Готовый перевод The Whole Family Dotes On The Five-and-a-Half-Year-Old Metaphysical Ancestor / Пятилетняя прародительница: Вся семья души не чает в даосской малышке: Глава 7

— Прародительница!

Фан Мучжоу, окончательно потеряв самообладание, подбежал к Фан Сиси и взмолился:

— Прародительница, умоляю, проявите свою божественную силу, спасите наш род Фан! Умоляю вас!

Говорят, что колени мужчины стоят дорого, но Фан Мучжоу, приподняв полы халата, уже готов был рухнуть перед Фан Сиси на колени. Она вовремя его поддержала. В отличие от охваченного тревогой и ужасом Фан Мучжоу, Фан Сиси оставалась невозмутимой. На её пухлом детском личике от начала до конца не промелькнуло ни тени беспокойства.

— Внучок, разве я только что не сказала тебе? Твой дед и отец вне опасности, завтра они вернутся домой.

— Прародительница, прошу вас, не издевайтесь надо мной!

У Фан Мучжоу от отчаяния на глазах выступили слёзы. Он хотел продолжить, но Фан Сиси подняла палец и слегка покачала им.

— Внучок, небесную тайну нельзя раскрывать, большего я сказать не могу. Если доверяешь мне — наберись терпения и жди. А если нет... — она сделала паузу, — если ты по своей воле начнешь метаться и нарушишь причинно-следственную связь, из-за чего дед и отец не смогут вернуться, я, как прародительница, за это ответственности не понесу.

— Довольно!

Фан Мучжоу вскочил на ноги и гневно уставился на Фан Сиси:

— Я чту вас как предка рода Фан и отношусь с таким почтением лишь потому, что своими глазами видел ваши способности. Но вы... мало того что не спасаете моих родных, так еще и напускаете туман! Это две человеческие жизни! Вы готовы нести за это ответственность?

Чжао Минцзэ поспешил вмешаться, пытаясь сгладить углы:

— Мучжоу, не горячись. Мне кажется, в словах маленькой прародительницы есть смысл. Разве стала бы она говорить такое, не будучи уверенной?

— И ты туда же? Одурманен ею? Легко тебе рассуждать, когда беда не твоя!

Фан Мучжоу был доведен до ручки и перестал следить за словами. Фан Сиси не стала на него обижаться, лишь неспешно взяла чашку и отпила чаю. Всё, что нужно было сказать, она сказала, а прислушается ли он — его личное дело. Небесные тайны нельзя раскрывать не просто так — за праздное вмешательство в ход судьбы неизбежно карают небеса. Она с таким трудом накопила столько заслуг, что разбазаривать их попусту было нельзя.

— Хорошо, не хотите помогать — я справлюсь сам!

Фан Мучжоу с негодованием фыркнул и зашагал прочь.

— Мучжоу! Мучжоу! — Чжао Минцзэ сделал несколько шагов следом, но не догнал, лишь печально вздохнул. — Маленькая прародительница, посмотрите на него... не натворит ли он бед?

Фан Мучжоу не верил, но Чжао Минцзэ верил! Говорят, что мудрец не говорит о чудесах, силе, хаосе и духах, но сегодня он увидел такое, во что невозможно было не поверить. К тому же Фан Сиси — прародительница рода, её все почитают, и если бы отец и дед Фан действительно были в опасности, она бы ни за что не осталась в стороне. Фан Мучжоу, находясь в эпицентре событий, этого не осознавал, но Чжао Минцзэ, как сторонний наблюдатель, видел всё ясно.

Фан Сиси молчала, словно не слышала его.

— Прародительница, я к вам обращаюсь, почему вы...

Чжао Минцзэ обернулся и увидел, что Фан Сиси сидит на табурете со скрещенными ногами, погрузившись в медитацию. Он дернул уголком рта, беспомощно вздохнул и ушел.

В роду Фан случилась беда, а старый господин Фан и господин Фан были самыми близкими людьми для Фан Мучжоу — на его месте никто не смог бы сохранять спокойствие. Фан Мучжоу действительно нашел, к кому обратиться. Дочь военного министра, госпожа Ян, давно проявляла к нему интерес, много раз намекала на свои чувства, специально подстраивала случайные встречи. Однако Фан Мучжоу она не нравилась, поэтому он каждый раз делал вид, что не понимает намеков, и никогда не отвечал взаимностью. Но теперь, когда в семье случилась катастрофа, ему было не до принципов — пришлось просить её о помощи. Если она согласится, он обязательно отплатит ей добром.

Однако, когда Фан Мучжоу прибыл в особняк военного министра, его встретили холодным отказом.

— Господин Фан, приношу свои извинения, но нашей госпожи нет дома.

Фан Мучжоу опешил и указал на небо:

— Солнце уже садится, куда она могла отправиться в такой час?

В нынешней династии женщины из благородных семей почти не покидали пределов дома, а если и выходили, то возвращались засветло и никогда не оставались на ночь вне стен особняка. Слова стражника звучали как явная отговорка. Фан Мучжоу огляделся по сторонам и, убедившись, что никого нет, украдкой достал из рукава слиток серебра и сунул его стражнику в руку.

— Любезный, умоляю, передайте ей еще раз. У меня действительно важное дело к госпоже Ян.

Говорят, деньги и чертей заставят молоть муку, этот метод должен был сработать. Но стражник остался непоколебим и спокойно вернул серебро обратно.

— Господин Фан, я уже ясно выразился: нашей госпожи нет дома. Приходите в другой раз.

Сказав это, он развернулся и ушел, захлопнув ворота. Лицо Фан Мучжоу потемнело. Он словно лишился всех сил, сердце его было разбито. Семья Ян не пожелала его видеть. Мир стал холодным, нравы упали — реальность оказалась именно такой.

Когда стемнело, Фан Мучжоу вернулся домой. Обычно в особняке Фан было шумно, но сегодня царила пугающая тишина. Все в доме задавались вопросом, не настал ли конец их роду.

— Вернулся?

Когда Фан Мучжоу проходил мимо комнаты Фан Сиси, оттуда раздался детский голосок. Дверь открылась, и вышла Фан Сиси. Она по-прежнему выглядела как даос: волосы аккуратно уложены на макушке и закреплены деревянной шпилькой — ни единой лишней пряди. Несмотря на поздний час, глаза Фан Сиси светились ярким, живым блеском.

— Ходил за подмогой, но не нашел? — спросила она. — Внучок, я же говорила: даже если ты ничего не будешь делать, завтра они обязательно вернутся.

— Ты думаешь, я такой же бессердечный, как ты? — в ярости воскликнул Фан Мучжоу. — Это мои родные! Как ты можешь говорить об этом так равнодушно? Ты стоишь в стороне, как у тебя хватает совести называться прародительницей нашего рода? Если бы дед и отец знали, как ты себя ведешь, они бы ни за что не признали тебя!

— А имеет ли значение, признают они меня или нет? — Фан Сиси слегка приподняла веки. — Я — прародительница вашего рода, это факт, и хочешь ты того или нет, это не изменится. Ладно, уже поздно, иди отдыхай. Завтра придут добрые вести.

Фан Мучжоу, доведенный до белого каления, в сердцах махнул рукой и ушел.

— Молодо-зелено... — пробормотала Фан Сиси, глядя ему вслед. — Ничего, наберется опыта — пройдет. Всё это лишь начало.

Эта ночь казалась бесконечной, но у Фан Сиси был свой режим сна, и ей было нет дела до чужих тревог — пришло время, она легла спать. На рассвете она поднялась, вышла во двор, выполнила комплекс упражнений Бадуаньцзинь, поработала с дыханием, и к тому времени, как она закончила, уже совсем рассвело.

Фан Мучжоу не спал всю ночь и забылся тяжелым сном лишь за час до того, как проснулась Фан Сиси. Когда петухи прокричали в третий раз, он вздрогнул и проснулся. Ему снился кошмар, но о чем именно — он не помнил.

— Молодой господин! Молодой господин! Хорошие новости! — старый управляющий вбежал в комнату, едва не споткнувшись о порог. Не обращая внимания на боль, он выпалил: — Старый господин и господин вернулись!

http://tl.rulate.ru/book/209021/26770605