Готовый перевод Naruto: I Woke Up as the Third Hokage / Наруто: Я проснулся Третьим Хокаге: Глава 7: От исповеди к реформам

Глава 7: От исповеди к реформам

Выслушав рассказ Хирузена, Саннины погрузились в долгое, ошеломленное молчание.

Почему их сэнсэй в прошлом всегда делал упор на консервативный подход?

Почему нынешний Хокаге вдруг резко сменил стиль, превратившись в совершенно другого человека?

Теперь всему нашлось объяснение.

Цунаде и Джирайя переглянулись, видя в глазах друг друга отражение сложных эмоций.

В вопросе о том, почему они не желали становиться Хокаге, у них было много общего.

Дело было не только в том, что государственные дела тяготили их.

На более глубоком уровне сказывалось ослепительное величие предыдущих Хокаге.

Сенджу Хаширама был Богом Шиноби; его слава в представлении не нуждалась.

Что же до Второго Хокаге, Сенджу Тобирамы, то пусть он и не обладал колоссальной мощью Сенджу Хаширамы, но изобретенные им техники ниндзюцу и созданные им законы опережали весь мир шиноби на целую эпоху.

В определенном смысле его сдерживающая сила в глазах врагов уступала силе Сенджу Хаширамы лишь самую малость.

В конце концов, Бог Шиноби, при всей своей мощи, был слишком уж помешан на мире.

Зато Сенджу Тобирама был безжалостной фигурой, способной воскресить родственников и друзей врага и превратить их в ходячие бомбы…

Где-то в глубине подсознания и Джирайя, и Цунаде когда-то вынашивали мысли, схожие с мыслями Хирузена…

Если бы Хокаге стали они, смогли ли бы они превзойти предшественников?

Даже если отбросить Хашираму и Тобираму, взять хотя бы способности и талант, которые молодой Хирузен демонстрировал в те годы — они вдвоем вряд ли смогли бы с ним сравниться.

Взгляд Орочимару значительно смягчился.

По сравнению с Джирайей и Цунаде, его чувство ответственности перед деревней не было столь тяжелым.

Куда больше его волновали узы между ним, Хирузеном, Джирайей и Цунаде — особенно Хирузеном, который был для него одновременно и учителем, и отцом.

Сэнсэй, который когда-то выложил ему все, что знал, высоко ценивший его, но однажды начавший отдаляться — это отчуждение было огромным узлом в сердце Орочимару…

А гении всегда горды.

Орочимару никогда не думал о том, чтобы признать свою неправоду перед Хирузеном, да и не считал себя виноватым…

Он хотел добиться великих заслуг, заставить учителя увидеть их — тогда правые и виноватые сами назвали бы себя…

Но сегодня, когда Хирузен обнажил перед ним душу с такой искренностью, стало очевидно: он по-прежнему считает его своим преданным учеником.

И вдобавок к этому — то, с какой легкостью он говорил о компрометирующих материалах, и проявленная им забота на глазах у всех…

В сердце Орочимару поднялся неожиданный горьковатый привкус.

Хирузен молча наблюдал за реакцией трех своих учеников.

К этому моменту его внезапная смена темперамента уже получила вполне логичное объяснение.

В дальнейшем, если он будет совершать поступки, не укладывающиеся в его прежний образ, никому не придет в голову брать это близко к сердцу.

Все было именно так, как он и задумывал…

Имея в качестве фундамента узы между учителем и учеником, даже если в прошлом имело место недопонимание и отчуждение, пока дело не зашло в тупик, все можно было легко уладить.

Совсем не так, как перед лицом обычных жителей деревни.

На публике Хирузен не мог позволить себе разыгрывать подобные сцены; максимум, что он мог показать — это «выносливость», потому что шиноби нужен надежный лидер, а не старик, вызывающий жалость.

Но с тремя его учениками подобная обнаженная «слабость» была как раз тем, что позволяло им проникнуться эмпатией.

Они были учителем и учениками, а не просто звеньями в цепочке «начальник — подчиненный».

Излишняя закрытость или безупречность создают дистанцию; образ человека, которому свойственны слабости, более полон и реален, а потому способен пробудить в них ответный импульс «отдать долг».

— Сэнсэй, вы так устали… — медленно произнесла Цунаде, и в ее глазах блеснули слезы. — Вы уже сделали всё, что было в ваших силах. Не доводите себя до истощения…

Выходит, когда-то старик испытывал столь колоссальное давление, что даже «смерть» казалась ему своего рода избавлением?

А она, будучи его ученицей, даже не заметила…

Вернее, она чувствовала нечто подобное, но вовремя не позаботилась о своем сэнсэе!

Это было поистине непростительно…

Взгляд Джирайи стал твердым, и он произнес низким голосом: — Сэнсэй, не списывайте меня со счетов! Пусть я ваш самый бестолковый ученик, но разделить с вами ношу я всё еще способен!

Орочимару тихо сказал: — Сэнсэй, я помогу вам.

Хирузен рассмеялся. — Хорошо… После этих слов от вас троих у меня на душе стало намного спокойнее.

— У нынешней Конохагакуре масса проблем.

— Первая крупная проблема — засилье клик: различные кланы не доверяют руководству деревни и не желают с ним сотрудничать. Это справедливо для клана Хьюга, а клан Учиха и вовсе занимает откровенно конфронтационную позицию.

— И даже такие кланы, как Инузука, Абураме и Курама — хотя они и готовы сотрудничать с деревней, степень их интеграции оставляет желать лучшего.

— Почему? — бросил вопрос Хирузен.

— Потому что у них нет Воли Огня? — после долгих раздумий предположил Джирайя.

Услышав это, Хирузен рассмеялся. — Хороший ученик — кому еще придет в голову, что даже на горе Мьебоку тебя обучали Кинзюцу ранга S? Такой метод навешивания ярлыков я даже сам, будучи Хокаге, стараюсь лишний раз не использовать…

— Ты точно нахватался этого без сэнсэя!

— Исключить тебя из реестра Конохи!

— Выходит, жабий дух горы Мьебоку и впрямь внушает трепет — тут уже людей из реестра Конохагакуре исключать собираются? — Орочимару приподнял бровь.

— Стань ты Хокаге, Конохагакуре лишилась бы трети населения… — не выдержала даже Цунаде. — Джирайя, по-моему, Воли Огня меньше всего как раз у тебя. Что ты на это ответишь?

Джирайя посмотрел на Цунаде и неловко замахал руками. — Ты у нас правильная и праведная — что ни скажешь, всё верно… Вонючия змея, я не это имел в виду. Просто в толк не возьму…

— А что ты думаешь?

— Наверное, потому, что людям просто не к чему стремиться, — тихо произнес Орочимару.

— В деревне те, кого можно назвать высшим руководством — помимо четырех людей во главе с Сэнсэем — в лучшем случае добавляют одного командира отряда джонинов без малейшего намека на авторитет, Нару Шикаяму.

— Первый передал пост Второму; Второй передал его своему ученику, нашему сэнсэю, а остальные три ученика занимают параллельные посты.

— Клан Нара и вовсе является базовым оплотом сэнсэя — где там оставаться месту для кого-то еще?

— Если бы ты был джонином и видел эту картину, оставляя в стороне вопрос о том, затаил бы ты обиду или нет — при полностью заблокированном пути к продвижению появление в твоем сердце иных эмоций было бы неизбежно.

Джирайя открыл рот.

— Тот факт, что ты, будучи учеником Хокаге, сам не хочешь становиться Хокаге — твое личное дело. Я не буду судить за это.

Орочимару сузил глаза. — Но знаешь ли ты, что этот твой статус — то, за обладание чем бесчисленные кланы ниндзюцу отдали бы абсолютно всё?

Цунаде бессознательно крутила пальцами край одежды.

Хотя в те времена, когда Хокаге были ее дед, двоюродный дед и сэнсэй, они уже переделали за нее всю работу, какую ей довелось бы выполнить за всю жизнь, слышать это все равно было неприятно…

— Хорош парень — не зря ты умудрился сплотить вокруг себя целый пучок группировок! — Хирузен со смешком отчитал Орочимару, а затем кивнул. — То, что сказал Орочимару, в целом верно.

— Путь продвижения в деревне до безобразия монотонен. Нам необходимо пробудить энтузиазм как крупных кланов, так и ниндзя-простолюдинов, показав им нашу искренность.

Джирайя кивнул. С его относительно простым складом ума он тут же проникся симпатией к подобной политике. — То есть это значит позволить другим кланам тоже войти в высшее руководство? Я за!

Цунаде слегка нахмурилась. — Тогда мы принимаем и клан Учиха? И Хьюга? Если они захватят власть, но при этом продолжат гнуть свою линию, что тогда?

— Это даже может подстегнуть их амбиции.

Джирайя удивленно посмотрел на Цунаде. Он-то думал, что эта девица целыми днями изучает медицинское ниндзюцу, играет в азартные игры и пьет саке — кто бы мог подумать, что она обладает таким острым умом?

Зрачки Орочимару сузились до змеиных щелок. — Вопрос крайне серьезный. Если мы позволим им прорваться наверх, а они начнут проводить враждебную политику, то даже если мы потом их уничтожим, деревня окажется смертельно ранена.

Хирузен с удовлетворением посмотрел на Орочимару.

Разбирается в исследованиях, силен в бою, да еще и способен мыслить в унисон с ним…

Поистине незаменимый заместитель.

Судя по всему, Орочимару на данный момент интересовали две вещи: «поддержка исследований» и «позиция наследника».

С планами самого Хирузена это никак не конфликтовало.

По крайней мере, пока.

— Нам нужна стратификация. Новая ступень продвижения должна быть создана не только для четырех лиц, принимающих решения, но и среди джонинов.

Медленно проговорил Хирузен. — Из чуть более чем сотни джонинов выделить новый слой численностью примерно в двадцать человек.

— Этим двадцати ниндзя будут положены лучшие условия, чем рядовым джонинам. Обладающих административными способностями мы подтянем к управлению, дав им право участвовать в обсуждении и вынесении на повестку дня вопросов деревенского масштаба.

— Те же, кто не желает участвовать в управлении — например, специалисты по прямому бою — вместо этого получат субсидии боевыми ресурсами.

— Таким образом мы решим проблему каналов продвижения для подавляющего большинства джонинов.

— Что же до чистоты рядов… — продолжал Хирузен, — список кандидатов буду утверждать я лично, как Хокаге. На этом этапе я не позволю возникнуть никаким проблемам.

Джирайя моргнул. — То есть Хьюга, Учиха и прочие в конечном итоге все равно займут свои места, верно? В конце концов, если игнорировать их, то это тоже…

Цунаде слегка кивнула.

Джирайя выразился просто и прямо, но если в ходе этой реформы Хьюга и Учиха снова окажутся за бортом, это может лишь усилить конфликт между этими кланами и деревней.

В конце концов, раз им заказан путь к принятию решений, неужели им даже не позволят стать костяком джонинов?

Орочимару, кажется, о чем-то догадался. Его глаза внезапно заблестели, и он пристально уставился на Хирузена.

— Сэнсэй, неужели вы просчитали всё настолько далеко вперед?

Хирузен улыбнулся и кивнул.

— Просчитали что? Не говори загадками, Орочимару! — Джирайя торопливо придвинулся к Орочимару почти вплотную. — Выкладывай прямо!

— Ты слишком близко, идиот Джирайя.

Орочимару с брезгливостью оттолкнул Джирайю, хотя в уголке его рта играла улыбка.

— Все очень просто. Смысл в том, чтобы включить в список тех ниндзя великих кланов, которые лояльны деревне — или которых обстоятельства вынуждают тянуться к деревне.

— Помнишь ведь? Сэнсэй публично ввел Хьюгу Хизаши в АНБУ. Будучи членом побочной ветви Хьюга, приняв защиту Хокаге, он стал одним из лучших кандидатов из возможных.

Цунаде тоже всё поняла и стукнула кулаком по столу.

— Погодите — до чего вы тут додумались? — Джирайя тоже врезал кулаком по столешнице. — Вы что, меня исключаете?! Разве он не из побочной ветви Хьюга? У него же Печать Птицы в Клетке на лбу —

— Кто в здравом уме посмеет применить Печать Птицы в Клетке к сотруднику АНБУ, подчиняющемуся напрямую Хокаге?

Мягко усмехнулся Орочимару.

— Они что, хотят шпионить за секретами деревни или готовят мятеж? У главной ветви Хьюга кишка тонка.

Цунаде подхватила мысль: — Именно. Пока Хизаши, представляя побочную ветвь, может бросить вызов главной без страха быть наказанным, он естественным образом станет третьей внутренней силой внутри самих Хьюга.

Тут до Джирайи наконец дошло. Лицо его озарилось пониманием: — За его спиной встанет целый поток членов побочной семьи Хьюга, и у них не останется другого выбора, кроме как поддержать старика, потому что им нужна защита Хокаге.

— Что же до остальных нейтральных кланов, то у них вечно не хватало путей для продвижения. Они не станут выступать против сэнсэя, который открывает им эту дорогу…

Джирайя оскалился и принялся сокрушенно вздыхать. — Ах-ах, эта должность Хокаге и правда не по мне… Старик, как тебе вообще в голову пришло всё это придумать?

Цунаде опрокинула чарку саке и громко рассмеялась. — Ага — прямо чувствуется чернота сердца двоюродного дедушки в стиле рассказов деда!

Хирузен не смог удержаться от смеха.

Когда Первый был жив, он вечно ветовал предложения Второго, говоря, что у того мыслишки не самые чистые…

— Что до клана Учиха, я пока не нашел по-настоящему подходящего кандидата. Начнем с поисков открытой умеренной фракции.

— До появления подходящей кандидатуры ни Хьюга, ни Учиха до уровня принятия решений допущены не будут.

Продолжал Хирузен. — Но сам верхний эшелон власти необходимо расширить: я, Данзо, Орочимару, один представитель от нейтральных кланов и Сакумо.

— Кохару и Хомура получат другие назначения. Их места будут сохранены — это поможет взрастить умеренные крыла внутри Хьюга и Учиха…

Джирайя без всякой видимой причины поежился.

К счастью, он сам не принадлежал ни к какому клану и по счастливой случайности был принят в ученики сэнсэем, так что ему не приходилось увязать во всей этой грызне.

— Погодите-ка, сэнсэй — а эта вонючая змея как попала в верхушку? — с опозданием завопил Джирайя. — Эй, не ставь меня работать у него в подчинении!

— Сэнсэй, отличный план. — Губы Орочимару изогнулись в улыбке.

Сэнсэй так запросто выделил ему место; это показывало, что в его сердце всегда было для него забронировано местечко.

— Разве Орочимару не должен войти? — со смешком спросил Хирузен у Джирайи.

— Должен…

Джирайя сначала хотел было поспорить, но, подумав о том, что ход мыслей Орочимару так близок к взглядам сэнсэя, он упрямо задрал подбородок: — Тц, просто мне лень возиться с такой тягомотиной.

— Система и впрямь хороша, — заметил Орочимару. — Но как ее воплощать в жизнь, сэнсэй? Будь то субсидии для джонинов или умиротворение старейшин, все это требует ресурсов — требуются деньги…

— Достаточно ли казны деревни? Или резиденция дайме готова увеличить финансирование?

Хирузен посмотрел на Орочимару с одобрением.

Хоть это и звучало как ушат холодной воды, замечание было самым что ни на есть практичным.

Замки из песка ничего не стоили; все должно было исходить из прагматичного подхода.

— Верно. Без денег и ресурсов никакая, даже самая лучшая система останется лишь бумажкой.

— Сперва нужно пополнить казну, а уже потом проводить реформы…

Хирузен задал вопрос. — Кто у нас самый богатый в Стране Огня?

— Естественно, дайме, — не задумываясь ответил Джирайя.

— Верно — но дайме лишь отдельный богатей. С точки зрения класса богатейшими являются крупные и мелкие аристократы Страны Огня, — пояснил Хирузен.

Джирайя на мгновение задумался, и его взгляд постепенно затуманился от догадки.

— Сэнсэй… вы ведь не собираетесь раскулачить этих аристократов?

Тут не выдержала уже Цунаде.

— Джирайя, ты что, пытаешься уничтожить мою семью? Чего — собрался налепить на них ярлык «отсутствия Воли Огня», прежде чем прикончить?

— Там вообще-то живут потомки моего деда и моего отца!

Джирайя принялся отчаянно махать руками. — Эй, нет, я не то… я просто переживаю, что сэнсэй зайдет слишком далеко…

Орочимару и Хирузен расхохотались.

— Нашей численности попросту недостаточно, чтобы взять под контроль всю систему Страны Огня. Полномасштабная конфронтация с аристократией принесет больше потерь, чем пользы.

— К тому же это заставит аристократов бежать враждебные страны, а тамошние дайме после такого демарша окажут полную поддержку другим скрытым деревням. Это будет равносильно пособничеству врагу.

— Более того, как правильно заметила Цунаде, в резиденции дайме тоже есть сородичи наших Хокаге.

Тонкие взаимоотношения между резиденцией дайме и скрытой деревней заключались не только в том, что потрясения в мире шиноби могли резко сократить население деревни — вынуждая обе стороны сохранять относительное единство, — но и в том, что резиденция дайме пригревала у себя выходцев из кланов каждого из «Каге».

— Следовательно, мы должны сделать так, чтобы аристократы добровольно выложили деньги…

— И в этом деле нам придется положиться на тебя, — медленно произнул Хирузен. С этими словами он скатал из ладони комок обычной земли и положил его на стол.

— Знаете, что это?

Джирайя и Цунаде переглянулись. На этот раз даже на лице Орочимару отразилось недоумение.

— Э… земля, сэнсэй? — неуверенно произнес Джирайя.

— Это, — торжественно произвел Хирузен, — особая пилюля, разработанная в Конохе — на основе исследования регенеративных генов Хаширамы-сама, переработки свитков, оставленных Тобирамой-сэнсэем, проверенной на безопасность Узумаки Мито-сама, доведенной до совершенства главным медиком мира шиноби Цунаде и экспертом-исследователем Орочимару —

— а также горячо рекомендованная тремя великими мудрыми регионами: Пещерой Рьючи, горой Мьебоку и Лесом Шиккоцу! Она обладает мягким восстанавливающим действием, продлевает жизнь, изгоняет скрытые недуги и даже оказывает питательный, согревающий эффект!

http://tl.rulate.ru/book/208155/26708113