Готовый перевод I, the Crimson Dragon Emperor, Intercepted Hyoudou Issei at the Very Beginning / High School DxD: Я стал Багровым Императором Драконов раньше Иссэя!: Глава 21.1

Глава 21

После изматывающего спарринга с Кибой на землю уже опустились густые сумерки.

Позади Старого спортзала одиноко горели фонари, выхватывая из темноты тусклые желтые круги на потрескавшемся бетоне. Движение, с которым Киба вернул меч в ножны, оказалось на долю секунды быстрее, чем в прошлый раз. Его дыхание слегка сбилось, а на лбу выступила тонкая испарина. Он прислонился к холодному металлу фонарного столба, потратив долгих пять секунд на то, чтобы восстановить дыхание.

— Сегодня ты был быстрее, чем в прошлый раз, — тихо произнёс блондин, глядя куда-то в сторону.

— Ты тоже.

Он бросил на меня короткий взгляд, но спорить не стал. Мечник просто развернулся и зашагал прочь, а его длинная, изломанная тень, отбрасываемая светом уличного фонаря, потянулась следом.

Я остался стоять на месте, зябко застегивая куртку. Заживающий ушиб на ребрах снова дал о себе знать: боль не была острой, но с каждым вдохом по мышцам расходилась тупая, ноющая пульсация. Стоило мне слегка размять затекшие плечи, как в кармане глухо завибрировал телефон.

Короткое сообщение от Риас Гремори гласило: [Поднимись на крышу Старого школьного здания.]

Когда я поднялся наверх, она уже была там.

Крыша Старого школьного здания представляла собой тесную бетонную площадку, обнесенную кованой железной оградой по пояс, с намертво приваренным к краю проржавевшим громоотводом. Отсюда открывался великолепный вид: спортивная площадка Академии Куо, монументальные учебные корпуса, раскинувшийся вдали спальный район и размытые силуэты гор, постепенно пожираемые надвигающейся ночной мглой.

Риас Гремори сидела на бетонном выступе у самых перил. Прохладный ночной ветер играл её роскошными багровыми волосами, то и дело бросая непослушные пряди ей на лицо. В тонких пальцах она держала две жестяные банки — холодный чай улун и апельсиновую газировку. Заметив мое появление, девушка небрежным движением кинула мне газировку.

Я поймал её на лету. Металл банки сохранил легкое тепло её ладоней. Стоило мне потянуть за кольцо, как раздался громкий шипящий звук, и на свободу вырвался фонтан сладких пузырьков.

— Я понадобился вам, семпай? — спросил я, подходя ближе.

— Садись, — коротко велела она.

Я послушно приблизился и опустился на другой конец бетонного выступа, оставив между нами около полуметра дистанции. Ветреный поток, скользящий между нашими плечами, принес с собой едва уловимый, но дурманящий аромат роз, исходивший от её кожи.

Она даже не взглянула в мою сторону, устремив свой взор куда-то вдаль. Фонари над стадионом и дежурное освещение в коридорах академии сливались воедино, образуя в ночной темноте мерцающую реку теплого золотистого света. Сделав неторопливый глоток чая, демоница вдруг нарушила тишину.

— А знаешь... я ведь и правда думала о том, чтобы воскресить его.

Я не шелохнулся. Медленно проглотив апельсиновую газировку, я опустил холодную банку на колени.

— Хёдо Иссэй... — тихо уточнил я.

— Да, — кивнула она.

— И когда же это было?

— В ту самую ночь, когда ты спас ему жизнь, — её тон оставался абсолютно ровным, словно она зачитывала сухой отчет о давно минувших событиях. — Я пришла к нему в больницу. Подумала тогда: обычный человек, сумевший пережить прямое нападение Падшего ангела... возможно, в нём есть что-то особенное. Быть может, в нём скрыт огромный потенциал.

Она повернула голову и посмотрела мне прямо в глаза. Волна багровых волос скользнула по её плечу, открывая моему взору едва заметную, чуть насмешливую улыбку, тронувшую уголки её губ.

— Я простояла в дверях его палаты целых три минуты, просто наблюдая за ним, — продолжила Риас.

— И что же он делал?

— Он увлеченно обсуждал с медсестрой размеры женской груди.

Я выдержал двухсекундную паузу.

— Это... в его стиле.

— Да, до тошноты в его стиле, — Риас снова отвернулась, устремив задумчивый взгляд на мерцающую реку городских огней. — Но именно за эти три минуты я поняла одну важную вещь. Человек, который только что чудом выкарабкался с того света, но чьей первой реакцией после пробуждения было пускать слюни на грудь сиделки... даже если в нём и сокрыт какой-то божественный потенциал, он никогда не сможет стать надежной опорой на том пути, который мне предстоит пройти.

Демоница сделала ещё один глоток остывшего чая.

— И тогда я ушла. А на следующий день поднялась на второй этаж, чтобы найти тебя.

Порывистый ночной ветер с силой ударил по крыше, заставив железные прутья ограды издавать тонкий, едва уловимый дребезжащий звук. Я крепче сжал банку с газировкой, и податливый алюминий слегка прогнулся под давлением моих пальцев.

— Почему же вы тогда решили, что я буду другим, семпай? — нарушил я повисшую тишину.

— Потому что в тот момент, когда ты спас его, я видела тебя, — она снова повернула голову в мою сторону.

— Где?

— На выходе из переулка за зданием больницы, — её пронзительный взгляд остановился на моем лице, казавшийся в тусклом свете уличного фонаря неестественно ясным. — В ту ночь я сидела в машине. Ты неспешно вышел из мрака подворотни, а позади тебя, прямо на траву, медленно опускались черные перья.

— Вы... всё видели, семпай?

— Я видела то, как ты шел. — Риас выдержала многозначительную паузу, словно взвешивая каждое слово. — Шестнадцатилетний школьник, только что переживший нападение смертоносного существа и спасший чью-то жизнь, выходит из темного переулка... Твой шаг не сбивался, дыхание было ровным, а в глазах не читалось ни капли паники. Ты замер под светом фонаря примерно на три секунды, а затем спокойно зашагал в сторону выхода из парка. И за эти три секунды ты ни разу, ни единого раза не обернулся.

Она поставила пустую банку из-под чая на парапет и оперлась изящными руками о край холодного бетона.

— Именно тогда я подумала: этот парень либо от рождения хладнокровный ублюдок, либо его мозги работают достаточно быстро, чтобы просчитывать каждый свой шаг наперед. И оба этих типа людей куда полезнее, чем тот пускающий слюни кусок мусора.

Когда с её губ сорвалось слово «кусок мусора», её голос ничуть не дрогнул от гнева — напротив, в нём сквозила легкая, почти беззаботная улыбка. Но за этой непринужденностью я уловил стальную интонацию вынесенного и обжалованию не подлежащего приговора.

В углу моего зрения внезапно вспыхнуло полупрозрачное системное окно:

http://tl.rulate.ru/book/207669/26537263