Готовый перевод Max Level Golden Bell, Starting by Beating Up the Adulterer in the Street! / Система просила стать смелее: В самом начале избиваю любовника моей невесты прямо на улице!: Глава 7. Сокровище Императора!

Глава 7. Сокровище Императора!

Глубочайшие недра Тюрьмы Чжаоюй, место, предназначенное для самых отъявленных негодяев и опасных преступников.

Железные прутья решетки здесь были толщиной в человеческое запястье, холодный черный металл отливал зловещим блеском, а цепи на дверях камер оказались массивнее, чем рука взрослого мужчины. Стены, пол и потолок — всё из прочного железа. Пытаться пробить такую преграду было бесполезно: даже тяжелым молотом здесь не оставишь и вмятины.

Цзи Убин был втиснут в одну из таких железных клеток. Стражники из Парчовой Гвардии без лишних церемоний защелкнули на его запястьях тяжелые кандалы.

— Щелк.

— Щелк.

На ноги тоже надели оковы.

Железная цепь толщиной с запястье волочилась по полу, издавая гулкий, лязгающий звук. Цзи Убин опустил взгляд на свои руки, затем приподнял ногу, ощущая всю тяжесть кандалов, и не удержался от саркастичного комментария:

— Ну и что это значит? Дрались все, а особое отношение — только ко мне?

Стражники из Парчовой Гвардии хранили каменное молчание, даже не думая отвечать.

«Ты сам прекрасно знаешь, почему к тебе такое отношение, животное ты этакое», — наверняка думали они.

Цзи Убин звякнул цепями и, вглядевшись в лица конвоиров, бросил:

— Как вас зовут? Назовитесь.

Оба гвардейца переглянулись и одновременно, с холодной усмешкой, покачали головами.

«Держишь нас за идиотов?»

Они прекрасно понимали, что этот псих просто собирает информацию, чтобы потом отомстить. Не желая тратить время на пререкания, они заперли дверь камеры и молча удалились.

Цзи Убин проводил их взглядом, затем снова посмотрел на тяжелые оковы. Уголок его рта дернулся в усмешке.

Ну что ж.

Поздравляю, теперь у тебя есть пара модных серебряных браслетов на руках и ногах.

Хотя его движения были ограничены, язык — нет. Привалившись спиной к железным прутьям, он начал выкрикивать проклятия в адрес молодых аристократов, которые всё еще скулили в соседней камере.

— Тряпки! Сплошные ничтожества! — орал он. — Двадцать человек на одного, и вас всё равно разделали под орех! Как можно быть настолько бесполезными?!

Он перевел взгляд на конкретную цель.

— Пэй Юйцин! Ты, белолицый щенок! Сегодня я приложил лишь треть своей силы, а ты уже похож на перекормленного борова! Родной отец не узнает, когда придет забирать!

Затем он переключился на остальных:

— А вы? Ваши приемы годятся разве что для бродячих уличных циркачей! Решили поиграть в героев? Да вы даже бабушкину козу спасти не сможете!

В соседней камере два десятка молодых аристократов сжались в комок, боясь даже вздохнуть. И дело было не в том, что им нечего было ответить.

Просто они чертовски боялись.

Что, если этот безумец снова решит протаранить стену?

Хотя клетка была из черного железа, кто мог поручиться, на что способен этот псих? А если он каким-то чудом вырвется наружу?

Им оставалось лишь молча глотать оскорбления, слушая этот поток брани, и молиться, чтобы Сын Неба поскорее издал указ и убрал их подальше от этого кошмара.

Наконец, Цзи Убин выдохнул, почувствовав, что охрип. Он опустился на пол, снова прислонившись к железным прутьям, и прикрыл глаза, погружаясь в дремоту.

В глубоких застенках Тюрьмы Чжаоюй царил полумрак, тишину нарушал лишь редкий лязг цепей.

Дыра в стене, пробитая буйным арестантом, так и зияла пустотой, а лица аристократов все еще хранили отпечаток ужаса. Однако за пределами тюремных стен, в коридорах власти, этот инцидент уже поднял настоящую бурю.

Императорский кабинет.

Император Юнчан Ли Чунвэнь сидел за своим рабочим столом, с упоением вчитываясь в пожелтевшие страницы старинного фолианта. Ему было чуть за сорок, но благодаря тщательному уходу он выглядел лет на десять моложе. В его удлиненных, «фениксовых» глазах читалась хитрость, смешанная с легкой ленцой.

Страница перевернулась.

Выражение его лица стало весьма неоднозначным.

— Кхм-кхм.

Император прочистил горло и сменил позу, усаживаясь поудобнее.

Еще одна страница.

Его глаза слегка сузились.

В этот момент снаружи послышались торопливые шаги.

Император мгновенно захлопнул книгу и со скоростью молнии запихнул её в тайник под столом. В ту же секунду он схватил лежащий рядом том «Цзы чжи тун цзянь», раскрыл его и выпрямился, приняв вид сосредоточенного правителя.

Его актерская игра была безупречна. Настоящий мастер сцены.

— Ваше Величество. — За дверью раздался голос личного евнуха Цао Аня.

— Входи. — Голос императора звучал низко и спокойно, источая властность.

Цао Ань вошел, склонившись в поклоне. Следом за ним в кабинет вошел мужчина средних лет в черном одеянии с вышитыми рыбами и с клинком сюйчунь на поясе.

Это был Командующий Парчовой Гвардии — Ло Цзюшань.

Он опустился на одно колено и сложил руки в приветственном жесте:

— Ваш слуга приветствует Его Величество.

Император отложил книгу и бросил на него ленивый взгляд. Он сразу заметил, что выражение лица Ло Цзюшаня было непривычно странным — этот старый служака, проработавший под его началом двадцать лет и обладавший «железным» лицом, сегодня явно колебался.

— В чем дело? — тон императора оставался нейтральным.

У Ло Цзюшаня ёкнуло сердце.

«Сегодня у Его Величества явно не лучшее настроение».

Не решаясь ходить вокруг да около, он доложил напрямую:

— Докладываю Вашему Величеству: вчера на улице Красной Птицы, в Павильоне Чистого Звука, произошла массовая драка. Среди участников — младший сын хоу Чжунъи, Цзи Убин; законный старший сын Канцлера, Пэй Юйцин, а также… дочь Министра Ритуалов Цзян Жосюэ, дочь заместителя министра Чинов Ли Мяоинь и еще более десяти отпрысков знатных семей.

Император слегка нахмурился.

Сын хоу Чжунъи.

Сын Канцлера.

Дочь Министра Ритуалов.

Дочь заместителя министра Чинов.

И вся эта компания оказалась в одном месте?

В императорском дворе случайных встреч не бывает. Канцлер Пэй Хуайюань возглавлял фракцию гражданских чиновников. Министр Ритуалов Цзян Минъюань и заместитель министра Чинов Ли Чунвэнь были ключевыми фигурами того же лагеря. А вот хоу Чжунъи, Цзи Бу, был военным, которому император доверял больше всего — именно в его руках находилась тридцатитысячная императорская гвардия.

Гражданские и военные обычно старались не пересекаться. А тут молодежь собралась вместе, причем зачинщиком, судя по всему, выступил младший сын Канцлера…

В глубине глаз императора промелькнула тень.

— Что? — его голос стал тяжелее. — Неужели всё настолько серьезно?

Ло Цзюшань, не поднимая головы, ответил:

— Так точно. Гвардия Цзиньу и Парчовая Гвардия прибыли одновременно. Все участники инцидента уже доставлены в Тюрьму Чжаоюй.

Император постучал пальцами по столу.

— Оставьте их под стражей на ночь. Обсудим это на утренней аудиенции.

Ло Цзюшань на мгновение замер, опешив.

И это всё?

Столь масштабное происшествие, затрагивающее интересы таких влиятельных фигур, как Канцлер и хоу Чжунъи, и всё, что сказал император — это ленивое «обсудим завтра»?

Командующий помедлил, а затем добавил:

— Ваше Величество, есть еще кое-что. Цзи Убин, сын хоу Чжунъи, ведет себя в тюрьме крайне беспокойно. Он проломил каменную стену камеры, ворвался к остальным и снова их избил.

— О?

Выражение лица императора мгновенно изменилось.

Вместо мрачной сосредоточенности на нем проступило…

Любопытство.

— Вот как? — он подался вперед, в глазах сверкнул живой интерес. — И каковы же повреждения у тех, кто оказался у него на пути?

У Ло Цзюшаня невольно дернулась щека.

«Ваше Величество, кажется, вас сейчас волнует совсем не то, что должно…»

Сохраняя невозмутимое лицо, он ответил:

— Этот юнец знает меру. У пострадавших лишь ушибы, ничего серьезного. Но… более двадцати человек буквально выли и молили о пощаде. Зрелище было весьма… плачевным.

Император молчал пару секунд.

А затем рассмеялся.

Смех был сдержанным, уголки губ лишь слегка приподнялись, но в глазах плясали искорки злорадного веселья.

— Ясно. Можешь идти.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Ло Цзюшань вышел из кабинета.

Император откинулся на спинку трона, задумчиво постукивая пальцами по подлокотникам. Выражение его лица то и дело менялось, словно он взвешивал что-то в уме.

Спустя долгое время он пробормотал себе под нос:

— А младший сынок Цзи Бу… он довольно забавен.

Раньше о нем говорили как о никчемном трусе, а теперь он в тюрьме разносит стены? В одиночку колотит два десятка человек?

Интересный экземпляр.

Стоящий рядом евнух Цао Ань смотрел только на кончик своего носа, стараясь даже не дышать слишком громко. Он прислуживал императору уже двадцать лет и отлично знал, когда нужно прикинуться слепым и глухим.

Он ничего не слышал.

Он ничего не видел.

Император еще немного поразмышлял, и в его глазах блеснул предвкушающий огонек.

— Похоже, завтрашнее утреннее собрание будет весьма захватывающим.

Он встал, достал из тайника пожелтевшую книгу и с торжественным видом вручил её евнуху Цао.

— Цао Ань.

— Слушаю, господин.

— Это мое сокровище. — Император похлопал по обложке с такой серьезностью, будто передавал государственную печать. — Береги её как зеницу ока. Если хоть одна страница пропадет — с тебя голова.

Цао Ань принял книгу обеими руками, опустил взгляд и задрожал.

На обложке красовались три иероглифа — «Цзинь Пин Мэй».

Руки евнуха задрожали еще сильнее.

— Слушаюсь… старый раб всё исполнит в точности, как приказано.

Император поправил драконью мантию и зашагал в сторону внутренних покоев, но, сделав пару шагов, обернулся и добавил:

— Спрячь получше. Я собираюсь дочитать её вечером.

— …Слушаюсь.

http://tl.rulate.ru/book/205509/26390708