Готовый перевод I am an Illegitimate Son of the Imperial Family? But I'll Plunder the Term a Billion Times More! / Я — бастард императорской семьи? Но мой грабёж превзойдёт всё!: Глава 21. Всего лишь свирепая тварь

Едва прозвучали эти слова, как Цинь Юй вскинул руку!

Его движения не казались быстрыми — скорее даже небрежными, однако ладонь опустилась с такой скоростью, что никто из присутствующих просто не успел среагировать.

Перед воротами клана Юнь громом раздался звонкий шлепок; от этого удара Цинь Линя развернуло на пол-оборота, он покачнулся и отшатнулся на несколько шагов назад, а на его щеке налился пунцовый след от ладони.

Огненный Лев Пылающих Небес резко вскинул голову, и в его темно-золотых вертикальных зрачках промелькнула смесь шока и подозрения.

Его культивация превосходила силу каждого, кто здесь находился, и он отчетливо видел: этот удар Цинь Юя обладал мощью Царства Сдвига Духа.

И хотя Царство Сдвига Духа в его глазах было ничем, загвоздка заключалась в другом — прежде Цинь Юй был обычным смертным, ничтожеством с Первозданными Абсолютными Меридианами, который не сумел достичь даже Царства Открытия Истока.

Сколько времени прошло с их последней встречи? И он уже пробился в Царство Сдвига Духа?

Цинь Линь схватился за пылающую щеку, его глаза округлились от дикого неверия:

— Ты… ты посмел ударить меня?

Цинь Юй сделал шаг вперед и наотмашь влепил ему еще одну пощечину.

Этот удар пришелся на другую сторону лица Цинь Линя и оказался куда сильнее предыдущего. Юноша кубарем покатился по земле, обе его щеки мгновенно раздулись, а из ноздрей хлынули две струйки крови.

— Первая пощечина — за непочтение к старшему брату.

Цинь Юй смотрел на него сверху вниз, и его тон оставался ровным и безучастным, словно он рассуждал о погоде:

— Вторая пощечина — за твое бесстыдство.

Цинь Линь распластался на земле, глядя на Цинь Юя снизу вверх, и все его тело сотрясала крупная, неудержимая дрожь.

Он хотел огрызнуться, хотел осыпать брата проклятиями, хотел подняться и броситься в бой, но собственное тело отказывалось ему повиноваться.

И причиной тому была вовсе не боль, а первобытный страх.

Он не принадлежал к кровной линии клана Цинь — и этот факт он знал лучше, чем кто-либо другой.

А человек, стоявший перед ним — тот самый, кого он целых четырнадцать лет клеймил ничтожеством и который совсем недавно был обычным смертным, — теперь обладал силой Царства Сдвига Духа.

Взлететь от простого смертного до Царства Сдвига Духа за столь ничтожный срок… Подобная скорость развития была неслыханной для всего Семнадцатого Неба.

К тому же этот Божественный Зверь, Черная Черепаха, что преспокойно восседала на его плече… Цинь Линь внезапно осознал, что ему вообще не следовало сегодня сюда приходить.

— Ну и где же твоя былая спесь?

Цинь Юй наклонился, заглядывая в полные ужаса глаза Цинь Линя, и его голос прозвучал едва различимым шепотом — так тихо, что услышать его мог лишь сам Цинь Линь:

— Когда ты намеренно толкнул меня в главном зале клана Цинь, разве ты не был самонадеян?

— Когда ты подпевал отцу, разве ты не был самонадеян?

— Когда ты поливал меня грязью и звал ничтожеством, разве ты не был самонадеян?

Он выпрямился во весь рост и перевел равнодушный взгляд на слуг клана Цинь, которые держали свадебные дары.

Огненный Лев Пылающих Небес так и не сдвинулся с места.

Он намертво уперся четырьмя лапами в каменные плиты перед воротами клана Юнь, его темно-золотые вертикальные зрачки были прикованы к Цинь Юю, а из пасти вырывался утробный, рокочущий рык.

Рычание не было громким, но каждый его звук словно зарождался в бурлящей магме. Из его ноздрей вырывались потоки раскаленного воздуха, сдувая дорожную пыль и мелкую гальку.

Цинь Линь уже успел кое-как подняться на ноги; держась за опухшее лицо, он испуганно пятился назад.

Он отчаянно хотел взобраться обратно на спину Огненного Льва Пылающих Небес, но могучий зверь даже не взглянул в его сторону.

Взор молодого Божественного Зверя с самого начала был прикован исключительно к Цинь Юю; в его вертикальных зрачках бушевали ярость, смятение и подсознательный, еще не осознанный им самим страх.

— Цинь Юй.

Огненный Лев Пылающих Небес заговорил, и его голос оказался еще глубже и тяжелее, чем в тот день, когда он вез юношу к клану Юнь. Каждое слово давалось ему с трудом, словно процеживалось сквозь намертво сжатые клыки:

— Ты, ничтожество с оборванными меридианами… Прошло совсем немного времени, а ты, оказывается, умудрился обзавестись какими-то силишками.

— Но поднять руку на него — все равно что плюнуть в морду мне самому.

Он сделал тяжелый шаг вперед, и под его массивной лапой каменная плита мгновенно пошла глубокими трещинами.

Давление, присущее Божественному Зверю, неодержимой волной хлынуло из его тела, заставив учеников клана Юнь с низкой культивацией побледнеть и поспешно отступить на несколько шагов назад.

— Даже если он не родной сын Цинь Тяньсюня, он — тот, кого я намерен защищать.

— Ты дважды ударил его на моих глазах, и за этот долг я спрошу с тебя прямо сейчас.

Яркие искры темно-красного пламени брызнули из гривы Огненного Льва Пылающих Небес; окружающий воздух вмиг раскалился до предела, а каменные плиты под его лапами начали медленно багроветь от жара.

Юнь Лояо решительно шагнула вперед, заслоняя собой Цинь Юя.

Она не проронила ни слова, но ее спина оставалась прямой, а подбородок был высоко поднят; она смотрела на исполинского зверя, превосходившего ее ростом едва ли не вдвое, абсолютно спокойным и невозмутимым взглядом.

Цинь Юй мягко положил ладонь ей на плечо и аккуратно потянул девушку себе за спину.

— Госпожа Юнь, отойдите.

Юнь Лояо слегка повернула голову и посмотрела на него.

Лицо Цинь Юя было безмятежным — точно таким же, как и мгновением ранее, перед тем как он проучил Цинь Линя.

Ее губы дрогнули, словно она хотела что-то сказать, но в конечном итоге она послушно отступила на два шага назад.

Цинь Юй поднял голову, бесстрашно уставившись прямо в темно-золотые вертикальные зрачки Огненного Льва Пылающих Небес.

— Ты только что сказал, что хочешь спросить с меня долг?

Зрачки Огненного Льва сузились.

Голос Цинь Юя не был громким, но каждое его слово отчетливо донеслось до слуха каждого присутствующего:

— Когда ты вез меня к клану Юнь, помнишь ли ты, сколько раз за всю дорогу ты назвал меня ничтожеством?

Огненный Лев Пылающих Небес промолчал.

— Ты говорил, что я не достоин коснуться даже единого волоска на твоей шкуре. Говорил, что меня следовало растоптать насмерть еще в день моего рождения. Твердил, будто эта поездка со мной — благословение, которое я заслужил за несколько прошлых жизней, и не будь на то прямого приказа главы клана, ты бы уже давно сбросил меня со своей спины.

Цинь Юй сделал короткую паузу, и на его губах заиграла едва заметная, холодная усмешка.

— Я не забыл ни единого твоего слова.

Из глотки Огненного Льва Пылающих Небес вырвался глухой рокот; он явно хотел что-то возразить, но когда раскрыл пасть, ни единого звука не сорвалось с его клыков.

То самое чувство удушающей тревоги, поднимающееся из глубоких недр его собственной крови, возникло вновь — на сей раз куда более отчетливое и сокрушительное.

Цинь Юй отвел взгляд от зверя и повернул голову к крошечной, размером с ладонь, черепашке, устроившейся на его плече.

Черная Черепаха сидела с плотно прикрытыми глазами, а ее змеиный хвост мерно похлопывал юношу по плечу, словно она все еще не соизволила до конца проснуться.

— Сюаньдэ.

Голос Цинь Юя был непривычно мягким, будто он обращался к верному старому слуге, который преданно сопровождал его на протяжении долгих десятилетий.

— Этот лев только что заявил, что желает спросить с меня какой-то долг.

— А до этого он наговорил мне немало мерзостей.

— Да и сегодня он разлегся перед моими воротами и не желает уходить.

Он ненадолго умолк.

— Это всего лишь свирепая тварь, оставлять ее в живых незачем.

Черная Черепаха открыла глаза.

В то же мгновение все присутствующие ощутили, как едва заметная, невесомая аура просочилась наружу от этой крошечной черепашки.

Это давление было легким, словно мимолетное дуновение весеннего ветра, однако бушующее пламя на теле Огненного Льва Пылающих Небес в один миг безвозвратно погасло.

Нельзя сказать, что он никогда прежде не сталкивался с Черной Черепахой.

Когда несколько дней назад он доставил Цинь Юя к обители клана Юнь, он смутно уловил неописуемо ужасающую, древнюю ауру, сокрытую в самых потаенных глубинах их усыпальницы предков.

Но тогда он не придал этому значения — Черная Черепаха являлась Божественным Зверем клана Юнь, она не имела никакого отношения к делам клана Цинь и уж точно не стала бы вмешиваться в их внутренние распри.

Однако теперь эта самая Черная Черепаха преспокойно восседала на плече Цинь Юя.

Огненный Лев Пылающих Небес резко развернулся, намереваясь одновременно оттолкнуться всеми четырьмя лапами и взмыть в небеса, чтобы сбежать.

Его реакция была молниеносной: разворот и попытка взлета произошли практически в одно и то же мгновение, но Черная Черепаха оказалась куда быстрее.

Крошечная черепаха лениво приоткрыла пасть.

Никто из свидетелей так и не сумел разобрать, как именно раскрылась эта пасть и каких исполинских размеров она была на самом деле.

В эту долю секунды над Огненным Львом Пылающих Небес соткалась колоссальная, затмевающая собой весь небосвод пасть; по ее краям тускло поблескивала темно-синяя чешуя, а давление пика Царства Великого Императора обрушилось вниз, точно рухнувшие небеса.

Огненный Лев Пылающих Небес не успел издать предсмертного вопля.

Исполинская пасть захлопнулась; внутри нее на краткий миг полыхнуло багровое пламя, которое тут же окончательно угасло.

Затем призрачная пасть растворилась в воздухе, словно ее здесь никогда и не было.

Лишь волны остаточного жара, витавшие вокруг, да раскаленные докрасна каменные плиты на земле служили немым доказательством того, что еще мгновение назад здесь действительно высился могучий Огненный Лев Пылающих Небес.

Все пространство вокруг погрузилось в мертвую, пугающую тишину.

Зрачки Юнь Лояо едва заметно сузились.

Ей уже доводилось видеть Черную Черепаху в действии: совсем недавно тот одним лишь взмахом хвоста играючи стер с лица земли более десятка практиков Царства Святого и Царства Небесного Достопочтенного.

Но тот случай разительно отличался от нынешнего — тогда действиям Черной Черепахи предшествовало явление его истинной, заслоняющей солнце формы, а его сокрушительное давление буквально разрывало саму Пустоту, делая каждую атаку отчетливо видимой.

Сейчас же Черная Черепаха просто лениво приоткрыла рот — и молодой Божественный Зверь, обладавший потенциалом Великого Императора, бесследно исчез.

Это было проделано настолько обыденно и небрежно, словно древний дух просто разгрыз случайное арахисовое зернышко.

Несколько старейшин клана Юнь одновременно судорожно глотнули воздух.

Рука седовласого старейшины, опиравшаяся на тяжелую трость, крупно дрожала; его губы долгое время беззвучно шевелились, пока он наконец не сумел выдавить из себя прерывистое:

— Это… как же это…

Цинь Линь без сил повалился на землю, его ноги полностью онемели и отказывались служить своему хозяину.

В паху у него явственно потемнело от влаги, однако в этот судьбоносный момент ни у кого из присутствующих не нашлось желания глумиться над ним.

Его дикий, безумный взгляд был прикован к тому самому пустому месту, где только что исчез Огненный Лев Пылающих Небес; его зрачки то расширялись, то сужались в панике, губы непрерывно подрагивали, но он так и не смог членораздельно вымолвить ни единого слова.

Черная Черепаха на плече Цинь Юя вновь безмятежно прикрыла глаза, а ее змеиный хвост пару раз легко опустился на плечо юноши, словно небрежно сообщая: «Дело сделано».

Цинь Юй ласково провел ладонью по гладкому панцирю маленькой черепахи, после чего неторопливо развернулся и ровным голосом произнес, обращаясь к Юнь Лояо:

— Идемте. Свяжите этих людей.

http://tl.rulate.ru/book/206073/26025621