Готовый перевод Plagiarist of paintings: I will repeat the masterpieces of great artists / Плагиатор: Я повторю шедевры великих художников: Глава 18. Две концепции

— Опоздал и отнял у вас столько времени, искренне извиняюсь, — с улыбкой произнес Пэн Бай. Его добродушный и простой тон заставил многих в комнате почувствовать себя польщенными.

И ничего удивительного. Пусть здесь и собрались известные в своих кругах деятели искусства, но искусство тоже делится на уровни. Если даже опустить разницу между индустрией скульптуры и архитектуры, один только социальный статус Пэн Бая намного превосходил статус присутствующих скульпторов.

Пэн Бай и его команда были специалистами мирового класса. Обычно они брались только за проекты стоимостью в десятки миллиардов. Спортивный центр Чжунхая с бюджетом в пару миллиардов для них считался сущим пустяком. Пэн Бай взялся за него в основном ради того, чтобы поддержать развитие родного города. Сыграл фактор личных связей.

По правде говоря, в подобных проектах Пэн Бай лишь осматривал площадку и задавал общее направление. Всю детальную проработку и конкретный дизайн выполняли его ученики и команда.

Все присутствующие прекрасно понимали: на этом финальном слушании решающее слово будет именно за Пэн Баем. Точнее, именно он вынесет окончательный вердикт. Разве не видно, что экспертная комиссия расселась по краям с видом обычных наблюдателей?

Учитывая всё это, скульпторы не смогли усидеть на местах и повскакивали, чтобы поприветствовать вошедшего.

— Мастер Хань!

— Господин Пол...

Пэн Бай был очень вежлив и со всеми перебросился парой дружелюбных фраз. Лишь спустя несколько минут все вернулись на свои места. Пэн Бай сел в самом центре, и кто-то из экспертов бесшумно положил перед ним семь папок с документами. Улыбнувшись присутствующим, он опустил глаза и принялся изучать проекты.

В переговорной мгновенно воцарилась тишина. Слышался лишь шелест переворачиваемых страниц. Папки были абсолютно одинаковыми, без каких-либо пометок, поэтому скульпторы не знали, где чья работа, и реагировали по-разному: кто-то сохранял олимпийское спокойствие, кто-то лучился уверенностью, а кто-то заметно нервничал.

Вскоре Пэн Бай закончил чтение. Он отобрал три папки и положил их рядом с собой. На остальные он даже не взглянул, лишь слегка махнул рукой, и понятливый помощник тут же убрал их со стола.

Увидев это, скульпторы напряглись: жребий брошен. Из семи работ Пэн Бая заинтересовали только три. Кто же эти счастливчики?

Чэнь Даци, стоявший у кулера, с интересом скользил взглядом по лицам мастеров, пытаясь угадать победителей. Но когда его взгляд уперся в Бай Е, он скривился. Только не этот чертов хаски. Точно не он. Чэнь Даци был в этом абсолютно уверен. Да если он прошел, я...

К счастью, Чэнь Даци не успел дать роковую клятву, потому что Пэн Бай заговорил своей мягкой, теплой интонацией:

— Господин Пол, ваша работа весьма любопытна. Не могли бы вы рассказать, откуда черпали вдохновение?

— Разумеется! — Пол поднялся с широкой улыбкой. Он был типичным европейцем: глубоко посаженные глаза, высокий нос, резкие черты лица. Каштановые волосы аккуратно уложены, а в светло-серо-голубых глазах светился острый ум.

Ему было около сорока-пятидесяти лет — возраст, когда физические силы, опыт и вдохновение находятся на самом пике. Как иностранец, он прошел через многое, чтобы обосноваться в чужой стране. Во время учебы мыл посуду, после выпуска — тоже мыл посуду.

Только спустя два года такой жизни ему выпал шанс стать подмастерьем у одного известного скульптора. Пол был талантлив и трудолюбив. За пять лет он вырос из ученика в полноценного ассистента, а затем женился на драгоценной дочери мастера. Получив поддержку тестя, он начал делать себе имя и со временем стал признанным скульптором.

Десятилетия жизненных испытаний научили Пола ценить возможности. И упустить шанс поработать с архитектором мирового уровня он просто не имел права.

— Обратите внимание на эту модель, — произнес господин Пол на безупречном государственном языке с легким местным акцентом, который он приобрел за годы жизни в стране. Он достал из сумки миниатюрную скульптуру.

Вещица была небольшой, сантиметров пятнадцать в высоту. Она представляла собой сферу на подставке. Однако при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что сфера состояла из двух переплетенных человеческих фигур, расставивших ноги и раскинувших руки в боевой стойке. Фигуры отличались оттенком материала. А самое интересное, что их переплетенные позы напоминали... символ.

— Вдохновение пришло ко мне из диаграммы Тайцзи, — с улыбкой пояснил Пол. — Все мы знаем, что стадионы строятся для соревнований, но истинная цель спорта — не конфликт, а единство и гармония. На мой взгляд, эта концепция идеально отражена в Тайцзиту. Суть Тайцзи — слияние Инь и Ян, движения и покоя. Это единство человека и неба, баланс всего сущего, совершенная гармония. Когда я получил приглашение, у меня сразу возникла идея использовать Тайцзи, чтобы выразить глубокий смысл спортивных состязаний. Сначала мы с ассистентами набросали множество эскизов, но ни один нас не устроил, и мы всё забраковали. В конце концов я подумал: спорт невозможен без людей. Соревнуются люди. Поэтому я создал абстрактные, безликие фигуры. Кажется, что они сражаются, но при этом образуют идеальную сферу, словно находятся в объятиях друг друга. Это воплощает совершенство и гармонию Тайцзи. Я хочу показать людям, что дружба и согласие — вот истинная суть спорта.

А иностранец-то неплохо разбирается в местной философии, как складно стелет! Бай Е мысленно цокнул языком, отдавая должное его мастерству. После таких объяснений казавшаяся простой скульптура наполнялась глубочайшим смыслом. Неудивительно, что Пэн Бай включил ее в шорт-лист.

Пэн Бай одобрительно захлопал. Остальные тоже поддержали его аплодисментами. Под звуки оваций Пол с улыбкой поклонился и сел на место, внутренне торжествуя. Он выступил отлично. Теперь всё зависело от того, что предложат конкуренты.

Вскоре аплодисменты стихли. Пэн Бай перевел взгляд и спросил:

— Брат Хань Линь, а чем руководствовались вы при создании своего проекта?

Как и ожидалось... Многие согласно закивали. Хань Линь входил в число лучших скульпторов Чжунхая, и если бы его работу не отобрали, это было бы настоящим скандалом.

— Вот моя работа, — Хань Линь встал и поставил свою модель на стол.

Она состояла из черного основания, на котором покоился земной шар. На шаре возвышалась наклонная стена в форме буквы «V», усеянная множеством небольших фигурок. Кто-то застыл в прыжке с мячом, собираясь сделать бросок.

Кто-то отклонился назад, удерживая мяч на носке, готовясь к удару. Кто-то рвался ввысь со шпагой в руке. Кто-то замахнулся ракеткой... Более десятка фигур, представляющих разные виды спорта, были объединены монументальной V-образной конструкцией.

Концепция была предельно ясной, ее можно было понять с первого взгляда. Такие вещи даже не требовали особых объяснений. Мастер есть мастер — его уровень чувствовался в каждой детали. Но Хань Линь всё же заговорил:

— Мой проект вдохновлен самими спортивными дисциплинами. Спортсмены приезжают из разных стран, но все мы — жители планеты Земля, между нами нет границ. Форма буквы «V» означает Победу. Я считаю, что каким бы ни был вид спорта, суть любого состязания — это стремление к победе. Только победитель достоин величайшей славы. А буква «V», возвышающаяся над земным шаром, призвана напомнить: будь то отдельный человек или целая нация, только неустанная борьба дает право стоять на вершине мира. Естественный отбор, выживание сильнейших, — многозначительно подытожил Хань Линь.

Он безжалостно обнажил самую суть соревнований, их суровую и правдивую природу. Зал погрузился в молчание. Суровая реальность!

В головах у присутствующих завертелись мысли: с одной стороны — пропаганда гармонии и братства, с другой — манифест первенства и победы любой ценой. Оба варианта хороши. Что же выберет Пэн Бай?

Постойте-ка... Кто-то вдруг вспомнил, что на столе лежит еще одна папка. Когда ладонь Пэн Бая опустилась на нее, сердца нескольких скульпторов забились быстрее — от волнения и надежды.

http://tl.rulate.ru/book/206331/25852820