Готовый перевод Long Sword at the End of the Jin Dynasty / Клинок на закате Цзинь: Глава 58. Торжественный въезд

Первый год девиза Юнсин, точнее говоря, первый год девиза Юнъань — ведь после пленения Сыма Ая император незамедлительно издал указ о смене девиза правления. Шел конец первого месяца нового года, и для защитников Пиюна настало время уходить.

Из двух сотен воинов, набранных отдельно, ушли не все. Лагерь покинули около ста шестидесяти человек, а остальные тридцать с лишним изъявили желание остаться под началом командира Шао. Больше двадцати молодых парней твердо решили вернуться в родные края. И хотя некоторые из сомневающихся уже начали колебаться, времени для сожалений не оставалось.

Перед уходом Шао Сюнь расспросил укрывавшихся в академии Пиюн мирных жителей. В основном это были ремесленники и слуги из усадьбы Панъюань, а также несколько лоянских семей, бежавших от ужасов войны. В итоге около тридцати семей выразили желание отправиться вместе с уходящими ребятами на восток, в Дунхай. Шао Сюнь подробно объяснил им безопасный маршрут: сначала двигаться на юг, а затем повернуть на восток, чтобы ненароком не попасться рыщущим по дорогам разъездам.

Перед тем как разойтись, все собрались за общим прощальным обедом, после чего, разобрав оружие и скудные запасы провизии, двинулись в путь. Расставаться после стольких месяцев совместной жизни было тяжело, и в воздухе витала легкая грусть. Юная Юй Вэньцзюнь, улучив минуту, когда отец и брат отвернулись, проводила Шао Сюня долгим взглядом. Тот хотел было отшутиться на прощание, но, натолкнувшись на суровый взор ее матери, госпожи Гуаньцю, вовремя сдержался. Шао Сюнь прекрасно понимал, что привычки современного человека совершенно не подходят для этой эпохи: невинная шутка могла обернуться не просто неловкостью, а серьезной обидой.

— Зерно, оружие, одежду, котлы — все соберите, ничего не забудьте! — без умолку покрикивал У Цянь, суетясь словно хлопотливый крестьянин.

Привыкший к крайней бедности, он не выносил даже малейшего расточительства. Он заставлял тщательно упаковывать и увозить с собой все: от глиняных кувшинов с отбитыми краями до закопченных деревянных ложек. У Цянь без конца повторял, что наживать добро тяжело и нужно дорожить каждой мелочью. Лоян разорен, и неизвестно, выделит ли им военное ведомство хоть какое-то снабжение после реорганизации.

— Боги, сколько же жрут эти кони! Лошадей прокормить невмоготу. Как вернемся в город, надо будет обменять часть на зерно — провизия сейчас на вес золота, — ворчал он. — Эй, олух, аккуратнее с тетрадями командира! Запри их в сундук, не дай бог помнутся или порвутся. Без этих записей на поле боя вы ослепнете и оглохнете. Полезете под стрелы как бараны на убой! И точильные камни не забудьте! Да приберите эти конские попоны, из хорошей кожи еще отличные доспехи выйдут.

У Цянь метался из стороны в сторону, раздавая указания направо и налево. Было видно, что он полностью освоился в роли помощника командира. Шао Сюнь лишь тепло улыбался, глядя на его суету. Старик искренне переживал за общее дело и заботился о батальоне даже больше, чем он сам. «Если каждый боец проникнется таким же чувством долга и сопричастности, наше войско станет несокрушимым. Мы сможем побеждать даже превосходящего по силе врага», — подумал он.

Сборы завершились лишь после полудня. Шао Сюнь в последний раз окинул взглядом академию Пиюн, где они держали оборону долгие месяцы. Здесь он потерял больше двух сотен своих храбрецов. Командиры отрядов Лю Тун и Чжун Хуаньэр пали в бою, и их кровь навечно впиталась в эту землю. Теперь им предстоял новый поход. Будущие сражения наверняка окажутся еще более жестокими, и многие из тех, кто сейчас стоял в строю, не вернутся назад. Но такова судьба воина в эпоху великой смуты. Жалеть было не о чем. Пора в путь!

— Помогите друг другу надеть доспехи! — зычно скомандовал Шао Сюнь, поднявшись на повозку и опираясь на тяжелый меч.

— Слушаем и повинуемся! — дружно отозвались воины, немедля принимаясь за дело.

Благодаря былой поддержке княгини Пэй и двум крупным победам, недостатка в качественном снаряжении у них не было. Оружия и брони скопилось столько, что Шао Сюню удалось полностью заковать несколько отрядов в тяжелые железные доспехи. По качеству экипировки его батальон теперь ничуть не уступал элитной императорской гвардии Лояна. Единственное, чего им не хватало, — это боевого опыта и слаженности старых полков, на обучение которых требовалось время. Зато по силе боевого духа они намного превосходили большинство лоянских частей. «Смелый воевода — залог храбрости войска». Имея перед глазами такого бесстрашного предводителя, солдаты рвались в бой. Им казалось, что пока командир Шао ведет их вперед, непобедимых врагов для них просто не существует.

Убедившись, что воины полностью готовы, Шао Сюнь спрыгнул на землю, встал во главе строя и властно взмахнул рукой:

— За мной!

— За мной! — громогласно подхватил Чэнь Югэнь. Тридцать отборных латников его учебного отряда устремились вперед, плотным кольцом окружив своего командира.

— За мной! — проревел Хуан Бяо, увлекая за собой пятьдесят закованных в железо бойцов.

— За мной! — вторил ему командир третьего отряда Чжоу Ин.

Отряд за отрядом, чеканя шаг, воины покидали лагерь. Под лучами солнца хищно поблескивали наконечники копий и начищенная броня. Колонна двинулась на север по широкому проспекту, ведущему к воротам Кайян.

Немногие уцелевшие горожане выходили из полуразрушенных домов, чтобы проводить их взглядом. Жители предместий у ворот Кайян прекрасно знали защитников Пиюна. Долгие месяцы именно этот батальон поддерживал порядок и оберегал их от грабежей. Благодаря стараниям Чэнь Югэня, который не упускал случая прихвастнуть успехами своего командира, каждый местный житель знал имя Шао Сюня — бесстрашного офицера, чьей доблести и меча трепетали разбойники и враги. Так рождалась его слава. Громкое имя приносило как пользу, так и вред — в этом мире ничто не дается даром. Важно было лишь правильно использовать свою известность, извлекая выгоду и обходя скрытые ловушки.

Около четырех часов дня колонна беспрепятственно миновала ворота Кайян и вошла в Лоян. Ближе к вечеру воины вышли к проспекту у ворот Дунъян, в самом сердце которого располагалась резиденция сикуна.

Мерный лязг железных пластин и тяжелый, синхронный шаг сотен ног загодя переполошили округу. Сыма Юэ, княгиня Пэй, девятилетний наследник Сыма Пи и ведущие советники штаба вышли на крыльцо. Ми Хуан, прибывший в город чуть раньше, негромко давал пояснения, представляя господину войско, которое на протяжении полугода сдерживало врага за пределами городских стен.

К парадному входу усадьбы сикуна вывели только взрослых бойцов. Впереди ровными шеренгами стояли ветераны, пережившие яростные штурмы академии Пиюн, а за их спинами расположились те, кто примкнул к отряду уже после победы. Подростки и дети, управлявшие повозками с обозом, остались на приличном расстоянии, и рассмотреть их от усадьбы было трудно. Впрочем, даже если бы их заметили, никто бы не удивился: в нынешние смутные времена присутствие стариков и детей в обозах было делом самым обыденным.

— Приветствую вас, сикун! — Шао Сюнь, одетый в парадное красное воинское облачение, ловко соскочил с коня и склонился в глубоком поклоне.

— Приветствуем сикуна! — громогласно вторили ему закованные в броню солдаты, трижды ударив древками копий о каменную мостовую. Эхо этого клича разнеслось далеко по улицам Лояна.

Сыма Юэ долго и пристально разглядывал строй, и на его лице проступил лихорадочный румянец. Эти люди выглядели даже внушительнее и суровее, чем воины из верхнего полка Хэ Луня! И в этом не было ничего удивительного: прибыв из Дунхая, люди Хэ Луня не участвовали ни в одной стычке и не выпустили ни единой стрелы, в то время как бойцы под началом Ми Хуана прошли через горнило настоящих сражений.

— Мои храбрые воины долго и преданно сражались за правое дело! Каждый из вас заслужил награду. Выдать каждому по два рулона ткани! — в порыве щедрости во всеуслышание объявил Сыма Юэ.

Солдаты в строю не шелохнулись, ожидая знака командира.

— Благодарим сикуна за щедрую милость! — Шао Сюнь снова склонился в поклоне.

— Благодарим сикуна за щедрую милость! — лишь после этих слов воины радостно и дружно выкрикнули слова благодарности.

Сыма Юэ не придал значения этой заминке, однако стоявший рядом Ван Дао недовольно нахмурился. «Личная гвардия? Нет, не похоже. Это железная дисциплина. А этот малый непрост... Сумел намертво связать этих людей своей волей. Его авторитет среди них невероятно высок», — подумал советник.

Если сравнить этот отряд с двухтысячным войском Хэ Луня, разница становилась пугающей. Из людей Хэ Луня лишь девять сотен профессиональных солдат из Дунхая представляли какую-то силу, остальные же полторы тысячи новобранцев годились разве что для массовки — обычные крестьяне, не умеющие держать оружие. Ван Дао пришел к тревожной мысли, что Шао Сюнь со своими тремя сотнями закаленных бойцов без труда растопчет все двухтысячное войско Хэ Луня. Лицо советника потемнело, он неловко переступил с ноги на ногу, коря себя за то, что недооценил этого безродного выскочку.

Рядом стояла княгиня Пэй. Облаченная в изысканные парадные одежды, она выглядели величественно и утонченно.

На Шао Сюне не было тяжелой брони — он предстал перед господами в том самом ярко-красном парадном кафтане. Княгиня Пэй скользнула взглядом по подолу его одеяния. «И совсем не отстирал... Неужели трудно было привести в порядок?» — подумала она. Глядя на его смиренно склоненную голову, она усмехнулась про себя: оказывается, этот дерзкий юноша умеет казаться покорным. В прошлые их встречи наедине его цепкий, пронзительный взор постоянно блуждал по ее лицу. «Ты у меня в неоплатном долгу! И когда в город войдут войска Чанъани, тебе придется отработать его сполна», — пронеслось в ее мыслях.

Девятилетний наследник Сыма Пи с нескрываемым изумлением разглядывал грозных воинов, сжимавших копья и мечи. Юный принц до сих пор отчетливо помнил жалкий вид солдат Ван Бина, когда тот с жалкими остатками своего разбитого полка спасался бегством в город. Разница между теми оборванцами и этим великолепным строем была очевидна даже ребенку. «Да уж, Ван Бин и в подметки не годится этому командиру», — подумал мальчик.

Рожденный наследником великого княжеского дома, он с пеленок получал лучшее воспитание. Возможно, он еще не умел плести сложные интриги, но соображал куда быстрее и глубже своих сверстников. Отец часто брал его на важные советы, где мальчик слушал споры умудренных опытом мужей, и благодаря этому у него уже сформировалось собственное видение происходящего. В способностях Шао Сюня сомневаться не приходилось. Матушка как-то обмолвилась, что в будущем этому воину можно будет доверить самые важные дела, и юный принц был полностью согласен с ней.

В эти темные и беспокойные времена иметь под рукой такого преданного и сильного воина означало спасение для всей семьи. Зачем же тогда Лю Ця и Ван Дао постоянно распускают о нем гнусные слухи? Матушка говорила, что они просто исходят завистью к чужому таланту, и, похоже, она была абсолютно права. В тот вечер девятилетний Сыма Пи впервые в жизни почувствовал глубокую неприязнь к придворным интриганам.

— Люди! Подать сюда вина и мяса, устройте пир для моих воинов, — успокоившись, приказал Сыма Юэ.

Получив одобрительный кивок хозяина, Ми Хуан поспешил вперед и бережно помог Шао Сюню подняться на ноги. Сегодняшний торжественный въезд в город оправдал себя на все сто процентов. В этот переломный момент, какими бы ни были личные симпатии сикуна, он ни за что не откажется от услуг такого командира. Ценность Шао Сюня сейчас превосходила значение десятка высокородных советников из его штаба.

— Сегодня вечером состоится праздничный пир, — тихо нашептывал Ми Хуан на ухо Шао Сюню. — Приглашены генералы императорской гвардии: Гоу Си, Ван Ху, Пэй Ко и Чэн Фу. У сикуна почти нет преданных ему боевых офицеров, которых не стыдно показать гостям, а тебе он лично пообещал должность его помощника. Так что готовься сесть за один стол с великими мужами.

Шао Сюнь едва заметно кивнул. Два года упорной борьбы, смертельных схваток и лишений наконец принесли плоды: теперь он заслужил право занять свое место на пиру среди правителей империи.

http://tl.rulate.ru/book/204593/25195721