Готовый перевод The Zhao Family's Rise / Записки о становлении рода Чжао: Глава 12

— Тетушка Хэ, и вы рано.

Сюй-ши в последнее время старалась быть паинькой. Чжао Лао Эр хоть и не разговаривал с ней, но обратно к ее родителям не отсылал. Все в доме Чжао при виде ее делали вид, что забыли о том деле, и ни слова о нем не говорили.

Чжан-ши после того дня тоже получила нагоняй и не осмеливалась больше с ней якшаться; стоило Сюй-ши заговорить, как она находила предлог и уходила. А Чжао-ши с Ян-ши и подавно с ней не знались.

Сюй-ши кипела от злости, но высказаться не смела. Никто не хотел с ней беседовать, а уж садиться у деревенского входа она и подавно боялась — не успеет она и места нагреть, как ее мысли уже дойдут до У-ши.

Старики Чжао слова не сказали, но Сюй-ши словно комок застрял в горле — ни проглотить, ни выплюнуть.

И тут тетушка Хэ окликнула ее. Радости Сюй-ши не было предела.

Она поднесла таз к тетушке Хэ, замочила в воде одежду — вокруг сразу почернела вода, и потянуло кислым.

Тетушку Хэ аж перекосило. Она поспешно подняла свой таз, боясь запачкать.

Ну и неряха же эта Сюй-ши!

Тетушка Хэ присмотрелась: на сером халате отчетливо виднелись темные и светлые пятна, а под мышкой зияла большая дыра.

На душе у тетушки Хэ полегчало. Как ни хороша жизнь у стариков Чжао, а невестка у У-ши — самая грязная и неопрятная во всей деревне.

— Сноха вторая, — полюбопытствовала она, — слышала, ваши двое младших деверей дом собираются строить, да еще работников нанимают за плату. Небось при разделе вам немало денег досталось?

Сюй-ши только того и надо было. Она принялась жаловаться:

— Мне и старшей снохе досталась всего горстка денег — даже курятник не построить. Все серебро свекровь отдала третьей и четвертой ветвям. Иначе с чего бы они дом возвели?

— Все потому, что свекор со свекровью несправедливы: все лучшее копят для младших, а нашу жизнь в грош не ставят. Мои родители ослепли, что отдали меня в такой дом.

— Тетушка Хэ, я вам как хорошей женщине рассказываю, вы уж никому не говорите.

В деревне все знали нрав Сюй-ши и не верили ее словам. Тетушка Хэ и не собиралась распускать сплетни — только послушает про себя да посмеется.

Сюй-ши, наконец найдя собеседницу, принялась снова и снова толковать о несправедливости У-ши, о злых сердцах третьей и четвертой ветвей, о том, что Жунбао хоть и мала, а язык — ядовитый, что замуж не выйдет.

Тетушка Хэ, у которой окоченело лицо, дождалась, пока солнце поднялось высоко, и лишь тогда понесла одежду домой.

Ее сыновья и снохи с утра ушли работать: кто в поле, кто дрова рубить, кто траву косить — все при деле.

Когда они, устав, вернулись, оказалось, что завтрак не приготовлен. Снохам пришлось спешно засучивать рукава и становиться к плите. Все на тетушку Хэ сердились.

Она и сама чувствовала себя виноватой, а злость перенесла на Сюй-ши, что задержала ее болтовней. Управившись с хозяйством, тетушка Хэ притащила табуретку к деревенскому входу.

И принялась пересказывать слова Сюй-ши, приукрашивая их на свой лад.

Жунбао и остальные как раз осматривали участок под строительство дома, оживленно болтая. Проходя мимо околицы, они наткнулись на нескольких молодых женщин.

— Жунбао, иди сюда.

Жунбао нисколько не смущалась: она окликала тетушку Цао, старшую сестру Лю и так далее.

— Жунбао, а твой дядя по отцу и второй дядя — они приемные?

Жунбао обернулась и посмотрела на Цзябао и остальных.

Чжао Лаосы шлепнул ее.

Жунбао быстро смекнула и ответила:

— Нет, их бабушка родила.

Ее поддразнили:

— А твоя вторая тетя говорит, что они приемные.

— Потому что моя вторая тетя ведет себя не по-взрослому, все шутит.

Все рассмеялись.

— Ай-яй, такая маленькая, а уже знает, как ведут себя взрослые.

Жунбао довольно ответила:

— Потому что я умная.

Она хотела еще себя похвалить, но Чжао Лаосы утащил ее.

Она оглянулась с сожалением, поделившись опытом:

— Тетя, тот, кто ест рыбу, становится умным. Давайте вашим старшим внукам побольше рыбы.

Чжао Лаосы показал пальцем на ее рот. Жунбао тут же надула губы и замолчала.

Чжао Лаосы было все равно: он не первый день слышал такие разговоры у околицы — каждый день находились новые и нелепые слухи.

А Жунбао было не все равно! Она затаила обиду и собралась наябедничать.

Вернувшись домой, она утащила Цзябао, и они вдвоем решили пожаловаться второму дяде. В их представлении, если сказать У-ши, бабушка просто отошлет вторую тетю к ее родителям. А родители — это же дом второй тети, разве плохо вернуться домой?

Но если сказать второму дяде, будет по-другому: второй тете достанется побоев!

Цзябао хоть и не одобрял, что Жунбао обижает внука второй тети, но в ябедничестве участвовать был рад.

Жаль только, они прождали с обеда дотемна, но случай так и не подвернулся: Сюй-ши ни на минуту не оставляла Чжао Лао Эра одного, боясь, как бы кто не наговорил.

Жунбао и Цзябао осталось только с досадой грызть палочки за спиной.

Сюй-ши, прослышав о слухах, целый день провела в страхе. Она мысленно проклинала тетушку Хэ тысячу раз, заодно и ее мужа Хэ, Хэ Далана и всех остальных.

Сюй-ши всегда жалела масла и соли в стряпне, поэтому еда была невкусной. Чжао Эрлан и Чжао Санлан хмурились, но Чжао Лао Эр, как обычно, ел без выражения.

Она облегченно вздохнула, но от стыда не смела встретиться с ним взглядом и принялась усердно работать: расставила вещи по местам, засыпала золой куриный помет, подмела.

А потом, от нечего делать, достала из шкафа всю одежду вперемешку и принялась складывать заново.

Чжао Лао Эр помылся. Третий и Четвертый уже ушли в свою комнату. Он запер дверь и, неожиданно, пнул Сюй-ши в спину, повалив на пол. Сюй-ши не из тех, кто сносит обиду. Она опешила на миг, потом взвизгнула, вскочила и, рыдая, стала швырять все, что попадалось под руку. Вещи попадали в Чжао Лао Эра, оставляя синяки.

Но ей было далеко до Чжао Лао Эра. Он, словно не чувствуя боли, с красными глазами, как бык, молча колотил ее.

Этот простоватый мужик, как ни глуп, понял, что старики так рано разделили хозяйство именно из-за Сюй-ши.

Он не был умным, всю жизнь только работал, но до женитьбы тоже мечтал: взять жену, нарожать детей, он в поле, а жена дома — хозяйство вести да детей растить.

Когда он взял Сюй-ши, хоть и не любил ее, но дома его хоть кто-то ждал. Через несколько лет она родила ему двух сыновей. За эти годы между ними возникла связь длиною в десять с лишним лет.

Когда Сюй-ши делала что-то не так, Чжао Лао Эр уговаривал, если не слушалось — ругал, если не помогало — пугал, но никогда не бил.

В доме Чжао не было традиции бить жен. Чжао Лао Эр терпел до сегодняшнего дня!

Позавчера он не послушал отца и не выгнал Сюй-ши. За эти два дня он с радостью видел, что она исправляется, и думал: теперь заживут хорошо, сыновьям найдут невест, пойдут внуки, в доме станет веселее. А она сегодня снова взялась за старое.

Чжао Лао Эр бил не жалея, словно решил за раз выплеснуть все годами копившееся напряжение.

К концу Сюй-ши уже не могла плакать.

Дверь была заперта. Чжао Эрлан и Чжао Санлан снаружи слышали, как у них сердце замирало. Они колотили в дверь и громко звали старика Чжао и У-ши. В других комнатах тоже услышали шум и выбежали посмотреть.

— Второй, открой! Если что, мать за тебя заступится.

— Второй, никчемный ты, открой! — Старик Чжао, нахмурившись, пнул дверь.

Через некоторое время в комнате стихло, шагов не слышно. Лицо старика Чжао стало очень мрачным. Он процедил сквозь зубы:

— Неси топор!

Чжао Лаосы хотел было сбегать, но дверь со скрежетом открылась. На пороге стоял Чжао Лао Эр с разбитой губой, лицо в синяках, со лба текла кровь, заливая пол-лица, одежда и руки тоже в крови. Внутри на полу не двигалась Сюй-ши — ни жива ни мертва.

У-ши испугалась и разрыдалась, чуть не упав в обморок. Сквозь слезы она вытирала платком кровь со лба Чжао Лао Эра, потом стала бить его кулаком:

— Ну почему ты такой никчемный? Зачем так зверски избивать жену? Убьешь — как я потом буду жить?

Потом она принялась бить себя в грудь:

— Все мать виновата, ослепла, привела в дом такую невестку! Не видать мне покоя! Ослепла я! Лучше бы ты меня убил!

Все оцепенели от увиденного. Первым опомнился Чжао Эрлан: вбежав в комнату, он опустился на колени и приподнял Сюй-ши. Дрожащей рукой он поднес пальцы к ее носу — сердце колотилось где-то в горле.

В доме Чжао стояла тишина, лишь У-ши рыдала. Чжао Эрлан почувствовал слабое дыхание, губы его порозовели. Ноги подкосились, он плюхнулся на пол.

Чжан-ши, Чжао-ши и Ян-ши тоже вошли проверить, как она.

Плечи старика Чжао поникли. Он глухо произнес:

— Зовите лекаря.

http://tl.rulate.ru/book/209402/26899839