Готовый перевод I Have 99.99 Trillion In Child Support / У меня 9999 триллионов алиментов: Глава 3

Пань Аньчжи представил себе милые личики своих детей. Он понимал: если лишится заработка, они не смогут учиться. Пришлось признать, что в словах Нин Сянхуань есть доля правды. Если он продолжит упрямиться, то потеряет работу, а то и вовсе подставит своего брата У Шуана.

Пань Аньчжи крепко сжал кулаки — ногти впились в ладони, но физическая боль была ничем по сравнению с горечью в сердце. Ради детей и братской дружбы он склонил голову.

— Господин Лю, простите! Я… я ничего не видел!

Его голос, глухой и сдавленный, был полон безысходности. Лю Сяжэнь, торжествуя, лишь сильнее вошел во вкус:

— Громче! Я не слышу!

У Шуана, стоявшего рядом, от ярости бросило в жар. Он вытаращил глаза и гневно указал на них пальцем:

— Вы… вы перешли все границы! Это же ваша вина! Как вы можете заставлять Аньчжи извиняться?

В его глазах пылал праведный гнев — он не мог смириться с такой несправедливостью. Лицо Лю Сяжэня помрачнело, он рявкнул:

— У Шуан, ты что, хочешь вылететь с работы? Еще слово — и ты немедленно покинешь компанию! А вы оба — живо вон отсюда! Иначе я вас уволю!

Его угроза звучала леденяще. Пань Аньчжи поспешно прикрыл рот У Шуану и потащил его прочь из кабинета. Он не хотел, чтобы из-за него пострадал друг. Несмотря на обиду и гнев, он знал: сейчас терпение — единственный выход.

— Брат Шуан, хватит! Я не хочу тебя подставить. Возвращайся на рабочее место!

Шум поднялся такой, что о случившемся узнали почти все сотрудники. Слухи быстро дошли до сестер Хуа Южун и Хуа Юси. Они были в хороших отношениях с Лю Мэй и решили, что, когда та вернется из-за границы послезавтра, она поможет добиться справедливости для Пань Аньчжи. Остальные же, запуганные Лю Сяжэнем, боялись открыто обсуждать инцидент и перешли в режим сплетен в рабочих чатах.

— Пань такой бедолага! Жена в первый же день вышла на работу, и её тут же принудили к сожительству с этим подонком Лю!

— Жесть! Где справедливость? Сколько еще сотрудниц этот мерзавец погубит?

— Да вы ничего не понимаете! Пань как раз поступил по-умному! Сам подложил жену под босса, неудивительно, что у него такая высокая зарплата! Учитесь, у кого есть жены: предложите их Лю Сяжэню, глядишь, и сами получите должность начальника, да еще и проценты с акций компании. Красота!

— Ты, подлец, совсем страх потерял? Такой же мерзкий, как и этот Лю! Хочешь предлагать свою жену — предлагай! У нас нет таких низких наклонностей!

— Ой, какие мы нежные! Ну погодите, сейчас доложу господину Лю… и он приберет к рукам ваших жен!

После этого сообщения все поспешно удалили свои реплики, боясь гнева Лю Сяжэня. А прихвостень Лю Сяжэня уже успел сделать скриншоты, готовясь выслужиться. В этот момент дорогу ему преградил У Шуан.

— О, кто это у нас тут? Куда это ты собрался, шестерка? — насмешливо спросил он.

Прихвостень прикинулся дурачком:

— Я? В туалет! Да, в туалет иду!

У Шуан презрительно усмехнулся:

— Отлично! Нам по пути. Пошли.

Вскоре из уборной донеслись истошные крики. Под присмотром У Шуана прихвостень удалил все доказательства и был вынужден извиниться перед каждым коллегой.

***

Пань Аньчжи без сил отработал до конца дня и, попрощавшись с коллегами, отправился домой. Было уже девять вечера. У входа в виллу сидела старшая дочь и беззвучно плакала.

— Цинъя, что случилось? В школе что-то произошло? Папа за тебя заступится!

— Папа! Ты такой несчастный! Мама — подлая женщина, она не стоит твоей любви.

— Что ты такое говоришь! Перестань плакать. Хочешь есть? Я отведу тебя и сестренку Ягэ куда-нибудь развеяться!

— У-у-у! Папа! Они говорят, что Ягэ — его дочь! Это правда?

— Ягэ, конечно, моя дочь! Ты ведь сама была в больнице, когда она родилась. Постой, кто они? О ком ты?

— Мама и этот мужчина, господин Лю. Они… они прямо в гостиной занимались этим!

Войдя в дом, он увидел Нин Сянхуань и Лю Сяжэня на диване в гостиной. Трехлетняя Пань Ягэ сидела рядом и рыдала навзрыд. Увидев Пань Аньчжи, она закричала еще громче. Лю Сяжэнь и Нин Сянхуань были настолько поглощены друг другом, что даже не заметили его прихода.

Пань Аньчжи почувствовал, как внутри него всё рухнуло. Он надеялся поддерживать видимость семьи ради детей — пусть играют, лишь бы дети не знали. Но эти двое подлецов посмели творить такое на глазах у ребенка! Кровь ударила ему в голову, и он со всей силы пнул Лю Сяжэня в обнаженную спину.

— Ах ты тварь! Посмел осквернить глаза моих детей! Проваливай с моих глаз, иначе я сделаю так, что ты останешься без потомства! — взревел Пань Аньчжи.

Лю Сяжэнь, задыхаясь от боли, завыл:

— Ах так! Решил бунтовать? Посмел ударить меня? Тебе конец! Я не только уволю тебя, я найду людей, которые с тобой расправятся! Кстати, у меня для тебя «радостная» новость: та трехлетняя девчонка — моя дочь.

Слова Лю Сяжэня вонзились в сердце, как лезвия. Пань Аньчжи закричал изо всех сил:

— Врешь! Я отец Ягэ, а не ты! Еще слово — и ты пожалеешь об этом до конца жизни!

Пань Аньчжи был вне себя от ярости. Лю Сяжэнь, напуганный его безумным видом, в панике начал натягивать одежду и, спотыкаясь, бросился к выходу, продолжая осыпать его угрозами:

— Пань Аньчжи, чему ты радуешься? Мне этот ребенок не нужен, забирай себе! Это просто отродье, тьфу! Еще увидимся! Ты уволен! И не смей больше приближаться к компании!

Лю Сяжэнь, не успев толком надеть штаны, ковылял, словно нелепый клоун. Через пару шагов он споткнулся и растянулся на земле — жалкое зрелище, вызывающее лишь насмешку.

Но Пань Аньчжи было не до смеха. Если слова Лю Сяжэня правда, то три года он был рогоносцем, который растил чужого ребенка, как родного. Нин Сянхуань манипулировала им, забирала все деньги, при этом никогда не допуская к себе. Он даже продал шесть квартир, оставленных родителями, чтобы купить эту виллу и угодить ей. Это было невыносимо тошно. Он вел себя хуже любого подхалима, и результат его любви был ужасен.

— К черту такую любовь! Никогда больше не поверю, — прокричал он.

Нин Сянхуань с силой оттолкнула обессиленного Пань Аньчжи, подхватила Лю Сяжэня и капризно засюсюкала:

— Жэнь-Жэнь, ты в порядке? Где болит?

Затем она с упреком указала на Пань Аньчжи:

— Пань Аньчжи! Еще раз так сделаешь — мы разведемся!

Голова Пань Аньчжи ударилась об пол. Внезапно он почувствовал, как всё вокруг отдаляется. Он дал себе клятву: в следующей жизни он ни за что не свяжется с этой женщиной.

Нин Цинъя крепко сжала его руку и твердо сказала:

— Папа! Разводись с ней! Такая семья не стоит того, чтобы за нее держаться!

Видя, что глаза отца закрываются, Нин Цинъя запаниковала, на глазах выступили слезы:

— Папа! Что с тобой? Где телефон? Звоните в скорую! Папе плохо! Папочка, очнись! Ты ведь шутишь, правда? Ты обещал всегда заботиться обо мне и Ягэ! Ты не можешь нарушить обещание!

Нин Сянхуань лишь холодно усмехнулась:

— Такая хлипкая натура! Хочешь сдохнуть — сдохни подальше, не впутывай меня!

Нин Цинъя прижала голову отца к себе и закричала на них:

— Ненавижу вас! Вы убили моего папу! Я вызову полицию!

Гром! Раскат грома, подобный взрыву, оглушил всё вокруг, словно звук пришел из другого мира. Странно, но слышал его только Пань Аньчжи. Он почувствовал необычайное тепло, его тело непроизвольно содрогнулось. Нин Цинъя в слезах нащупала телефон в кармане отца и уже собиралась звонить, как вдруг Нин Сянхуань с яростью в глазах замахнулась, чтобы ударить девочку.

Однако в этот критический момент Пань Аньчжи очнулся. Он молниеносно перехватил руку женщины.

— Остановись! Она ведь твоя дочь! — рявкнул он.

Нин Цинъя крепко обняла его, всхлипывая от облегчения:

— Папа! Ты в порядке! Я так испугалась!

Нин Сянхуань ткнула пальцем в свою дочь и закричала:

— Предательница! Ты не моя дочь! Кому нужна такая дочь? Забирай её бесплатно!

Пань Аньчжи хотел ответить, но вдруг перед глазами всплыл странный интерфейс.

[Динь! Поздравляю, активирована Система сильнейшего отца!]

Пань Аньчжи опешил. Система спасла его? Неужели он герой романа? Это казалось невероятным. Может, он сошел с ума от ярости? Он с недоверием нажал на свое имя, и перед ним открылся список:

Имя: Пань Аньчжи.

Возраст: 26 лет.

Состояние здоровья: нездоров, рак печени (ранняя стадия).

Личные средства: 886 юаней Хуася.

Средства на воспитание: 9 999 000 000 000 000 юаней Хуася.

Эти деньги — награда от небес за все его страдания? Как здорово! Но… почему у меня рак печени? Есть ли шанс на спасение? Какая же тяжелая у меня судьба! Нет, теперь у меня есть Система, я точно спасусь!

[Конечно! Раз ты со мной, ты обязательно выживешь!]

[Чтобы спасти тебя, я потратил часть функций. Теперь они требуют активации через задания!]

[Первое задание: расторгнуть брак с Нин Сянхуань. После выполнения функция возврата 10-кратной суммы от потраченных на детей средств будет активирована.]

— Система, что значит десятикратный возврат? Как это работает?

[Все просто! После активации: сколько бы ты ни потратил на привязанных детей, 10-кратная сумма вернется на твой счет. Черная карта и соглашение о разводе уже у тебя в кошельке. Поторопись! Если не выполнишь задание, через полчаса доступ к Системе будет аннулирован.]

— Понял! Развод состоится!

Окно исчезло. Пань Аньчжи проверил карман: там действительно лежали черная карта и бумаги о разводе. В комплекте даже были ручка и красная штемпельная подушечка — Система оказалась предусмотрительной. На его лице появилось выражение высокомерия, которого он никогда раньше не проявлял. Он взял документ и решительно сказал:

— Нин Сянхуань, давай разводиться!

Оба, Нин Сянхуань и Лю Сяжэнь, ошарашенно уставились на него. Они и представить не могли, что Пань Аньчжи сам предложит развод. Они были уверены, что он навеки привязан к ней своей любовью.

— Ты шутишь? Ты — и развод? — Нин Сянхуань была в шоке. — Не думай, что я буду слушать тебя только потому, что ты заговорил о разводе!

Пань Аньчжи вскинул подбородок, глядя на них свысока:

— Нин Сянхуань, я не шучу. Мы разводимся. Дети остаются со мной. А виллу оставь себе, считай, что это будка для собаки — ведь ты сама и есть собака, с которой может играть каждый.

Нин Сянхуань взбеленилась. Она подняла руку и со всей силы влепила ему пощечину, затем погладила свою нежную кожу, хвастаясь:

— Ну и что? Ты даже не успел со мной поиграть! Если такой смелый, ударь в ответ!

Пань Аньчжи усмехнулся:

— Я не бью женщин. Подписывай быстрее! Дети голодны, я поведу их есть!

Нин Сянхуань решительно схватила бумаги, поставила подпись и отпечаток пальца, визгливо смеясь:

— Хорошо! Ты сам этого хотел! Забирай своих детей, мне плевать! Главное — документы на дом, а дети — это так, обуза. Думала, ты хоть на что-то способен, а ты так и останешься никчемным рогоносцем, который растит чужое отродье… Ха-ха-ха!

http://tl.rulate.ru/book/209374/26891773