падает, — в его тоне сквозили ярость и брезгливость.

Хэ Дацин начал из стороны в сторону мерить шагами комнату, и раздражение на старика На разгоралось с новой силой. Стоило ему вспомнить мерзкую физиономию этого скряги и его заоблачные запросы за аренду, как внутри всё закипало. В эту смутную пору простому народу и так жилось нелегко, а старик На всё норовил урвать кусок побольше — свинство да и только.

Заметив, как сильно разозлился муж, Чжан Маньлин бережно потянула его за рукав и проговорила:

— Родной, не сердись ты так. Придумаем что-нибудь еще, обязательно найдем нормальное жилье.

Хэ Дацин остановился, посмотрел на жену и обреченно вздохнул:

— Придется. Будем надеяться, хозяин быстро отыщет вариант, иначе я даже не представляю, что нам делать.

Слегка нахмурившись и махнув рукой, он бросил:

— Ладно, давай мыться и спать. Наверняка завтра у хозяина уже будут новости.

В его уставшем голосе слышалось робкое ожидание завтрашнего дня.

Чжан Маньлин кротко отозвалась:

— Хорошо. Я схожу за водой для ног.

С этими словами она повернулась и засуетилась по хозяйству. Вскоре она внесла перед собой таз с поднимающей пар горячей водой, бережно поставила его на пол, помогла Хэ Дацину снять обувь с носками и опустила его ноги в воду. Ощутив блаженное тепло, Хэ Дацин почувствовал, как накопившаяся за день усталость немного отступает.

Закончив с умыванием, они тихо легли в постель. Лунный свет струился сквозь окно, окутывая комнату умиротворенным покоем. Ни Хэ Дацин, ни Чжан Маньлин не произносили ни звука — каждый был занят собственными думами. Хэ Дацин мысленно возвращался к квартирному вопросу, молясь, чтобы хозяин поскорее нашел подходящее жилье и их семья наконец обрела надежную крышу над головой. Чжан Маньлин же размышляла о семейном быте, уповая на то, что всё образуется и их больше не станут трепать житейские бури.

Постепенно их дыхание выровнялось, и они провалились в сон.

Ночь стояла тихая и глубокая. По комнате разносилось мерное сопение Чжан Маньлин — она спала крепким сном. Хэ Дацин осторожно поднялся, двигаясь настолько плавно, будто боялся потревожить пылинки в воздухе. Он не спеша натянул одежду.

Затем он отыскал кусок ткани и повязал его на лицо. Эта тряпка скрыла его черты, словно занавесой отгородив от терзавших душу сомнений и тревог. Бесшумной поступью он направился к выходу, ступая с предельной осторожностью, чтобы не издать ни звука. Дверные петли скрипнули едва слышно — он свел шум к абсолютнему минимуму, словно вел незримый поединок с ночной тишиной.

Наконец Хэ Дацин выскользнул на улицу. В лицо пахнуло ночной прохладой. Замерши у порога на долю секунды, он словно собирался с последними силами перед началом дела, а затем растворился во мраке, и его силуэт окончательно пропал в сгустившейся темноте.

http://tl.rulate.ru/book/214966/28591471