Готовый перевод Now That You're The World's Richest Person, Please Stop Making Me Make Movies. / Я Снял Один Фильм… И Стал Владельцем Корпораций!: Глава 3: «Я обязательно верну то, что потерял!»

Благодаря системе Чэнь Цзялэ обладал полным пониманием фильма «Навстречу приключениям», поэтому его анализ персонажей был безупречен и глубок.

Хорошая комедия всегда прячет в череде абсурдных шуток едва уловимый подтекст, заставляющий задуматься.

Чистый юмор никогда не удерживается в памяти зрителя надолго.

Это как при просмотре коротких видео: хохотнул, глядя в экран, смахнул пальцем дальше – и вот уже шутка утекла, словно песок сквозь пальцы, не оставив и следа.

Чэнь Цзяци, выслушав разбор брата, не стал ничего добавлять. Он взял сценарий и снова погрузился в работу.

Шуршали страницы. Он то и дело замирал, обводя старые пометки или зачеркивая прежние комментарии, чтобы вписать на полях новые идеи. Скрип пера по бумаге в тишине комнаты звучал особенно отчетливо.

Чэнь Цзялэ сидел рядом. Он не мешал, лишь спокойно ждал.

Он понимал: это молчание и напряженная работа мысли – тот самый процесс, когда персонаж начинает прорастать в душе актера.

И если кто-то и вкладывал в это дело всю душу, так это его старший брат.

История эта тянулась еще с событий трехлетней давности.

Тогда Чэнь Цзяци, будучи начинающим актером, мгновенно взлетел на вершину славы после роли в сериале в жанре сянься, став невероятно востребованным кумиром молодежи.

Следом вышли еще две-три дорамы, и его популярность вплотную приблизилась к уровню четырех главных звезд первой величины.

Он даже успел сняться у именитого режиссера и получить награду «Лучший кинодебют» – казалось, впереди его ждет безбедное будущее.

Но беда пришла откуда не ждали: чем ярче свет, тем больше вокруг пересудов. Год назад, участвуя в одном реалити-шоу, он умудрился задеть чувства некоего «воротилы Пекинского клана».

Итог был закономерен – его «забанили».

Такая опала вовсе не означала полный запрет на появление на публике – в конце концов, это был не приказ госорганов, такой власти у них не было. Это значило лишь то, что для него закрылись все ресурсы Пекинского клана.

Кино, сериалы, шоу – всё, во что инвестировал Пекинский клан или к чему он имел отношение, стало для Чэнь Цзяци табу.

Взять, к примеру, Пэн Яньцзу – актера первой величины. После «скандала с рассадкой» он просто исчез с радаров.

Даже Цзян Шушу, его наставник, который всегда им восхищался, не смог выбить для него даже крошечного эпизода в новом фильме «Могу – значит делаю», хотя в этой картине роль нашлась даже для Ма Дунмэй.

Такова была мощь Пекинского клана: если тебя решили «отменить», то без доступа к ресурсам ты никогда не сможешь пробиться наверх.

Другие круги тоже предпочитали не портить отношения с Пекинским кланом и не приглашали опального актера – кому охота наживать врагов из-за такого пустяка.

За год, прошедший после изгнания, Чэнь Цзяци сполна познал, что значит «падение с небес в грязь».

Когда-то он был любимцем публики, за которым охотились прожекторы, в аэропорту его встречали толпы фанатов, сценарии на столе закрывали свет лампы, а каждое его чаепитие попадало в заголовки светской хроники.

А что теперь?

В рабочих чатах его сообщения висят со статусом «прочитано», но без ответа. Телефон, раньше разрывавшийся от звонков, молчит уже месяца три. В шкафу на дорогих костюмах от кутюр, заботливо подобранных стилистами, скопился такой слой пыли, что на нем можно рисовать.

Просить помощи?

Он обзвонил всех, кого знал. Бывшие покровители либо избегали встреч, либо отделывались дежурными фразами, советуя «переждать и набраться опыта».

Сказать по правде, ему еще повезло.

Компания «Циньжэнь Развлечения», с которой у него был контракт, славилась своими железными методами: если артист оступался, его обычно «замораживали» до самого конца, заставляя полностью исчезнуть из индустрии. То, что ему удалось добиться мирного расторжения контракта, было заслугой исключительно его отца. Старый режиссер, в свое время немало повидавший на съемочных площадках, переступил через гордость и обратился к старым друзьям. Только благодаря этому посредничеству компания «Циньжэнь» не стала добивать Цзяци окончательно.

У Чэнь Цзялэ был свой взгляд на эту ситуацию: тот старый актер, с которым закусился брат, просто оказался слишком заносчивым чистоплюем. Не понимаешь шуток – не лезь в шоу. Неужели он всерьез думал, что на съемках передачи всё будет так же, как в кино?

Раз не умеешь посмеяться над собой, нечего и соваться туда. Или он решил, что перед камерами до сих пор можно строить из себя непререкаемого авторитета?

Занимал чужое место, при каждом удобном случае принимался поучать с видом наставника, шуток не понимал, каламбуры поддержать не мог, а весь эфир простоял как неотесанный чурбан. И ладно бы просто был скучным, так еще и требовал, чтобы вокруг него все плясали – смотреть тошно.

Это про тебя сказано, Толстяк Цзэн!

Глядя на то, как старший сын тает на глазах, родители решили достать из заначки «на черный день» четыре миллиона и вложить их в фильм, чтобы помочь Цзяци вернуться в строй.

Как раз в это время в тело младшего брата переместился Чэнь Цзялэ. Он предложил сценарий «Навстречу приключениям» и успешно занял пост режиссера.

Их семью по праву можно было назвать актерской династией в трех поколениях.

Дед был кинорежиссером старой закалки. Хотя он и не хватал звезд с неба в плане престижных наград, мастерства ему было не занимать – те немногие работы, что он огранил собственноручно, до сих пор считаются в профессиональной среде эталонными.

Его трое сыновей не пошли по стопам отца в режиссуру, но прочно обосновались в индустрии, занимаясь закадровой работой.

Пусть они и не достигли каких-то невероятных высот, но и из обоймы не выпали, оставаясь крепкими профессионалами своего дела.

И вот в третьем поколении творческая жила семьи по-настоящему расцвела. Чэнь Цзяци сразу после актерского факультета стал суперзвездой, а Чэнь Цзялэ поступил на режиссерский факультет Пекинской киноакадемии, исполнив заветную мечту деда о «продолжателе дела».

Жаль только, что случилась эта беда.

Именно поэтому Чэнь Цзяци постоянно мучило чувство вины.

Отец целыми днями обивал пороги, пытаясь договориться о прокате, а мать сутками напролет трудилась на съемочной площадке. И только младший брат, этот непутевый оболтус, казалось, ни о чем не беспокоился, весело распоряжаясь на площадке и работая энергичнее всех.

Для Чэнь Цзялэ работа в театре и кино и впрямь была в радость. В прошлой жизни он был обычным затворником, а здесь превратился в настоящего «тирана съемочной площадки».

Обладать правом казнить и миловать на площадке – это чувство было поистине упоительным!

Каждый день в телефоне мелькали сообщения от старшекурсниц и однокашниц, пытавшихся наладить с ним контакт.

Кто знает, может, в будущем он тоже будет «разбирать роли» с актрисами в своем номере до глубокой ночи – то, что на профессиональном жаргоне зовется «скрытыми правилами».

Жаль только, что его режиссерский дебют достался родному брату.

Заметив, что Чэнь Цзяци, засевший за правку своего видения роли, явно намерен просидеть до рассвета, Чэнь Цзялэ начал его подгонять.

В конце концов, завтра предстоял тяжелый съемочный день, и режиссеру, и исполнителю главной роли нужно было быть в лучшей форме.

— Не волнуйся ты так. Твой брат – гений режиссуры, каких один на миллион. Даже если ты сыграешь из рук вон плохо, я вытяну твою роль на монтаже. Не мни о себе слишком много.

Цзялэ сунул ему в руки пачку готовых раскадровок и начал буквально выталкивать брата из комнаты.

Цзяци оказался у порога.

Он по-прежнему выглядел неуверенным, а в его глазах читалась растерянность.

Чэнь Цзялэ прекрасно всё понимал: если в этот раз они провалятся, то не только брат лишится шанса на возврат, но и вся семья окончательно погрязнет в долгах.

Он не выдержал и прикрикнул:

— А ну, соберись!

— Ты ждал этого шанса целый год!

— Это нужно, чтобы доказать свою правоту. Не ради того, чтобы показать всем, какой ты великий, а ради того, чтобы заявить всему миру…

— Всё, что ты когда-то потерял, ты должен вернуть собственными руками!

Бах!

Дверь с грохотом захлопнулась, так что воздух в коридоре, казалось, содрогнулся от удара о косяк.

Стоявший снаружи Чэнь Цзяци оторопел: нормально же общались, чего это он вдруг так распалился?

А за дверью взгляд Чэнь Цзялэ стал мрачным:

— Ну что, Пекинский клан, теперь это наше личное дело.

— Моего брата имею право обижать только я!

http://tl.rulate.ru/book/210892/27631346