Готовый перевод Harry Potter: The Wicked Wizard / Гарри Поттер: Дрянной волшебник: Глава 190. Кошмар

Глава 190. Кошмар

Кабинет директора.

Эллисон с улыбкой смотрела на Альбуса Дамблдора.

Я прячу розу за спиной, ожидая встречи с тобой.

Под этим улыбчивым, обжигающим взглядом Дамблдор впервые за долгое время почувствовал себя неловко.

— Эллисон, в Хогвартсе ты должна…

Рыжеволосая юная волшебница проигнорировала пустые слова отца, лишь поддразнивая его и с удовольствием наблюдая за выражением его лица.

— Почему вы не называете меня Гриндевальд? Вы всегда так фамильярны? Любите легкомысленно называть незнакомцев по имени?

Старый директор, получив отпор, конечно, понимал, что Эллисон намеренно провоцирует его. Перед этим глубоко мыслящим ребенком он старался сохранять свою директорскую строгость, одновременно пытаясь прощупать почву.

— За неуважение к профессору Слизерин теряет пять очков.

Эллисон рассмеялась, лениво устроившись на диване, и даже демонстративно похлопала.

Голубые глаза Дамблдора за стеклами очков-половинок изучали эту маленькую проказницу; он даже подумал, что с ней справиться сложнее, чем с Геллертом в молодости.

Высокая шестнадцатилетняя девушка напротив продолжала улыбаться, ничуть не затронутая его словами, не выказывая никакой реакции, которую он ожидал.

Дамблдор опустил взгляд, соединил кончики пальцев, но остался верен своему обращению, не позволив ей водить себя за нос.

Эллисон приехала в Хогвартс явно не ради учебы; необходимо было выяснить ее истинные цели, а также цели стоящего за ней Геллерта.

— Эллисон, скажи мне, почему ты перевелась в Хогвартс?

— Разве я не объяснила это в письме? По семейным обстоятельствам, ведь мой папа работает в Англии…

«Неужели, чтобы увидеть сон, нужно послушно учиться в Дурмстранге? Бред какой-то».

Эллисон с невинным видом подняла веки, насмешливо глядя на него. Ее слова содержали намек для Дамблдора, но на словах она по-прежнему вела себя как ученица перед директором, даже не называя его папой.

Старый директор был готов схватиться за голову, пристально вглядываясь в Эллисон, пытаясь хоть что-то прочесть на ее лице.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я. К чему нам ходить вокруг да около?

Эллисон, невозмутимая и с полуулыбкой, ответила: — Может быть, чтобы убить вашего любимого на данный момент ученика?

Взгляд Дамблдора внезапно стал острым.

Он встал и подошел к Эллисон; высокий худощавый старик возвышался над ней.

— Не шути со мной, Эллисон.

Эллисон лениво откинулась на спинку дивана, игнорируя его давящий, острый взгляд и приближение, и вопросом на вопрос ответила: — А какой ответ вы хотели бы услышать?

— Ты приехала из-за Волан-де-Морта, — медленно произнес Дамблдор, наблюдая за ней.

Эллисон приподняла бровь: — Это ваше предположение или ожидание?

Она продолжала отвечать вопросом на вопрос, не раскрывая своих мыслей и одновременно пытаясь заглянуть в душу Дамблдора.

Дамблдор помолчал мгновение, устало прикрыв глаза.

— Волан-де-Морт вернулся. Нам всем нужно готовиться к грядущей войне, никто не останется в стороне.

Эллисон тихо рассмеялась, а затем перешла на громкий, заливистый смех, откинувшись на диван.

Она не стала отнекиваться, говоря, что Министерство магии считает, будто Волан-де-Морта не существует, а он с Гарри просто привлекают к себе внимание, но и не выдала себя.

— И что дальше? На что вы надеетесь?

Старый директор все пытался уловить хоть какую-то странность на ее лице. В это время появление ребенка с таким особым статусом и выдающимися способностями на факультете Слизерин было поистине опасным сигналом.

— Я надеюсь, что ты встанешь на сторону добра. Я знаю, что ты с детства росла вместе с Геллертом… Гриндевальдом, и он оказал на тебя огромное влияние.

Оговорившись, он заметил, что Эллисон не стала отрицать это предположение, помедлил и продолжил:

— Но, Эллисон, Гриндевальд ошибается, и Волан-де-Морт тоже. Они используют ненависть и предрассудки, чтобы расколоть наш привычный мир.

Дамблдор посмотрел прямо на нее, мягко добавив: — На самом деле мы все — одинаковые живые существа, понимаешь?

Эллисон небрежно перебирала изящные серебряные приборы на его столе, в ее словах сквозили хладнокровие и пренебрежение.

— Справедливость или ее отсутствие не имеют значения, мне на это наплевать.

— А что тебя заботит? — взгляд Дамблдора стал еще тяжелее, длинные пальцы слегка дрогнули.

Тень его старого друга, которую он видел в Эллисон, действительно тревожила его.

Рыжеволосая волшебница небрежно взглянула на него.

— Наши с вами отношения еще не достигли той степени, чтобы я изливала вам душу.

Дамблдор слегка нахмурился, но тут же расслабился.

Он развернулся и сел на свое место за столом, демонстрируя снисходительность любящего наставника, и, словно в светской беседе, продолжил прощупывать почву.

— Тогда сменим тему. Что ты думаешь о Гарри? О Гарри Поттере?

— Клоун, жаждущий внимания, плохой мальчик, нарушающий закон и злоупотребляющий магией, путающийся в отношениях с девушками…

Эллисон мастерски процитировала риторику Министерства магии и Скитер из газет.

С ее словами взгляд Дамблдора из-за стекол очков-половинок стал суровым, и он не смог удержаться, чтобы не прервать ее.

— Гарри не такой!

Эллисон слегка замерла, опасно прищурившись из-за того, что папа защищает другого, но Дамблдор лишь с гордостью на лице, совершенно не осознавая опасности, наклонил голову и продолжил говорить.

— Несмотря на юный возраст, он уже проявил необычайную храбрость и мудрость, и, конечно, доброе сердце. Он выдающийся, хороший мальчик, настоящий мужчина, я безмерно горжусь им…

«Это какой-то кошмар. Папа безудержно расхваливает Поттера прямо у меня на глазах».

Лицо рыжеволосой волшебницы становилось все мрачнее, она больше не могла сохранять улыбку и резко вскочила.

Старый директор с опозданием осознал, что что-то не так.

— …Эллисон?

Игнорируя восклицания и упреки портретов, Эллисон, словно приготовившийся к прыжку леопард, нависла над столом, приблизившись к Дамблдору сбоку. Взгляд ее был свирепым, она схватила его за длинную бороду и яростно приказала:

— Ты при мне так расхваливаешь другого?!

— Ты мой папа! Не его! Использовать его можно, но если я еще раз замечу, что ты уделяешь ему слишком много внимания, я просто убью его!

Затем, глядя на удивленное лицо старого директора, она кокетливо протянула руку и погладила его — это был привычный жест, который Гриндевальд использовал для сближения.

Дамблдор не отстранился, лишь взгляд его стал сложным. Он услышал шепот Эллисон:

— Мы отец и дочь, у нас самые близкие отношения. Половина вашей крови течет во мне, а вторая половина принадлежит тому, кого вы глубоко любили… Почему мы должны быть в таких натянутых отношениях?

На лице рыжеволосой волшебницы внезапно появилось выражение невинности, хрупкости, ожидания и обиды; она мастерски пыталась манипулировать своим кровным родственником, вызывая чувство вины.

— Папа, тебя слишком долго не было в моей жизни. Как твоя кровная родственница, я даже любви не получаю, должна лишь смотреть, как ты расхваливаешь Поттера, изливая на него всю свою любовь и внимание?

— Ты так жесток ко мне, видишь во мне лишь опасность, считаешь, что у меня есть скрытые мотивы, но совершенно не замечаешь, что я тоже всего лишь несовершеннолетняя ученица…

Затем она тут же сама крепко обняла его, словно не в силах сдержать чувства, и заплакала.

Однако, почувствовав лишь нерешительные, скованные объятия отца, холодная ревность, пылавшая в ее сердце, заставила ее в гневе проснуться от этого сна.

Эллисон с помрачневшим лицом села в постели.

— Гарри! Я запомню эту обиду!

http://tl.rulate.ru/book/207192/26069735