Готовый перевод Harry Potter: The Wicked Wizard / Гарри Поттер: Дрянной волшебник: Глава 13. Раскрытие карт

Глава 13. Раскрытие карт

Геллерт Гриндевальд на мгновение замолчал, но вместо гнева лишь рассмеялся, протянул руку, притянул её к себе в объятия и взъерошил её мягкие рыжие волосы.

Эллисон, переставшая плакать, с покрасневшими уголками глаз в недоумении подняла голову, глядя на его реакцию: «?»

Геллерт Гриндевальд потрепал её по макушке, словно гладил маленького питомца, и произнёс мягким тоном: «…Ты унаследовала от меня не только актёрский талант, но и мою холодность, и мой эгоизм».

Смысл его слов заставил Эллисон покрыться мурашками; она почувствовала себя словно луковица, которую постепенно очищают от шелухи.

Судя по её нынешнему поведению и цели, с которой она якобы пришла — помочь, — её можно было назвать холодной, актрисой, озорницей, безответственной, но только не эгоисткой.

Эллисон опустила глаза, скрывая эмоции: «…Эгоизм? Но ведь я стараюсь ради тебя и папы Альбуса, разве нет?»

«Ради меня и Альбуса?» Геллерт Гриндевальд отстранился, положил руки ей на худые плечи и наклонился. Его разноцветные глаза — один прозрачный, другой изумрудный, характерные для германцев, — впились в её глаза: «…То, что ты делаешь, — это действительно ради нас или ради самой себя?»

Эллисон смотрела на него, её разноцветные глаза были ясными, полными невинности и упрямства: «Я просто хочу дом, полноценный дом, где есть ты и папа Альбус. Ведь столько обычных людей получают это с рождения, разве это эгоизм? Это взаимовыгодное сотрудничество».

Геллерт Гриндевальд долго смотрел на неё, а затем внезапно вздохнул: «…Элли…»

Он потёр переносицу, чувствуя, что эта маленькая паршивка его заговорила.

Старый деревянный пол под ногами скрипнул, в воздухе заплясали пылинки.

Эллисон почувствовала себя неловко, слегка отвела взгляд, чтобы скрыть эмоции, и полуправдиво, полушутя нахмурилась: «Просто иногда я злюсь, что ты в своё время не остался с папой Альбусом».

Она действительно не хотела признаваться, что она — сосуд Кровного пакта, и дело было не в каких-то заговорах, а в том, что она не хотела, чтобы он по-настоящему терзался чувством вины. Своего старого отца можно было иногда помучить и поиздеваться над ним, но нельзя было позволить, чтобы он страдал из-за прошлого.

Геллерт Гриндевальд замолчал, наконец-то ухватившись за ниточку, и снова тихо рассмеялся: «…Правда? Говори честно».

Эллисон сделала вид, что ничего не понимает, её лицо выражало полное недоумение: «?»

Геллерт Гриндевальд рассмеялся ещё громче, наклонился к ней поближе: «Ты ведь не думаешь, что сможешь так просто меня провести?»

«…Ты и есть Кровный пакт, не так ли?»

!!!

Эллисон невольно слегка напряглась.

Когда?!

Геллерт Гриндевальд приблизился ещё сильнее, почти коснувшись её уха, и прошептал низким, хриплым голосом: «…Я ни за что не спутаю ауру Кровного пакта, исходящую от тебя».

Его сухая ладонь погладила Эллисон по лицу, он разглядывал её с тщательностью и вниманием, словно произведение искусства.

Эллисон больше не стала скрываться, нахмурилась, мгновенно изменившись в лице, и с дерзким, непокорным видом выпалила: «…Старый хрыч! Ты всё это время притворялся?!»

Геллерт Гриндевальд тихо рассмеялся, довольный тем, что раскрыл тайну происхождения маленькой паршивки, словно удавшийся розыгрыш: «Это ты первая начала меня обводить вокруг пальца».

Эллисон разозлилась и, не подумав, бросила: «Это вы с Альбусом первыми разбили ту, прежнюю меня!»

Геллерт Гриндевальд замер, опустил взгляд и на мгновение замолчал.

«…Прости».

Его голос прозвучал тихо.

Эллисон теперь действительно почувствовала себя неловко и даже немного расстроилась: «…Ну и что, что я над тобой издеваюсь? Если возникнет опасность, я всё равно буду тебя защищать, и постараюсь помочь тебе сойтись с папой Альбусом».

Геллерт Гриндевальд снова взъерошил её волосы, улыбнувшись с облегчением и лёгкой грустью: «Я знаю».

Эта атмосфера заставила Эллисон почувствовать себя крайне некомфортно.

Она украдкой взглянула на старого отца и снова начала провоцировать: «…У меня для тебя плохие новости».

«Когда вы заключили Кровный пакт, я унаследовала и ваши чувства друг к другу… Так что иногда у меня возникают мыслишки — ну, совсем чуть-чуть — увести у тебя папу Альбуса~»

Геллерт Гриндевальд перестал двигаться, медленно посмотрел на неё, улыбка постепенно исчезла с его лица, а взгляд стал острым.

Эллисон весело и мило улыбнулась, с невинным и чистым выражением лица продолжая безумно провоцировать: «Я хочу быть рядом с папой Альбусом, хочу обсуждать с ним магию, болтать на разные темы, писать ему любовные письма, восхвалять его… Всё то, что ты хотел делать в шестнадцать лет, хочу и я, только я не такая подлая, как ты».

Она моргнула, глядя на бесстрастное лицо старого отца, и по-детски, намеренно используя привычки Альбуса Дамблдора, проигнорировала его реакцию: «Каждый раз, когда любовь папы Альбуса к тебе прорывается наружу, она подавляется твоими чувствами… Ты ведь понимаешь, соперник».

Геллерт Гриндевальд долго смотрел на неё, затем вдруг усмехнулся и, пребывая в отличном настроении, парировал: «…К сожалению, для меня эта плохая новость вовсе не плохая».

Эллисон, снова не ожидавшая такой реакции, слегка расширила глаза: «!»

Геллерт Гриндевальд медленно поднялся и посмотрел на неё сверху вниз: «Я рад, что ты ещё не полностью превратилась в ещё одного меня».

Поняв, о чём он, Эллисон сделала скучающее и холодное лицо, не скрывая больше злости: «Ты о тех "великих делах"? Я испытываю лишь отвращение к тому, что стало причиной разрушения прежней меня. По мне так, будь то маглы или волшебники — пусть катятся к чертям, мне плевать».

Геллерт Гриндевальд присел на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне, и спокойно спросил: «…Ты знаешь, почему я создал "Святых"?»

Эллисон нахмурилась и выдала стандартный ответ: «…Потому что маглы стали угрозой? Или из-за недовольства Статутом о секретности, и ты хотел, чтобы волшебники открыто жили в мире и стали выше остальных?»

«Не совсем так». Геллерт Гриндевальд смотрел на неё, чеканя каждое слово: «…Потому что война между маглами и волшебниками неизбежна».

Глядя в тот самый прозрачный правый глаз, Эллисон почувствовала, как её зрачки сузились от этого предсказания: «…Ты видел это?»

Даже после того, как она прошла через те несколько игровых миров, слово "война", пропитанное кровью, оставалось для неё чем-то очень далёким.

Обычные сражения и война — это разные вещи.

Она не стала произносить пустые слова о том, что предсказание не обязательно сбудется, или о том, что действия, вызванные предсказанием, могут привести к конечному результату. Даже если бы предсказание не сбылось, мог ли человек, увидевший его, просто остаться в стороне и ничего не делать?

В конце концов, она была Гриндевальдом, и в глубине души была очень похожа на Геллерта.

Геллерт Гриндевальд не ответил на её пустой вопрос, заданный в порыве удивления, и продолжил допытываться: «На чьей стороне ты будешь?»

Эллисон в этот раз не стала отнекиваться или юлить, нахмурилась, помолчала немного и дала уклончивый ответ.

«Меня не интересует жизнь тех, кто не входит в наш круг… Если уж говорить честно, как я сказала вчера вечером, я пессимистка в некоторых вопросах и всегда готовлюсь к худшему. Даже если войны не будет, волшебники должны стать сильнее».

Геллерт Гриндевальд рассмеялся: «…Ты — отличная наследница».

http://tl.rulate.ru/book/207192/26069554