Готовый перевод Konoha: Mayuri Kurotsuchi Template, Berserker-modified Kekkei Genkai / Наруто: Шаблон Маюри Куроцучи и модифицированный Кеккей Генкай в стиле берсерка: Глава 8

Они ведь выросли вместе. Столько лет сражались плечом к плечу, деля кровь и пот на бесчисленных полях брани. Но именно сейчас, в этой полутёмной комнате, между ними словно выросла невидимая, глухая стена, отдаляя их всё дальше и дальше друг от друга.

— Да объясните вы толком, ради всего святого! — взорвался Джирайя, в раздражении ероша свои густые волосы. — Я терпеть не могу, Орочимару, когда ты говоришь загадками, пряча половину смысла!

— Жизнь слишком хрупка, Джирайя, — Орочимару плавно поднялся на ноги и потянулся к тканевой ширме, собираясь уйти, но у самого выхода всё же обернулся, бросив на товарища долгий, нечитаемый взгляд. — Тебе не доводилось, как нам, вновь столь остро и болезненно познать горечь утраты. Тебя не выжирала изнутри эта бесконечная пустота и леденящий страх. Так что… я правда тебе завидую.

И, не проронив больше ни слова, он шагнул в полумрак коридора. Его силуэт быстро растворился в тенях, оставив без ответа возмущенные оклики, летящие ему в спину.

Джирайя так и остался стоять посреди комнаты, чувствуя, как в груди разрастается тяжелый, удушливый ком. В отчаянной надежде услышать хоть что-то вразумительное, он резко обернулся к Цунаде, но увидел лишь, как та, пошатываясь, с трудом поднимается на ноги.

— Мы… закончили? — заплетающимся языком протянула она, тяжело опершись одной рукой о липкий стол, а второй вяло похлопав Джирайю по плечу. От нее разило густым, удушливым перегаром, а мутный взгляд блуждал где-то в пустоте. — Тогда я… пойду.

В этот момент в кабинку торопливо скользнула молоденькая куноичи и, испуганно ойкнув, поспешила подхватить едва держащуюся на ногах женщину. Так, повиснув на чужом плече, Цунаде медленно скрылась из виду, оставив Джирайю в оглушающей тишине опустевшей комнаты.

Всего три года. Какие-то жалкие три года.

Улицы Конохи остались точно такими же, какими он их помнил: те же потертые вывески лавочек, те же изогнутые крыши, знакомая игра теней под кронами деревьев и привычный шум родной деревни. Но два самых близких ему человека изменились до неузнаваемости. Беспросветное отчаяние Цунаде и пугающий, могильный холод Орочимару сводили Джирайю с ума. Даже будучи непроходимым тупицей, он не мог не заметить очевидного: пока его не было, те двое, с кем он когда-то шагал в ногу, свернули на совершенно иной путь и ушли пугающе далеко.

А он… он просто безнадёжно отстал. От этого гнетущего чувства собственного бессилия на душе становилось невыносимо паршиво.

Тем временем в кабинете Хокаге царила привычная рабочая тишина. Хирузен Сарутоби, только-только разобравшись с очередной внушительной стопкой документов, внезапно уловил едва слышный шорох на крыше.

— Заходи уже, Джирайя, — даже не соизволив повернуть голову, спокойно произнёс старик.

Анбу, дежурившие снаружи, не стали поднимать тревогу. Да и в памяти Хокаге был лишь один человек, который питал столь необъяснимую страсть к лазанью по карнизам и влезанию в окна вместо того, чтобы воспользоваться нормальной дверью. К тому же, отчет о возвращении блудного ученика в деревню лег на стол Хирузена еще пару часов назад. Гадать не приходилось.

— Добрейшего вечерочка, старик! — бодро возвестил Джирайя, ловко спрыгивая с подоконника прямо на пол кабинета. Несмотря на стойкое амбре алкоголя, тянущееся за ним шлейфом, приземлился он на удивление мягко и грациозно.

— На этот раз ты превзошел сам себя в своем легкомыслии, — недовольно нахмурил густые брови Хирузен, строго посмотрев на ученика. — Если бы не твои колоссальные заслуги на передовой и не официальная байка о том, что ты отправился в странствия ради лечения ран, твоё имя уже давно красовалось бы в списках отступников!

— Да брось, война уже почти закончилась, — виновато почесал затылок жабий отшельник, хотя в его тоне скользила фирменная беспечность. — Коноха и Орочимару прекрасно добили бы остатки врагов и без моей скромной помощи.

На словах он храбрился, но в глубине души прекрасно понимал, что и впрямь перегнул палку со своей жаждой свободы. Вот только, повернись время вспять, он, скорее всего, поступил бы точно так же.

Хирузен лишь устало потер виски. Трое его учеников — и с каждым проблем больше, чем с целой армией врагов. Цунаде, сломавшаяся и наполовину уничтожившая себя выпивкой. Орочимару, который в последнее время ведет себя всё более жутко, скрытно и отчужденно, словно его подменили. И Джирайя — тот, кто всегда казался самым простым и понятным, но при этом упорно плевал на все мыслимые правила.

— Раз уж соизволил вернуться, будь добр — не исчезай снова, — уже более серьезным и мягким тоном произнес Хирузен, выбивая пепел из любимой трубки.

— Я задержусь на какое-то время, — кивнул Джирайя, присаживаясь напротив. — По правде говоря, я и так планировал осесть здесь ненадолго. Хотелось взглянуть, как тут всё, да и с Минато мы не виделись целых три года.

Когда-то Джирайя искренне верил, что этот мальчик — тот самый ребенок из пророчества, чья судьба изменит мир. И теперь ему не терпелось узнать, каких высот достиг Минато Намикадзе за время его отсутствия.

— В таком случае, — начал было Хокаге, поправляя бумаги на столе, — не хочешь ли взять под командование отряд…

— Нет уж, старик, — покачал головой Джирайя, обрывая его на полуслове. — У меня уже есть Минато.

Помимо светловолосого гения, он целых три года вкладывал душу в обучение еще троих сирот в Дожде. Сейчас у него не было ни душевных сил, ни банального желания брать на себя ответственность за новых желторотых птенцов. О тех троих он, разумеется, умолчал — у них теперь свой путь, и Хокаге незачем об этом знать.

Хирузен замолчал, обдумывая отказ, и в итоге не стал настаивать. В конце концов, Минато и правда был исключительным самородком. Обычный парень из простой семьи, но с невероятным, чудовищным талантом. Рассудительный, надежный, с острым как бритва умом, он стремительно набирал силу. Мало того, что юноша в совершенстве овладел фуиндзюцу, он еще и умудрился модернизировать Технику Летающего Бога Грома, созданную Вторым Хокаге, выковав на ее основе свой собственный, смертельно опасный боевой стиль. Таким учеником мог бы гордиться кто угодно — и Джирайя, и сам Хирузен, для которого Минато был словно родной внук. Так что заставлять жабьего мудреца возиться с кем-то еще и впрямь не имело смысла.

— Так что стряслось с Орочимару и Цунаде? — отбросив пустую болтовню, наконец задал Джирайя тот самый вопрос, который терзал его весь вечер. — За три года они изменились до такой степени… Я их просто не узнаю.

Хирузен ответил не сразу. Он неспешно раскурил трубку, глубоко затянулся и выдохнул густое облако сизого дыма, позволив ему медленно раствориться под потолком. Джирайя напряженно ждал, едва сдерживая порыв поторопить старика.

— Дан погиб, — наконец глухо проронил Третий, и эти два слова прозвучали как удар погребального колокола.

Зрачки Джирайи резко расширились, а всё тело мгновенно заледенело. Казалось, невидимая бетонная плита рухнула ему на плечи, заставив ссутулиться. В это мгновение разрозненный пазл сложился в единую, пугающую картину: теперь он понял, почему Цунаде выглядела как живой мертвец. Вторая Мировая Война Шиноби сначала отняла у неё младшего брата, а затем забрала и любимого человека. Для её израненного сердца этот удар оказался фатальным.

— Она не смогла его спасти, — с горечью продолжил Хирузен, и его лицо потемнело от скорби. — С того самого дня у неё развилась тяжелая гемофобия. Теперь одно только присутствие на поле боя дается ей невыносимо тяжело.

Джирайя застыл, подавленный этой новостью. Лишь спустя долгую, гнетущую минуту молчания он нашел в себе силы задать следующий вопрос.

— А что… что насчет Орочимару? — тихо спросил он.

— Он уже давно не заходит ко мне, — устало махнул рукой старик, и в его голосе проскользнула глубокая печаль. — Раз уж ты вернулся, попробуй поговорить с ними обоими. Достучись до них, если сможешь.

Изначально Хирузен лелеял надежду вернуть этих двоих в строй, заставить их снова взять на себя руководство отрядами. Но видя, как они старательно избегают его, прячась от своих демонов, он так и не решился заговорить с ними об этом напрямую. То, что было не под силу Хокаге, мог сделать старый друг. Возвращение Джирайи давало крохотный шанс на то, что легендарная троица, когда-то неразлучная, как пальцы одной руки, снова обретет друг друга.

http://tl.rulate.ru/book/204194/24624321