Готовый перевод Stole Lou Xiao'e, Silly Zhu and Xu Damiao Both Ruined / Забрал Лоу Сяоэ — два соперника остались ни с чем: Глава 5

Если лень возиться, есть и упрощенные варианты. Любите острое — приготовьте сычуаньскую курицу бан-бан, цените подачу — сделайте кантонскую курицу байчжань, а еще есть хуаянская курица-нищий, фуцзяньская курица в снегу, чжэцзянская пьяная курица, хунаньская курица с приправами, хуэйчжоуская курица Цао Цао... На любой вкус найдется блюдо.

В тот вечер в переулке ударили в колокол, созывая собрание — каждая семья была обязана прислать представителя. Трое старейшин были назначены уличным комитетом, их слово имело вес. В те времена все соблюдали правила, поэтому, как бы ни хотелось остаться дома, людям приходилось идти.

Сломанная рука Ша Чжу — дело серьезное, требовалось созвать общее собрание двора. Тем более что он был любимчиком Первого старейшины, а к этому добавились обвинения Чжао Цзяньцзюня в неуважении к старшим и учителям. Соседи давно точили на него зуб и жаждали устроить публичную порку.

Кто заставил Чжао Цзяньцзюня вести себя сегодня так вызывающе? Сначала он избил Ша Чжу, потом довел до слез Бань-гэна, а следом проучил Сюй Дамао. Приготовил вкусную еду и не поделился с соседями, даже глухую старушку не угостил — вот и вызвал всеобщий гнев.

Но Чжао Цзяньцзюнь и ухом не вел. С системой за спиной завистников станет только больше. А что до ублажения местной святыни, глухой старушки? У него и в мыслях не было.

Старушка, хоть и пользовалась всеобщим уважением, в душе считала родным внуком лишь Ша Чжу, Первого старейшину с женой — детьми, да еще Ло Сяоэ выделяла. Чжао Цзяньцзюнь, попав сюда из другого времени, не собирался навязываться и искать расположения там, где его не ждут.

Достаточно просто не переходить ей дорогу. Она на государственном обеспечении, человек пожилой, так что соблюсти приличия — и хватит.

Чтобы он, Чжао Цзяньцзюнь, носил ей еду? Да ни за что. Если бы старушка когда-то была добра к нему, он бы еще подумал, как отплатить за добро.

Увы, такого не было. В ее глазах существовал только Ша Чжу и его компания.

Люди постепенно собирались, Чжао Цзяньцзюнь притащил собственный табурет и сел.

Собрание проходило во внутреннем дворе. От каждой семьи требовался минимум один человек, но по факту пришли почти все.

Дело было не в особой любви к трем старейшинам, просто в те времена развлечений было мало, а публичное порицание — чем не зрелище?

Напротив Чжао Цзяньцзюня, прямо по центру двора, стоял стол восьми бессмертных — почетное место трех старейшин.

В центре восседал Первый старейшина И Чжунхай, слева — Второй старейшина Лю Хайчжун, справа — Третий старейшина Янь Бугуй.

Остальные жители двора кучками сгрудились вокруг, кто стоя, кто сидя.

Семья Цзя одарила Чжао Цзяньцзюня яростными взглядами.

Ша Чжу смотрел с нескрываемой ненавистью, избитый Сюй Дамао тоже не сводил с него глаз.

Судя по всему, сегодняшний суд будет не из легких.

Особенно если учесть место, которое старейшины отвели Чжао Цзяньцзюню: явно хотели сделать его примером для порицания, чтобы показать свою власть.

— Сегодняшнее собрание посвящено одному вопросу — моральному облику Чжао Цзяньцзюня! — первым взял слово Второй старейшина. — Чжао Цзяньцзюнь сегодня сломал палец Ша Чжу, довел до слез Бань-гэна и избил Сюй Дамао. Столько плохих поступков за один день, это крайне возмутительно! Прошу нашего самого уважаемого Первого старейшину взять руководство на себя! — вещал Лю Хайчжун, подражая чиновничьему тону.

Услышав это, Первый старейшина принял эстафету.

Второй старейшина хотя бы стоял, когда говорил, а Первый даже не соизволил приподняться, начал наставления прямо сидя — возомнил себя начальником на совещании.

Стоило взглянуть на их места, на семечки и арахис, разложенные на столе, — точно, возомнили себя большими людьми.

— Чжао Цзяньцзюнь, отвечай сам: это ты сломал палец Ша Чжу? — сразу перешел к сути Первый старейшина.

— Да! Но это Ша Чжу первым полез в драку, я защищался! — честно ответил Чжао Цзяньцзюнь.

— А как насчет того, что ты меня избил? — вставил Сюй Дамао.

— Сам напросился! — отрезал Чжао Цзяньцзюнь.

— Слышите? Старейшины, рассудите! Я получил побои, а он еще и издевается! — тут же пожаловался Сюй Дамао.

Сюй Дамао умел пользоваться ситуацией: хоть зачинщиком был Ша Чжу, но раз уж пострадал, надо было попытаться отыграться.

— Чжао Цзяньцзюнь! Что за тон? Избил Ша Чжу, потом Сюй Дамао — это хулиганство, нарушение закона! — тут же подхватил Второй старейшина.

Чжао Цзяньцзюнь во весь голос воскликнул:

— А что я такого сделал? Это Сюй Дамао первым пришел задираться! Вломился ко мне в комнату и начал махать кулаками, я что, должен был стоять и ждать, пока меня побьют?

Его уверенный голос заставил соседей обступить их поближе. Люди начали перешептываться, осуждая Сюй Дамао: сам полез драться, сам и получил, поделом ему!

Сюй Дамао, слушая эти пересуды, становился все мрачнее.

Первый старейшина вмешался:

— Но нельзя же бить так сильно! Посмотри, у Ша Чжу палец сломан, у Сюй Дамао лицо в синяках, а ты как новенький. Хотя бы оплати лечение! — было ясно, что он выгораживает Ша Чжу, ведь царапины Сюй Дамао и лечить-то не надо было.

— И это моя вина? Когда Ша Чжу утром вырубил меня, почему никто не заставил его платить? Первый старейшина, вы слишком предвзяты! — возмущенно возразил Чжао Цзяньцзюнь.

Первый старейшина прикинулся святой невинностью:

— С чего это я предвзят? Ты же цел и невредим. А Ша Чжу — повар, сломанный палец для него — это серьезно!

Зрители призадумались и закивали:

— Верно, повар работает руками.

Ша Чжу воспользовался моментом:

— Ты мог ударить куда угодно, но зачем ломать руку! Я ведь твой наставник! Ты, жалкий ученик, вывел из строя учителя — небось, хочешь занять мое место у плиты?

Третий старейшина Янь Бугуй тоже решил вставить слово:

— Нынешняя молодежь совсем не знает пословицы: день побудешь учителем — всю жизнь будешь как отец! — он был учителем, поэтому, естественно, защищал коллегу.

Чжао Цзяньцзюнь тут же парировал:

— Хорошего учителя, конечно, нужно уважать. Но некоторые только носят звание учителя, а сами ничего не делают, только чванятся и требуют подношений. От такого учителя лучше избавиться поскорее!

Янь Бугуй подпрыгнул от негодования:

— Ты на кого намекаешь? Я преподаю десятки лет, все хвалят мою педагогическую этику!

— Кто виноват, тот и понял! — легко бросил Чжао Цзяньцзюнь, чем довел Янь Бугуя до того, что тот принялся яростно перечислять свои профессиональные достижения.

— Довольно, Третий старейшина, люди, которых вы учили, в математике не сильны, их успехи с вашими уроками никак не связаны!

Эти слова заставили Янь Бугуя задохнуться от злости.

— Третий старейшина, чего вы так разволновались? Я про Ша Чжу говорил. Он хоть и бригадир поваров на заводе, обещал меня учить, а на деле — ничему, я всему сам учусь. И это называется наставник? Рассудите сами! — Чжао Цзяньцзюнь перешел в наступление.

Янь Бугуй оказался в тупике. Если признать Ша Чжу наставником, не значит ли это, что и он сам такой же? А если нет — то обидится Ша Чжу, а ведь он обещал И Чжунхаю помочь, да и выгода от поддержки Ша Чжу была не лишней.

Таков был хитрый расчет Третьего старейшины, поэтому он предпочел промолчать.

— Да когда я тебя не учил? Это ты бестолковый, вот и не научился! — взревел Ша Чжу.

— О, то есть вы хотите сказать, что у меня нет таланта? Наставник, который не знает уровня своего ученика, имеет ли право называться наставником? Скажу вам правду: я готовлю куда лучше вас! — Чжао Цзяньцзюнь издевательски рассмеялся.

— Не заливай! Ученик, и смеешь говорить, что лучше меня? Между нами пропасть! — Ша Чжу смотрел на него с презрением.

— Слышите, люди? Разве так подобает говорить наставнику? Неважно, какой у меня уровень, но разве можно так унижать человека? — Чжао Цзяньцзюнь тут же поймал его на слове.

Ша Чжу только теперь понял, что сболтнул лишнее. Но когда кто-то посмел усомниться в его поварском мастерстве — его гордости, — гнев пересилил разум.

Толпа зашумела, обсуждения становились все громче.

— Не ожидал, что Ша Чжу такой человек...

— Вечно притворяется добродушным, а сам ученика ничему не учит...

— Но и Чжао Цзяньцзюнь слишком заносчив, всего пару дней здесь, а уже кричит, что лучше Ша Чжу...

— Оба хороши, стоят друг друга...

Видя, что ветер переменился, Ша Чжу поспешил перевести тему:

— Давайте лучше про Бань-гэна! Ребенок попросил у тебя еды, что тут такого? Будь человеком!

И Чжунхай тут же поддержал:

— Семье Цинь Хуайжу нелегко, соседи должны помогать друг другу. У кого не бывает трудностей? — он говорил так высокопарно, будто стоял на вершине морального пьедестала.

— Тогда давайте сначала поговорим о Ша Чжу. — Чжао Цзяньцзюнь обвел взглядом присутствующих. — Все ведь видят, как он постоянно снабжает семью Цинь Хуайжу, верно?

Зрители закивали — в этом дворе об этом знали все.

http://tl.rulate.ru/book/209486/26925529