Готовый перевод Eternal Soldier Soul / Вечная душа воина: Глава 12

Лю Цян стоял за спиной Чжун Голуна, украдкой дёргая того за пояс брюк и многозначительно переглядываясь. Чжун Голунь обернулся и подмигнул, но всё же не смог помешать словам, сорвавшимся с губ Лю Цяна:

— Доклад! Товарищ политрук, это сделал я!

Лю Цян больше не мог выносить бесконечные нравоучения политрука. Выпалив это, он бросился бегом к баку с помоями, согнулся в три погибели, выловил забродивший паровой хлеб-мотоу, пропитанный масляной жижей, и стал жадно запихивать его в рот большими кусками.

Ван Бяо уже собирался шагнуть вперёд, чтобы выволочь Лю Цяна на середину и отчитать по полной программе, но Лю Шувэнь остановил его взглядом. Он знал, что на этот раз воспитательная цель уже достигнута.

— Хорошо, раз уж товарищ вышел и признался, на этом инцидент исчерпан. Надеюсь, для всех это станет уроком на будущее, и впредь вы не будете разбрасываться едой. За повторение подобных выходок — как минимум предупреждение в личное дело!

С самого первого дня — со своей знаменитой тройки фраз и этого урока с моутоу — Лю Шувэнь заслужил среди курсантов средней роты прозвище Мастер. Того самого мастера из фильма про Великого Мудреца, Танского монаха, чья песня Амио гремела по всей стране и не теряла популярности на протяжении десятилетий.

Время летело быстро. Не успели оглянуться, как прошла уже неделя с тех пор, как Чжун Голунь и остальные прибыли в академию.

Жизнь в военном училище была во многом похожа на службу в низовых частях: утренний подъем с легкой разминкой для разогрева тела, затем восемь занятий в день. С первого по четвёртое урок утром отводились под военную теорию, политическую и общеобразовательную подготовку, пятый и шестой уроки днём проходили по тому же расписанию, седьмой и восьмой — физическая подготовка, вечером — самоподготовка, а отдыхать полагалось с полудня субботы до шести часов вечера воскресенья. Распорядок дня был до боли однообразным и пролетал быстро, словно перелистываемые страницы книги. Вся та новизна, которую курсанты ощутили по прибытии в военное училище, выветрилась подчистую.

Со второго года службы, когда Чжун Голунь попал в учебный батальон на сборы по подготовке инструкторов по методике четырех умений военного округа, слушая лекции профессоров, он с чувством глубокого стыда осознал, что практически ничего не понимает. Поняв собственную слабость в базовых знаниях, он сильно устыдился. Устыдившись своих недостатков, он проявил решимость, с головой ушёл в учёбу и подал заявку на сдачу экзаменов по программе самостоятельного обучения для взрослых, выбрав специальность правоведение без экзамена по английскому языку. Прячась под одеялом с фонариком, он упорно учился три года и наконец сдал все двенадцать профильных экзаменов, в прошлом году получив самый настоящий диплом бакалавра. Поэтому по общеобразовательным предметам, за исключением английского, Чжун Голунь учился легко и непринужденно.

У Чэнь Лихуа, Хоуцзы и остальных тоже всё было относительно в порядке: в свободное время они любили почитать, да и базовые знания находились на среднем уровне. Тяжелее всего приходилось товарищу Лю Цяну. Фундамент у него был слабый, он даже среднюю школу не закончил. Позже вместе с Чжун Голунем и Чэнь Лихуа они поступили в ПТУ на компьютерную специальность — из тех учебных заведений, куда принимали просто за деньги, — но на уроках не слушали и целый год только слонялись без дела. Теперь же, попав в военное училище, учиться ему было невероятно трудно. Чжун Голунь, видя, что так дело не пойдет, немедленно развернул движение взаимопомощи по принципу один на один, взяв на себя индивидуальное наставничество над Лю Цяном.

В этот день во время полуденного перерыва Чжун Голунь как раз помогал Лю Цяну наверстывать упущенное по общеобразовательным предметам. Внезапно в коридоре раздался звук свистка, за которым последовал зычный крик:

— Строиться!

Весь личный состав роты аккуратно выстроился у входа в казарму в две колонны. Ван Бяо встал перед строем и произнес:

— Должность командира третьего взвода в нашей роте оставалась вакантной. По результатам обсуждения в партийном комитете академии, товарищ У Чжэн из второго взвода второго учебного батальона переведён в нашу роту подготовки офицеров на должность командира третьего взвода. Приветствуем его!

Из рядов курсантов грянули бурные аплодисменты! А сразу за ними последовало всеобщее изумление: разве этот командир взвода У Чжэн не тот самый кадровый офицер, который в свое время состязался с Чжун Голунем и остальными в боевых искусствах? Почему его перевели сюда?

Стоя в строю, Чжун Голунь подумал про себя: Это наверняка решение начальника академии, только он способен на такое. Неужели он хочет, чтобы мы превратили врагов в друзей, или же предоставляет У Чжэну шанс отыграться?

Ван Бяо продолжил:

— Командир третьего взвода — исключительно способный офицер, и наша партийная ячейка верит, что он непременно сумеет хорошо руководить третьим взводом. Мы также надеемся, что курсанты третьего взвода окажут командиру У всемерное содействие в работе и подчиняться приказам! Смогут ли курсанты третьего взвода это сделать?

— Так точно! — громко ответили курсанты третьего взвода, включая Чжун Голуня и других бойцев, некогда скрестивших мечи с У Чжэном. В конце концов, У Чжэн был кадровым офицером, к тому же теперь его назначили их прямым начальником, и как у ветеранов, у Чжун Голуня и его товарищей на это хватало сознательности.

— Отлично, а теперь попросим командира взвода У сказать несколько слов третьему взводу, остальные два взвода — разойтись, все приветствуют!

Хлоп-хлоп-хлоп, снова раздалась волна аплодисментов.

У Чжэн из-за умеренного сотрясения мозга и подкожного кровоизлияния в мягкие ткани лица пролежал в лазарете целую неделю. До сих пор синяки и припухлость вокруг рта полностью не сошли. Едва выписавшись из больницы, он получил известие о переводе, и на душе у него было паршиво, но поделать ничего не оставалось. Встав перед строем, он мельком взглянул на курсантов третьего взвода и увидел в их рядах Чжун Голуня и остальных, с которыми у него тогда вышел конфликт. На душе у него мгновенно распогодилось, и он вовсю затихарился от внутреннего ликования.

Дождавшись, пока остальные два взвода разойдутся, У Чжэн выровнял строй третьего взвода и громко произнес:

— Я очень рад прибыть в роту подготовки офицеров на должность командира взвода и учиться и работать вместе с армейской элитой. Впрочем, вы — элита, но и я, У Чжэн, не хуже. В этом году я окончил Сианьскую сухопутную академию с абсолютным первым результатом по успеваемости, и академия присвоила мне воинское звание капитана. Кто со мной не согласен — может подойти и поспарринговаться один на один. Разумеется, за исключением рукопашной — в военном училище я этим занимался маловато.

Произнося последние слова, У Чжэн выглядел несколько смущенным.

Слегка помолчав, он продолжил:

— До этого у меня с некоторыми товарищами из взвода вышло небольшое недоразумение. Кто там был прав, а кто виноват, я поднимать не буду. Но я надеюсь, что в дальнейшие дни вы будете хорошо помогать мне в работе. Какими бы вы ни были крутыми у себя в старых частях, здесь вы — самые обычные курсанты. Никому не позволено высовываться, а кто высунется — тому мигом собью спесь! Особенно это касается вас троих, командиров отделений: я очень надеюсь, что вы будете относиться к своим обязанностям со всей ответственностью. Если кто-то не справится — заменю не задумываясь.

Во время речи У Чжэна всё еще было заметно, что у него не хватает двух зубов, и он посвистывал, пропуская воздух. Если бы эту пламенную речь он обратил к безусым солдатам-срочникам или новобранцам, она, пожалуй, прозвучала бы внушительно и возымела бы сильный эффект. Но Чжун Голунь и его товарищи были старослужащими — как они могли не понимать, что его бахвальство вызовет лишь обратный эффект?

Заносчивое хвастовство, самомнение до небес. Настоящий дуболом.

Таковы были первые мысли Лю Цяна после слов У Чжэна, и он почувствовал к новому командиру жуткую антипатию. Наверняка все остальные после этой речи думали ровно о том же самом, что и Лю Цян.

Сам же У Чжэн пребывал в прекрасном расположении духа и в завершение громко обратился ко всему взводу:

— Все смогут справиться со своими обязанностями?

— Так точно… — Ответ курсантов взвода явно прозвучал без всякого энтузиазма.

— Чжун Голунь, а ты сможешь обеспечить мне нормальные условия для работы? — Смысл этого вопроса У Чжэна был предельно ясен, и все всё поняли. Тем не менее это продемонстрировало крайне низкий уровень руководства, не говоря уже о каком-то такте. Мелочная выходка в ту же секунду уронила его авторитет в глазах курсантов ниже плинтуса.

— Так точно! — оглушительно гаркнул в ответ Чжун Голунь.

— Вот и отлично! — с улыбкой произнес У Чжэн, выделив эти три слова тяжелым тоном. — Чжун Голунь!

— Я!

— Я тут заходил в канцелярию роты, навел справки о положении дел. Ты сейчас командир двенадцатого отделения, верно? Командир роты сказал, что у вас в отделении как раз осталась свободная койка. Ступай в канцелярию, забери мой вещмешок, устрой меня на новом месте и всё как следует обустрой! — отдал приказ У Чжэн.

— Заместитель командира отделения, помоги-ка командиру взвода отнести его вещи наверх, — обернувшись, бросил Чжун Голунь Чэнь Лихуа.

— Я приказал тебе отнести их наверх, ты расслышал, Чжун Голунь?! — громко рявкнул У Чжэн.

http://tl.rulate.ru/book/209607/26958385