Готовый перевод Douluo Continent: The Martial Soul, Soft Bone Rabbit, is Entangled with Xiao Wu / Боевой континент: Пробудив боевой дух Кролика Нежной Кости, я встретил Сяо Ву!: Глава 7.1

Глава 7

Нодинская Академия официально распахнула свои массивные кованые ворота, впуская новый поток учеников.

Учебный день традиционно начинался с двух утренних занятий: нудных лекций по культуре и истории, а также теории духа. Однако, высидев в душной аудитории ровно одну лекцию, Цзян Цзю решил, что с него хватит.

И дело было вовсе не в лени или нежелании грызть гранит науки. Просто этот устаревший формат занятий в огромных, гудящих как улей классах был рассчитан на самую посредственную массу студентов. Преподаватели разжевывали материал с невыносимой медлительностью, превращая обучение в пытку. Для него подобная эффективность казалась смехотворной — самостоятельное изучение древних фолиантов в тишине приносило куда больше плодов.

Вторая половина дня в академии полностью отводилась под личные тренировки и самосовершенствование. Увы, именно в эти часы студенты-отработчики обязаны были гнуть спины, вычищая огромную территорию учебного заведения. Из-за этого обитателям Седьмого общежития приходилось собираться вместе под покровом ночи, до изнеможения гоняя по меридианам Силу Души, чтобы хоть как-то наверстать упущенное днём время.

Обычные ученики, чьи родители исправно платили звонкой монетой, имели роскошь тренироваться как днём, так и вечером. Но, если смотреть правде в глаза, в стенах Нодинской Академии лишь единицы обладали должным упорством. В таком юном возрасте мало кто способен подавить жгучее желание поиграть и побездельничать. Те, кому хватало на это железной воли, с самого начала были обречены стать исключительным меньшинством.

Как студенту-отработчику, Цзян Цзю выпала сомнительная честь каждое послеобеденное время выметать опавшую листву и мусор в саду на южной стороне тренировочной площадки. Изначально этот объем работы предназначался для троих, но Тан Сань и Сяо У, эти неугомонные духи, давно куда-то испарились, сбросив всё на него.

Впрочем, юношу это ничуть не тяготило. Ему вполне хватало сил справляться в одиночку. Ещё на рассвете, во время утренней пробежки, он мимоходом собирал крупный мусор, так что после обеда оставалось лишь неспешно пройтись метлой по вымощенным камнем дорожкам.

Раздражало лишь одно: назойливое внимание зевак.

Некоторые особо ушлые создания даже брали за привычку вставать ни свет ни заря, только чтобы попялиться, как он бегает по утренней росе. И откуда только они прознали его расписание? Причем пялились как девчонки, так и мальчишки. Кучка не по годам развитых сопляков с горящими глазами.

К счастью, таких навязчивых поклонников было не так уж много, и они не могли серьезно нарушить привычный ритм жизни Цзян Цзю. Отмахнувшись от этой суеты как от назойливых мух, юноша приступил к реализации своего главного плана — осаде кузни в Нуодине.

На самом деле, кузня располагалась совсем недалеко от Нодинской Академии. Стоило лишь выйти за ворота и бросить пару слов любому торговцу зеленью, как направление становилось ясным. Причина, по которой он не наткнулся на это место раньше, гуляя в компании Сяо У, заключалась лишь в том, что их маршруты пролегали совершенно по другим улицам.

Попытка наняться подмастерьем к суровым мужикам, пропахшим потом и окалиной, мягко говоря, не задалась. Обычно точеное, аристократичное лицо Цзян Цзю служило универсальным ключом, открывающим любые двери, но кузнечное ремесло оказалось упрямым исключением из правил.

Когда он обучался азам в родной деревне, всё держалось на личном знакомстве. Местный мастер знал его как облупленного и прекрасно понимал: этот парень не из тех, кто будет отлынивать от тяжелой работы или скулить от стёртых в кровь мозолей.

Благо, Цзян Цзю заранее предвидел подобный скепсис и предусмотрительно прихватил с собой свой собственный ковочный молот. Оценивать его силу и мастерство предстояло не по миловидному личику, а по звону металла.

— Сложно поверить, что такой смазливый малец родом из нищей семьи! — басовито хохотнул хозяин кузни, Ши Сань, разглядывая юношу с ног до головы.

«Генетическая лотерея, дядюшка, слыхали о таком?» — пронеслось в голове Цзян Цзю, но он благоразумно прикусил язык. Пока ему дают возможность превращать куски грубого чугуна в нормальный металл, можно и потерпеть немного снисходительности.

— Дядюшка Сань, — почтительно начал юноша. — Ближайшие пару дней я буду свободен по утрам, но после, скорее всего, смогу приходить лишь во второй половине дня. Вы не могли бы сделать для меня небольшое исключение?

— Да без проблем! — добродушно отмахнулся здоровяк, чей кожаный фартук был покрыт слоем въевшейся сажи. — Когда бы ни пришел, миска горячей похлебки для тебя всегда найдется, да и плату урезать не стану.

Стоило Цзян Цзю переступить порог мастерской и стать полноправным работником, как его внешность вновь сослужила хорошую службу. Даже в такой изнуряющей и монотонной работе, как ковка железа, суровым мужикам было куда приятнее отрывать взгляд от раскаленного горна и видеть перед собой опрятного, красивого юношу.

Красивым людям слишком часто всё сходило с рук. Это был негласный закон вселенной.

— В таком случае, премного благодарен, дядюшка Сань, — тепло улыбнулся он.

Обычно статус подмастерья означал бесконечную череду мелких поручений: принеси воды, подай чай, выгреби золу, подмети стружку. Лишь после долгих месяцев изнурительной рутины, и только с соизволения мастера, юнцу могли доверить пару раз ударить молотом по дешевому чугуну.

Но здесь наставником Цзян Цзю стал сам хозяин кузни.

— Цзян Цзю, буду звать тебя Малыш Цзю, — густым басом проговорил Ши Сань, потирая жесткую щетину. — Я тут присмотрелся... мастер, что ставил тебе удар, знал своё дело. База у тебя крепкая, стойка правильная. Осталась только практика. — Мужчина подошел ближе, от него жарило, как от раскаленной печи. — Всё, что от тебя сейчас требуется, — обрушивать молот со всей дури, что есть в твоем теле! Через тысячи ударов, через пот и пламя, ты закаляешь не только кусок ржавой дряни. Ты выковываешь самого себя!

Он указал широким жестом на наковальню и пылающий горн.

— Инструмент и огонь в твоем распоряжении. А вот как далеко ты сможешь зайти — зависит лишь от твоей упёртости.

Дзынь! Дзынь! Дзынь!

http://tl.rulate.ru/book/207663/26484021