Готовый перевод The Emperor's Brush: The Whole World for the WAAAGH! / Вархаммер 40К: Весь мир за ВАААГХ!: Глава 4

Пятнадцать секунд.

Тьма.

Звук выстрела.

И за той дверью – бесчисленные алые глаза… Словно первобытный ужас обрел плоть, а затем с силой впечатался в сетчатку и барабанные перепонки каждого зрителя.

Главный экран погрузился в непроглядную черноту.

Но внутри стадиона будто взорвалась беззвучная бомба.

Десятки тысяч людей, застыв в секундном оцепенении от внезапно оборвавшейся картинки, разразились гулом голосов – гораздо более громким, чем когда-либо прежде, но полным смятения и тревоги.

В чате прямой трансляции и вовсе началось безумие.

После нескольких секунд гробового молчания поток комментариев хлынул, словно вода из прорванной плотины.

— Мать твою, что это сейчас было?! Я чуть не родил!

— Этот выстрел! Боже, у меня наушники чуть не лопнули! Как реалистично!

— За дверью! Что, черт возьми, было за дверью?! Эти красные глаза… У меня до сих пор мурашки по коже!

— И это, по-вашему, «искра цивилизации»? Да это чистой воды врата ада!

— Хоть всего пятнадцать секунд и темень выколи глаз, но почему-то это чертовски стильно!

— Стильно?! Да это просто пускание пыли в глаза! Духу не хватило свет включить?

— Вот именно! Что за мода на черный экран и «поток сознания»? Что хотел сказать тридцать седьмой? Что тьма в итоге поглотит человечество?

— Слушай, а ведь в сочетании с тем мрачным шлемом, что он показывал раньше, это реально звучит в тему!

В судейской ложе лица арбитров выражали разную степень изумления, но всех объединяло одно – замешательство от этого внезапного «скримера».

Кеннет Олдрич, развлекательный магнат, первым нахмурил брови. Он привык все держать под контролем, и подобная «неуправляемая» сенсорная встряска вызвала у него лишь раздражение.

— Пятнадцать секунд черного экрана, звук выстрела и какие-то… невнятные красные точки? — В его голосе сквозило явное недовольство. — И это все, что участник под номером тридцать семь может сказать на тему «искра цивилизации»? Если он решил таким образом хайпануть и привлечь внимание, то должен заметить: прием довольно дешевый.

Доктор София Чэнь, напротив, пристально изучала панель анализа данных перед собой.

— С технической точки зрения информационная плотность этого пятнадцатисекундного превью колоссальна, — она указала на несколько резко взлетевших кривых на мониторе. — Во-первых, звук. Этот выстрел – не просто наслоение сэмплов. Я зафиксировала сложнейший низкочастотный резонанс и симуляцию инфразвука. Такой аудиодизайн воздействует напрямую на слуховые нервы, вызывая инстинктивный страх.

— Хотя большую часть времени мы видели черный экран, вспышка в финале и трассировка красных глаз требовали от движка «Мираж» высочайшей производительности в области динамического освещения и рендеринга в реальном времени. Что касается содержания… — она помедлила, в ее глазах промелькнула растерянность. — Я пока не могу уловить логику повествования.

Изабель Моро осторожно потерла виски кончиками пальцев. Внезапный грохот заставил ее сердце биться чаще.

— Если его предыдущий статичный шлем демонстрировал холодную, упорядоченную эстетику подавления, то эти пятнадцать секунд динамики полны первобытного, дикого и даже в чем-то кощунственного хаоса насилия. Порядок и хаос, священное и оскверненное… Кажется, этот Цзян Чэнь пытается исследовать древние и опасные дихотомии. Но не слишком ли экстремальна и туманна такая форма выражения?

Режиссер Виктор Рео хранил молчание. Он закрыл глаза, словно смакуя те короткие, но мощные мгновения. Спустя долгое время он медленно открыл их, и голос его прозвучал хрипло:

— Это был не выстрел.

Его слова прозвучали как гром среди ясного неба:

— Или, по крайней мере, не тот звук выстрела из обычного оружия, к которому мы привыкли. Это больше похоже на детонацию небольшого заряда, который на огромной скорости врезается в высокоплотную легированную мишень. Судя по задержке звука и реверберации, стреляли в тесном, замкнутом металлическом пространстве.

— А что касается этих красных глаз… — Рео впервые крепко нахмурился. — Они не похожи на органы зрения ни одного известного земного существа. Скорее… — он запнулся, подбирая слово, — …фасеточные глаза какого-то изголодавшегося кровожадного хищника. И их там очень, очень много.

Маркус Гриффин после первого шока, напротив, широко оскалился в кровожадной улыбке.

— Бодрит! — Он с силой хлопнул себя по колену. — Плевать, что этот пацан задумал, но сон с меня как рукой сняло! Подумаешь, темно! Я в свое время в «Doom» играл – там с одним пистолетом в кромешной тьме по лабиринтам монстров гасил, и ничего, прошел! Вот так и должна выглядеть война! Это не розовые сопли и не игры в дочки-матери! Это резня! Это чистый адреналин!

— Хоть я и не разглядел, во что там палит эта «консервная банка», — он разочарованно причмокнул губами, — но за одну только дерзость я ставлю ему лайк!

Ведущий Вэнь Юй к этому моменту тоже пришел в себя. Он старался выровнять тон, пытаясь вернуть обсуждение в более «безопасное» русло.

— Что ж, спасибо уважаемым судьям за столь яркие комментарии! Кажется, наш тридцать седьмой участник, Цзян Чэнь, весьма неожиданным образом завершил первый этап превью. И хотя эти пятнадцать секунд оставили больше вопросов и страха, чем ясного понимания темы «искра цивилизации», искусство ведь и состоит из безграничных возможностей, не так ли? Будем надеяться, что в ходе конкурса Цзян Чэнь раскроет нам свои тайны! И, надеемся, он будет… чуть более милосерден к сердцам наших зрителей, — добавил он полушутя, вызвав в зале волну ответного смеха, что немного разрядило гнетущую атмосферу.

В своей рабочей зоне Цзян Чэнь спокойно наблюдал за происходящим. Едва заметная усмешка в уголках его губ стала чуть отчетливее.

«Мало», – прошептал он про себя. — «Одного лишь испуга и недоумения недостаточно. Мне нужно потрясение. Я должен раздавить их, заставить их души содрогнуться от ужаса».

Он вновь погрузился в работу с «Миражом».

На этот раз его целью было облачить холодного воина в цвета верности и славы – окрас ордена Ультрамаринов. А его болтеру предстояло обрести истинное, «священное» пламя, способное очистить мир от любой ереси и скверны.

В то же время огромные стальные врата в конце коридора под его пальцами начали покрываться зловещими трещинами – признак того, что некая колоссальная сила вот-вот разорвет их изнутри.

В рейтинге популярности трансляции в реальном времени внимание к Цзян Чэню росло со скоростью ракеты. Пусть большинство новых зрителей были либо напуганы, либо просто жаждали зрелищ в духе «посмотрим, что за фрик», а другие пришли по хештегам о странностях конкурса, отрицать было нельзя: Цзян Чэнь, этот «чужак» из темного угла, сумел вырваться из сотен участников самым грубым и запоминающимся образом – оглушительным выстрелом в тишине.

http://tl.rulate.ru/book/207039/26329021