Готовый перевод Warhammer 40k: Hammer and Poetry / Warhammer 40K: Молот и Поэзия: Глава 19. «82 км»

Минуло еще 20 лет, и в общей сложности Башня строилась уже полвека.

В день, когда высота башни превысила 82 километра, не было ни празднований, ни пышных церемоний. Технический директор в наземном центре управления лишь обновил цифры на графике работ, сменив 81.99 на ровные 82.00. Сделав глоток из своей чашки, он вернулся к делам – для него это было лишь самое неприметное обновление параметров в череде бесчисленных будничных дней.

Но для людей, монтировавших шаттл-лифт на 195-м ярусе, сегодняшний день стал особенным.

Рабочая платформа этого яруса представляла собой кольцевую конструкцию диаметром 300 метров – несущий силовой пояс башни. Внешней обшивки здесь еще не было, и если перегнуться через край, можно было увидеть раскинувшийся внизу пушистый ковер из плотных белых облаков. Сквозь него, подобно разбросанным детским игрушкам, проглядывали заснеженные вершины Гималаев. А устремив взор вверх, можно было наблюдать, как нежно-голубая дымка атмосферы растворяется в безмолвной черноте космоса.

Шурелия стремительно пикировала вниз, пока не зависла на высоте около 70 километров, прямо у плазменных часов.

Плазменные часы, вопреки своему названию, не имели ничего общего с привычными приборами для измерения времени. Они представляли собой сложнейшую систему возмущения силовых полей. Конструктивно они состояли из трех гигантских концентрических колец, диаметр внешнего из которых превышал 20 километров, а толщина обода составляла более 500 метров.

Поверхность колец, отливающая благородной бронзой, была испещрена темной вязью на языке Химнос, а с внутренней стороны тянулись тончайшие, как шелковые нити, хрустальные дорожки схем. В самом же центре этого тройного кольца парила колоссальная глыба певчего камня.

По расчетам конструкторов, при полной активации система должна была генерировать стабильное гравитационное поле, способное плавно поднять и удерживать на высоте 65 километров целый материк неправильной формы размером 430 на 320 километров.

Но главная изюминка системы крылась в ее глубоком сопряжении с башней Ар Тонелико.

Плазменные часы были не просто устройством для возмущения силовых полей – они служили «якорем» для всей башни Ар Тонелико. Генерируемое ими непрерывное гравитационное поле в связке с системой «Горн Сильвы» непрерывно корректировало положение колоссального строения, позволяя ему нерушимо стоять наперекор ураганным ветрам и сейсмическим толчкам, а в отдаленном будущем эти силы должны были лечь в основу проекта «Паутина» Золотого Трона.

— Тридцать вторая подготовка к резонансному тесту Горна Сильвы, — ее голос разнесся из строительных громкоговорителей, отдавая команды группе управления внутри башни. — Последовательность частот: базовый калибровочный модуль. Входная энергия: 0.1% от номинальной мощности. Цель: проверка частотной совместимости Горна и конструкции башни.

— Принято, Госпожа Шурелия. Начинаем тест через три минуты.

Спустя полминуты после подтверждения из самых глубин башни донесся низкий рокот. Это был не обычный звук, а скорее вибрация, воздействующая напрямую на саму материю. Датчики Шурелии зафиксировали излучение Горна Сильвы – сложнейшее многочастотное суперпозиционное поле, излучающееся изнутри конструкции наружу.

Спустя три секунды проявился эффект.

Облака внизу начали меняться.

Их не разгоняло ветром – их «модулировало». Когда волновое поле коснулось облачного покрова, молекулы водяного пара начали перестраиваться в соответствии с определенной частотой, образуя исполинские облачные узоры, испещренные рябью. Это было физическое воплощение тестового сигнала Горна Сильвы в материальном мире.

Облачные узоры затянули небо в радиусе 50 километров, напоминая нарисованную облаками осциллограмму, а затем начали расширяться, превращаясь в подобие зеркала волнового поля, покрытого чистейшей рябью.

— Стабильность резонанса: 99.98%, — доложила группа управления. — Совместимость Горна с конструкцией башни отличная, аномальных точек напряжения не обнаружено.

Шурелия кивнула.

— Запишите данные. Переходим ко второму этапу испытаний: первичному сопряжению Горна и плазменных часов.

Это был ключевой этап. «Сильва» и плазменные часы должны были синхронизироваться с ювелирной точностью. Любая ошибка в сопряжении поставила бы под удар всю устойчивость башни.

Испытание продолжалось долгие 40 минут. Когда последняя группа данных была подтверждена, а на экране загорелась зеленая надпись «Сопряжение успешно», солнце как раз начало медленно подниматься над восточным горизонтом.

Первые утренние лучи, перешагнув горизонт, коснулись вершины башни – того самого еще не достроенного, но уже взмывшего на 82 километра острия. Затем свет пополз вниз по строению, напоминая струящееся жидкое золото, неуклонно спускаясь по серебристо-серому телу башни. Сплав металла отбрасывал холодный и ослепительный блеск, и вся гигантская конструкция, подобно зажженной исполинской свече, воссияла над бескрайним морем облаков.

— Ну вот, теперь строителям наконец-то не придется беспокоиться о деформации и раскачивании башни, — тихо пробормотала Шурелия себе под нос.

Она парила в лучах утренней зари, и ее серебряные волосы отливали теплым, нежно-золотым оттенком. Закрыв датчики на своем чемодане, она уже собиралась лететь обратно в нижний центр управления, как вдруг уловила едва заметную странность.

В вышине, с западной стороны от башни, возникло несколько причудливых световых пятен.

Это не было отражением от облаков или каким-либо известным атмосферным явлением. В воздухе зависли пучки чистого, слепящего, сфокусированного света. Световые пятна выстроились правильной сеткой, и по мере того как солнце поднималось все выше, их сияние становилось настолько яростным, что даже разреженный воздух вокруг подернулся легким мерцающим маревом.

Она тут же задействовала приборы дальнего наблюдения у основания башни и приблизила изображение.

И в то же мгновение все поняла.

Это были орбитальные заводы по производству плат Гласно и физических плат Парамено.

Низкая околоземная орбита, высота 420 километров.

Когда-то здесь царила лишь пустота, изредка нарушаемая пролетающими обломками старых спутников. Но за последние пять лет Адептус Механикус совместно с инженерным департаментом Империума воздвигли крупнейший со времен Войн Объединения орбитальный промышленный объект на Терре – «завод кристаллических плат».

Сам комплекс не бросался в глаза, представляя собой лишь вереницу соединенных между собой модульных цехов. Настоящее изумление вызывала их продукция.

Пятнадцать огромных кристаллических дисков, каждый диаметром в 200 километров и толщиной всего 100 метров, были послойно выращены из кристаллов Гласно или кристаллов Парамено чистотой в 99.9999%.

Они плавно вращались на орбите с постоянной скоростью. Поверхность трех дисков уже была отполирована до атомной гладкости, из-за чего их отражающая способность приближалась к 100%.

При взгляде с земли, особенно на рассвете или на закате, эти диски сфокусированно отражали солнечные лучи на поверхность планеты, создавая слепящие световые пятна диаметром в несколько километров. И если такое пятно случайно проходило по какому-нибудь городу-улью, последствия были ощутимы: за считаные минуты всю округу заливало ярчайшим светом, превосходящим по интенсивности прямые лучи палящего летнего солнца в самый полдень.

В обычных условиях это не создало бы проблем. Плотные радиационные и пылевые облака в атмосфере Терры надежно гасили большую часть этого слепящего света. Однако с запуском сети демонстрационных башен небо над всем азиатским континентом подвергалось непрерывной очистке.

Радиационная завеса рассеялась, пыль осела на землю, и небо обрело невиданную прежде прозрачность, что, в свою очередь, во всей полноте обнажило отражающий эффект кристаллических плат.

Жалобы в Имперском метеорологическом бюро уже скопились в огромную гору. Семнадцать городов доложили об «аномальных помехах от сильного света» – жители возмущались тем, что по ночам из-за блуждающих бликов становится светло как днем, и уснуть просто невозможно. Отчет же Министерства сельского хозяйства был еще категоричнее: из-за «нарушения естественного светового цикла» на трех высокогорных фермах произошел массовый неурожай, а следы ожогов от беспощадного света на молодых побегах были видны невооруженным глазом.

— Это просчет в проектировании, — с суровым видом признал технический директор орбитального проекта во время селекторного совещания. — Мы просчитали параметры орбиты и углы наклона плат, но сильно недооценили их отражательную способность. В особенности когда отраженный свет от нескольких плат накладывается друг на друга, плотность энергии в районе светового пятна достигает опасного уровня.

Совещание проходило в формате голографической проекции. Участники были разбросаны по всей Терре и за ее пределами: наземный центр управления у подножия башни в Гималаях, орбитальный завод кристаллических плат, штаб-квартира Адептус Механикус на Марсе, Департамент планирования Императорского дворца…

Проекция Шурелии чинно восседала за столом переговоров. На голографическом экране перед ней непрерывно обновлялись орбитальные параметры плат в реальном времени, а также выводились модели теплового воздействия на земную поверхность. Температурные кривые в зонах прохождения световых пятен устремлялись резко вверх, внушая неподдельный ужас.

Представитель Адептус Механикус высказался первым, в его голосе звучала уверенность, столь характерная для техножрецов.

— Самое простое решение – нанести на поверхность плат антибликовое покрытие, — предложил он. — У нас есть проверенная технология затемнения, которая может снизить коэффициент отражения ниже 30%.

— Нет, — тут же возразила Шурелия, ее голос прозвучал отчетливо и твердо. — Главное назначение плат Гласно состоит в том, чтобы излучать точно отрегулированные волновые поля различных типов, оказывая физическое воздействие на заданные области. Физические же платы Парамено должны эффективно улавливать внешние звуковые волны, преобразуя их в полезную энергию и сигналы. Любое дополнительное покрытие критически ухудшит светопроницаемость и волнопроводность кристаллов, что снизит эффективность всей системы.

Она вывела на общий экран данные симуляции производительности:

— Покрытие снизит точность фокусировки плат Гласно ориентировочно на 47%, а эффективность сбора энергии платами Парамено упадет на 65%. С такими потерями показатели всей системы окажутся намного ниже проектных требований, и само ее создание потеряет всякий смысл.

Собрание погрузилось в молчание. Суть проблемы была предельно ясна: платы должны сохранять первозданную чистоту поверхности, чтобы работать в штатном режиме, но в то же время необходимо устранить световое загрязнение и сопутствующие угрозы безопасности.

— Возможно… стоит скорректировать орбиту? — Нерешительно предложил представитель Департамента планирования Императорского дворца. — Сделать так, чтобы платы проходили над Террой только в определенное время, или изменить их наклон, направляя отраженный свет мимо земли, прямо в открытый космос?

Магос Адептус Механикус тут же покачал головой, отвергая это предложение:

…: Корректировка орбиты теоретически возможна, но на данный момент другие орбитальные секторы еще не расчищены – там полно заброшенных спутников и космического мусора. Внезапное изменение курса с высокой вероятностью приведет к столкновению и повреждению плат. Хрупкость этих кристаллов превосходит любые ваши ожидания.

Шурелия кивнула и добавила:

— В случае повреждения хотя бы одной платы Гласно произойдет пламенный взрыв Гласно. Вызванная им цепная детонация всех 12 плат спровоцирует такое возмущение в атмосфере, что образуется плазменный шторм, который накроет половину Терры.

Собрание вновь погрузилось в молчание. Одно за другим предлагались решения, и одно за другим они отвергались. Глядя на сияющие на экране платы, Шурелия вдруг негромко рассмеялась.

— Достаточно просто накрыть их теплоизоляционным полотном с диффузным отражением.

Голос ее прозвучал тихо, но в зале заседаний мгновенно воцарилась мертвая тишина.

Процессор марсианского магоса завис на полсекунды. — Так просто? А как же избыточное тепло?

— Тогда сделайте двойной защитный кожух побольше и закройте их, — беспечно отозвалась Шурелия, будто речь шла о каком-то пустяке. — И кстати, магос, необходимо как можно скорее установить несущие рамы для защиты плат.

— …Хорошо, — только и смог ответить тот.

Совещание завершилось на удивление быстро. Перед тем как ее голограмма растаяла, Шурелия посмотрела на хмурившихся чиновников и жрецов и невольно вздохнула.

Они думали лишь о хрупкости кристаллических плат и искали сложные, высокотехнологичные подходы, напрочь забыв о том, что самый простой путь порой оказывается самым верным.

Голограмма исчезла. Шурелия открыла глаза в своем кресле в наземном центре управления у подножия башни, чувствуя сильную душевную усталость. Имперские чиновники подключались к совещанию через нейроинтерфейсы напрямую, ей же приходилось погружаться в двоичный домен, а уже оттуда перенаправлять сигнал в имперское сопряжение данных – невероятно хлопотное занятие.

В этот самый момент раздался сигнал вызова. Звонила Силия – теперь она занимала должность старшего волнового инженера и отвечала за повседневное обслуживание и отладку ключевых систем башни.

— Учитель, возникли трудности с установкой квантизатора на 280-м ярусе, — сообщила она. — Калибровочное оборудование, присланное с Марса, не соответствует нашим стандартам акустической науки, нужно на месте скорректировать параметры.

— Буду через 15 минут, — ответила Шурелия. Она поднялась, призвала свой боевой доспех и вылетела из центра управления.

Спустя три дня с орбитальной обсерватории пришли свежие снимки. Все 15 плат были укрыты огромными золотисто-красными двойными кожухами. Проходя сквозь диффузный слой, солнечный свет становился мягким и рассеянным, больше не собираясь в слепящие лучи.

Шурелия взглянула на отчет и слегка улыбнулась. Главное, что проблема решена.

Строительство дворцового комплекса продвигалось быстрее, чем возведение башни. В конце концов, зданиям не требовалось подниматься до самой линии Кармана – их нужно было лишь расположить в отведенной зоне Гималайского хребта.

За 40 лет бесплодные ущелья и горные склоны превратились в настоящее чудо света. Дворцы террасами уходили ввысь, их золотые купола сияли под солнцем, отражая священный блеск. Просторные, ровные проспекты соединяли различные функциональные зоны, их дорожное покрытие, выполненное из особого сплава, отличалось прочностью и долговечностью. Мощные оборонительные укрепления серебряным ожерельем опоясывали границы дворцового комплекса, бдительно охраняя эти земли.

С высоты птичьего полета весь дворцовый комплекс казался изящным макетом, где архитектура каждого здания сочетала в себе практичность и глубокий символизм, повсюду являя величие и мощь Империума.

А в 50 километрах к юго-западу от дворцового комплекса, словно незыблемая опора небес, вонзалась прямо в облака башня Ар Тонелико. Между ними пролегал Соединительный проспект шириной в 300 метров – дорожные рабочие как раз укладывали его последний участок, и черный асфальт с белой разметкой отчетливо выделялся на фоне зеленой долины.

Сегодня настал день торжественной смычки Соединительного проспекта – символическое «официальное рукопожатие» между Императорским дворцом и исполинской башней.

Церемония прошла скромно. Колонна машин имперской делегации выехала с восточного конца проспекта, а автомобили представителей башни – с западного. Встретившись на середине пути, стороны обменялись памятными документами о сотрудничестве, пожали друг другу руки и разъехались.

Не было ни торжеств, ни речей, ни долгих приветствий, поскольку сам Император все еще находился на фронте, ведя свой легион против непокорного государства Абиссиния, чье сопротивление оказалось куда более упорным, чем ожидалось.

Шурелия тоже пропустила церемонию. В качестве представителя башни она отправила Мию – пришло время возложить на Рейватейлей больше внешних обязанностей.

Сама же она осталась в башне ради куда более важного испытания – первого запуска физических плат Парамено на полную мощность.

Испытательный пульт располагался на 100-м ярусе башни, где уже завершилась внутренняя отделка. Стены сияли чистейшей белизной, пол был выложен проводящими материалами для энергии проводимости, а потолок усеивали разъемы и датчики.

В центре комнаты находился полусферический пульт управления. Шурелия стояла перед ним, подключая свой чемодан к системе для аппаратной поддержки SPU и плат Гласно. Ее окружали технократы и бета-рейватейли, бережно державшие в руках физические платы Парамено.

Эти диски были небольшими, всего полметра в диаметре, но в свете ламп они излучали мягкое, теплое сияние.

— Самодиагностика системы завершена, все параметры в норме, — громко доложил один из технократов.

Шурелия кивнула, давая знак технократам приготовиться.

— Начинаем первый этап испытаний. Лина, можешь петь.

Лина глубоко вздохнула, и с ее губ сорвались не слишком уверенные звуки на языке химнос. Голос ее звучал чисто и нежно, наполненный робкой надеждой, что эта песнь сможет понизить температуру в испытательном зале хотя бы на градус-другой.

Однако физические платы Парамено никак не отреагировали. Их поверхность оставалась безмятежной, не выказывая ни малейших признаков волновых колебаний энергии.

Технократы не сдавались и отправляли пробовать все новых и новых исполнительниц. Кто-то пел страстно, кто-то – глухо и низко, кто-то – ласково, а кто-то – строго и торжественно. После десятка с лишним попыток физические платы Парамено по-прежнему оставались неподвижны, словно застывшая вода, никак не откликаясь на голоса.

По теоретическим расчетам, человеческое пение несет в себе эмоции и волю, которые должны преобразовываться в уникальные волновые сигналы, поглощаться и трансформироваться физическими платами Парамено, выливаясь в песенную магию. К тому же исполнение на языке химнос должно было значительно повысить эффективность передачи сигнала, а сотворение магии в малых масштабах практически не потребовало бы жизненной силы.

Шурелия погрузилась в раздумья. Лина с виноватым видом подошла к ней и, опустив голову, тихо прошептала:

— Простите…

— Я не виню вас, — покачала головой Шурелия, ее голос оставался спокойным. — В человеческом пении несущие эмоции H-волны проводника слишком сильно смешиваются с фоновым биологическим шумом, да и сама форма волны нестабильна. Платы Парамено подобны сверхточному радиоприемнику, в то время как ваши «сигналы» забиты помехами.

— Преимущество Рейватейл в том, — продолжила она, — что наши песни идут напрямую по магистралям башни к логическим платам Парамено. Разница в способах передачи между нами и вами колоссальна – это как лазерная связь и крик в толпе.

— Но ведь и здесь далеко не многолюдная площадь, — пробормотала Шурелия. Она начала подозревать, что дело в самих платах. Однако стоило ей самой напеть лишь половину песни, как плата засияла, исправно передавая выходной сигнал на подготовленные платы Гласно. Температура в помещении мгновенно упала на 5 градусов, после чего испытания пришлось временно отложить.

По завершении тестов она получила отчет от Мии: церемония смычки Соединительного проспекта завершилась успешно. Делегация Императорского дворца осталась под глубоким впечатлением от строительных успехов у подножия башни и пригласила команду Рейватейл принять участие в проектировании некоторых систем дворца в будущем.

— Они отдельно упомянули систему климат-контроля, — сообщила голограмма Мии. — Дворцу требуется стабильный микроклимат, а наши волновые технологии способны предложить куда более естественное и эффективное решение, чем обычные кондиционеры.

— Хорошо, это всего лишь кондиционирование, мы обеспечим аппаратную поддержку, — ответила Шурелия. — И еще: все оборудование, связанное с акустической наукой, должно обслуживаться и калиброваться исключительно силами команды Рейватейл.

— Поняла, учитель.

Связь прервалась. Технократы и бета-рейватейли уже покинули комнату. Шурелия задумчиво разглядывала физическую плату Парамено.

За эти годы 36 бета-рейватейлей выросли в квалифицированных технических специалистов и трудились теперь на самых разных постах.

Инженеры относились к бета-рейватейлям с искренней теплотой, но втайне сокрушались: было очевидно, что в будущем им станет гораздо реже выпадать случай увидеться с самой Шурелией.

Проект «Двойное пламя» перерос стадию концепта и воплотился в подробных чертежах – подготовка к нему уже тайно велась на орбите.

Она развернулась и выплыла из временного зала управления.

Под ее ногами клубилось и бурлило море облаков, а Соединительный проспект золотой нитью связывал творения двух титанов.

Закатное солнце отбрасывало ее длинную тень на обшивку башни, окрашивая облака в золотистые и пурпурные тона. Вдали, точно россыпь драгоценных камней в складках гор, виднелись величественные здания дворцового комплекса.

Полюбовавшись этой картиной, Шурелия сделала в воздухе красивую петлю и устремилась прямо к вершине башни.

http://tl.rulate.ru/book/207175/26433660